Человеческая наглость — это газ. Она имеет свойство незаметно расширяться до тех пор, пока не заполнит собой всё доступное пространство, если её вовремя не перекрыть плотной крышкой. Особенно ярко этот закон физики работает в семейных отношениях.
— Я потом верну, — безапелляционно заявила свекровь, припечатав пухлой ладонью наш кухонный стол так, словно ставила сургучную печать на государственном указе. — С подарочных денег соберём и отдадим. А пока оплатите ресторан. Юбилей у меня или где? Шестьдесят лет один раз в жизни бывает!
Я посмотрела на Нину Егоровну. Потом на её младшего сына Валеру, который сосредоточенно изучал узор на моей скатерти, делая вид, что он тут проездом. Потом на его жену Оксану, чьи глаза горели священным огнём предвкушения халявы.
Мой муж Дима тяжело вздохнул и потер переносицу. Дима у меня — золото. Он справедливый, рассудительный и искренне любит меня, но перед напором собственной матери иногда теряется, как первоклассник перед директором.
— Мама, — мягко, но твёрдо начал Дима. — Мы не можем оплатить банкет на сорок человек в «Империале». Это крупная сумма. У нас отложены деньги на ремонт крыши на даче, скоро зима.
— Крыша подождёт! — отмахнулась свекровь, поправляя на груди массивную брошь. — А мать ждать не может. Перед людьми стыдно! У Люды из третьего подъезда на юбилее был шоколадный фонтан. Три яруса! Бельгийский шоколад! Я что, хуже Люды? Я всю жизнь на вас положила! Валера вот, — она кивнула на младшенького, — только ипотеку взял, им с Оксаночкой тяжело. А вы крепко стоите на ногах. Оплатите сейчас, а я потом верну. Честное материнское!
Нина Егоровна в этот момент напоминала мне гигантского короеда. Этот пухлый, обстоятельный жук внедряется в ствол чужого благополучия тихо, но методично, и если вовремя не обратить внимания на лёгкий хруст, то однажды от твоего бюджета останется только труха.
Оксана, почувствовав заминку, тут же подала голос:
— Тань, ну вы же семья! Вещи — это просто вещи, а память бесценна. Неужели для родной матери жалко?
Я спокойно отпила чай.
— Знаешь, Оксана, — сказала я, глядя прямо в её бессовестно честные глаза. — Удивительная закономерность: родственные узы почему-то всегда крепче всего затягиваются на чужой шее.
Оксана от возмущения громко стукнула чашкой о блюдце, Валера вжал голову в плечи, а свекровь ахнула.
Я перевела взгляд на Нину Егоровну.
— Я тоже скажу: «Потом». — И закрыла тему.
Скандал в тот вечер так и не состоялся. Родня, видимо, решила, что моё «потом» — это форма женского кокетства, и стоит на меня немного надавить, как наша банковская карта сама прыгнет им в руки. Уходили они с гордо поднятыми головами, оставив нас с Димой на кухне наедине с остывшим чаем.
— Тань, — тихо спросил муж, обнимая меня сзади. — Ты же знаешь, что она ничего не вернёт. Подарочные деньги уйдут на новую шубу или на взнос для Валеры.
— Знаю, милый. Поэтому платить мы не будем. Но на юбилей пойдём. И даже поможем с организацией. Доверься мне.
Следующая неделя превратилась в театр абсурда. Оксана звонила мне каждый день, с энтузиазмом докладывая о продвижении дел, словно мы готовили саммит Большой восьмёрки.
— Тань, мы с мамой решили, что обычная нарезка — это пошло, — щебетала она в трубку во вторник. — Заказали осетрину. И рулетики с икрой. Там внушительная сумма выходит, но мама сказала, вы потянете!
— Замечательный выбор, — мирно соглашалась я. — Осетрина — это статусно.
В четверг она позвонила снова:
— Тань, фонтан! Мы нашли фонтан! Только там нужно внести предоплату, а у нас с Валериком сейчас прям по нулям. Съездишь завтра в ресторан со мной? Подпишем бумаги, внесёшь денежку.
