— Завтра перепишу её пекарню на тебя, мам, — донеслось из спальни. — Только ты с утра не приезжай. Я сначала подписи соберу.
Я остановилась с корзиной чистого белья. В коридоре было темно, а муж разговаривал при открытой двери. Видно, решил, что я ещё в цехе. Последние две недели я возвращалась домой после десяти.
— Да какие подписи? Нормальные, — продолжал Денис. — У неё бумажек гора, она не читает. Скажу, для поставщика. Нет, сама ничего не заполняй.
В корзине лежало его серое поло. Утром он попросил постирать к завтрашнему дню: «Встреча важная». Я поставила бельё на пол и пошла на кухню. Села в темноте, не снимая куртки.
Через минуту Денис заглянул в дверь.
— Ты давно?
— Только пришла.
— Что сидишь? Устала? Там суп есть.
Он потянулся к выключателю, но я попросила не включать. Муж пожал плечами и открыл холодильник. К свету из холодильника я почему-то была готова: увидела его обычное лицо, сонную складку возле рта, пятно муки на рукаве. Днём он приходил в цех, пробовал начинку и говорил, что мы наконец начинаем жить нормально.
— Что за подписи тебе нужны завтра?
Денис закрыл холодильник.
— А ты откуда?
— Ты громко разговариваешь.
— Для поставщика. Я же говорил: часть оборудования надо переоформить, чтобы меньше платить за обслуживание. У мамы знакомый этим занимается.
Я поставила локти на стол, сцепила пальцы. На запястье остался красный след от ручки корзины.
— Завтра принеси мне всё, что собираешься подписывать. Ничего отдельно сотрудникам не давай.
— Ась, я управляющий или мальчик на побегушках?
— Управляющий приносит документы владельцу.
Он достал суп и начал искать тарелку. Я осталась сидеть.
— Ты на меня так не смотри, — Денис поставил тарелку перед собой. — У меня завтра люди. Я им что скажу, что ты передумала?
— Какие люди?
— По оборудованию. Я с ними неделю разговариваю, между прочим. Пока ты в креме по локоть, кто-то должен и остальным заниматься.
Я потянула к себе край скатерти и тут же отпустила.
— До моего решения ничего не вывозят. Ты меня слышишь?
— Да слышу. Ты бы поела лучше. Потом начнётся: целый день на ногах, никто не позаботился.
Он налил мне суп во вторую тарелку. Я не смогла взять ложку. Денис поел, сполоснул посуду и ушёл в спальню, так и не назвав людей, с которыми договорился.
Пекарню мы называли моей без споров до тех пор, пока в ней не появился устойчивый доход. Помещение принадлежало мне ещё до свадьбы, первые печи я купила тогда же. Позже мы с Денисом подписали брачный договор: он не хотел отвечать по моим деловым обязательствам. Я согласилась. Свой спортзал у него не получился, и я предложила ему управлять закупками и доставкой. Он хорошо умел разговаривать с людьми. Пекари его любили: мог привезти завтрак на раннюю смену, сам встать за руль, если ломался фургон.
— Ты завтра во сколько выходишь? — спросил он, не оборачиваясь от плиты.
— К семи.
— Я раньше заеду. Надо склад открыть.
— Ключи оставь на тумбочке. Возьму сама.
Ложка перестала звенеть о край кастрюли.
— С чего вдруг?
— У меня дверь заедает. Хочу проверить твоим ключом.
Даже мне было слышно, как неубедительно это прозвучало. Денис вытер руки о полотенце и достал связку. Положил на стол один ключ, от входа.
— Другого сейчас нет. У смены.
Мне стало холодно, хотя в кухне работала духовка. Боковая дверь открывалась другим ключом. Рядом с ней хранились стеллажи, миксеры и запакованная новая тестораскатка, за которую я рассчиталась только в сентябре.
Я поднялась, взяла корзину и ушла в ванную. Шум воды позволил сделать два звонка. Первым я позвонила старшей смены Рите, вторым — в охранную компанию, которая обслуживала нашу сигнализацию. Попросила выезд техника к пяти утра и человека на вход на ближайшие дни. Без объяснений по телефону. После этого написала бухгалтеру: никакие документы от Дениса не оформлять, утром нужна короткая встреча.
Рита перезвонила почти сразу.
— Ася, что случилось? У нас завтра сорок коробок для детского центра и свадебный торт. Ты сама будешь?
— Буду. Рит, тебе Денис что-нибудь давал подписывать?
— Ведомость передачи. Я отложила, там серийные номера