— Конечно, Оксаночка. Завтра в три устроит?
В пятницу мы с Оксаной и Валерой приехали в ресторан «Империал». В роскошном холле пахло дорогим парфюмом и амбициями Нины Егоровны.
Оксана порхала над меню, тыкая наманикюренным пальцем в самые дорогие позиции. Администратор, вышколенный молодой человек с непроницаемым лицом, быстро щёлкал по клавишам планшета.
— И шампанское не наше, а французское! — командовала Оксана. — У мамы юбилей, гости уважаемые!
Я сидела рядом, вежливо кивала и потягивала бесплатный эспрессо. Когда список требований был сформирован, администратор распечатал бланк заказа. Итоговая сумма выглядела так, будто мы собирались купить подержанный автомобиль, а не накормить сорок родственников.
— Отлично, — согласилась я. — Оформляйте на Валерия. Он же младший сын, главный распорядитель праздника. Валера, доставай паспорт, записывай банкет на себя!
Валера на секунду замялся, но Оксана подтолкнула его локтем. Он достал паспорт и, уверенный, что платить будем мы с Димой, подписал договор.
— Да, пишите на нас. А оплачивать будет вот, Татьяна.
Администратор перевёл взгляд на меня.
— Всё верно, — я достала из сумочки несколько купюр. — Вот здесь ровно на два горячих блюда и два салата. Это мы вносим за наши с мужем две порции. Остальную сумму заказчик, то есть Валерий, оплатит в день банкета, перед подачей горячего. У вас же такие правила?
Администратор кивнул, быстро пересчитав мои деньги и приколов чек к договору Валеры. Оксана моргала так часто, будто у неё сломались ресницы.
— Тань… подожди. А остальное? Мама же сказала…
— Мама сказала, что вернёт потом. Вот и мы основную часть внесём потом, — бодро ответила я. — Щедрость за чужой счёт — это не доброта, Оксана. Это финансовое мародёрство. А теперь извини, мне пора на работу.
Я вышла из ресторана, вдыхая прохладный осенний воздух. План был запущен, и останавливать его я не собиралась.
Осенний вечер юбилея выдался на редкость ненастным. Дождь хлестал по панорамным окнам «Империала», но внутри царило великолепие.
Нина Егоровна восседала во главе стола в платье цвета переспелой вишни. Она светилась от самодовольства, принимая тосты. Родственники, приехавшие даже из дальних регионов, цокали языками, разглядывая хрусталь, осетрину и французское шампанское.
— Да, вот, решили отметить по-человечески! — громко вещала свекровь, кокетливо помахивая салфеткой. — Я своим мальчикам всегда говорила: главное — это статус семьи!
Валера то и дело нервно дёргал галстук, словно тот внезапно стал ему мал на три размера. Оксана беспокойно озиралась по сторонам. Видимо, до них начало доходить, что договор подписан, а моя банковская карта так и не материализовалась. Они несколько раз пытались отвести Диму в сторону, но мой муж, заранее проинструктированный, лишь похлопывал брата по плечу и громко говорил: «Гуляй, брат! Сегодня ваш с мамой день!»
И вот настал момент истины. В зал торжественно вкатили тележку. На ней возвышался он — трёхъярусный шоколадный фонтан.
Тёплый, текучий, пахнущий роскошью и Людиной завистью.
Нина Егоровна захлопала в ладоши.
Следом за тележкой к столу бесшумно подошёл администратор. В руках у него была аккуратная чёрная папка. Он безошибочно вычислил в толпе Валеру и наклонился к нему.
— Валерий Николаевич, согласно нашему договору, перед включением фонтана и подачей горячего нам необходимо закрыть основной счёт.
Голос администратора был тихим, но прозвучал достаточно отчётливо. Валера судорожно посмотрел на мать. Нина Егоровна, не теряя королевской осанки, царственно махнула рукой в нашу с Димой сторону.
— Это к старшему сыну! Дима, Таня, оплатите, мальчик ждёт. Я же сказала, с подарочных конвертов вечером всё до копеечки отдам!
Сотня глаз уставилась на нас. Родня за столом разом перестала жевать, и только кто-то на галёрке громко хрустнул маринованным огурцом.
Я спокойно посмотрела на свекровь.
— Нина Егоровна, вы сказали, что вернёте потом. Я тогда же ответила вам: «потом». Так вот, моё «потом» наступит ровно в ту же секунду, когда наступит ваше.
— Что ты несёшь?! — прошипела свекровь, теряя благообразный вид. — Перед людьми не позорь! Оплати немедленно!
— Не могу, — я развела руками. — Договор оформлен на Валерия. Мы с Димой свой заказ — два салата и два жюльена — оплатили заранее. В кассу ещё на прошлой неделе внесли. А за осетрину и фонтан платит заказчик. Валера, смелее. Праздник-то какой!
Валера подскочил как ужаленный.
— Тань, ты сдурела?! У меня нет таких денег! У меня ипотека!
— А у нас ремонт крыши, — эхом отозвался Дима, с удовольствием отправляя в рот кусок хлеба. — Ты же сам подписывал бумаги, брат. Надо было читать.
Оксана начала часто дышать, собираясь то ли упасть в обморок, то ли устроить истерику. Нина Егоровна так сильно вцепилась в край стола, что хрустальные бокалы тревожно звякнули.
— Вы… вы… бессердечные! — выдавила свекровь. — Родную мать на посмешище выставили!
— Мы пришли тебя поздравить, мама, — с укором, но спокойно ответил Дима. — И подарок принесли. А оплачивать твои понты перед Людой из третьего подъезда мы не подписывались.
Администратор, поняв, что семейная драма затягивается, а деньги не появляются, вежливо, но непреклонно откашлялся.
— Валерий Николаевич. Картой или наличными? Если оплата не поступит сейчас, я вынужден отменить горячее и убрать дополнительные позиции.
Валера дрожащими руками достал телефон, открыл банковское приложение и начал судорожно переводить деньги со своей кредитной карты. Лицо его при этом выражало такую вселенскую скорбь, будто он собственными руками отдавал в залог почку.
Оплата прошла, но, видимо, не полностью. Терминал противно пискнул, выдав отказ на последней сумме — той самой, что предназначалась за аренду фонтана.
Администратор кивнул мальчику-официанту. Тот подошёл к розетке и буднично выдернул вилку.
Это было феерично. Трёхъярусный каскад элитного бельгийского шоколада вздрогнул, механизм натужно хрюкнул и остановился. Тёплая масса замедлила свой бег и на глазах у изумлённой публики начала стремительно застывать. Буквально за пару минут символ статуса и роскоши превратился в бугристую, кривую коричневую пирамиду, удивительно похожую на засохший термитник.
Кто-то из дальних родственников на другом конце стола не выдержал и нервно хмыкнул.
Нина Егоровна сидела молча. Впервые за долгие годы ей нечего было сказать. Её блестящий план рухнул, оставив после себя лишь огромный долг на кредитке младшего сына и застывший кусок шоколада вместо триумфа.
Мы с Димой доели свои жюльены, искренне пожелали свекрови долгих лет жизни, попрощались с гостями и вышли из ресторана.
Дождь на улице уже закончился. Пахло мокрой листвой и свободой. Мы сели в машину. Дима завёл двигатель, посмотрел на меня и вдруг расхохотался.
— Господи, Тань… Ты видела лицо Валеры, когда терминал пискнул?
— Видела, — кивнула я. — Как думаешь, они теперь долго будут с нами не разговаривать?
— Надеюсь, что до самой весны, — мечтательно протянул муж, выруливая со стоянки. — Как раз спокойно крышу на даче перекроем.
А шоколадный фонтан мне даже немного жаль. Говорят, бельгийский шоколад и вправду вкусный. Но спокойная жизнь, без наглых родственников на шее, на вкус гораздо приятнее.
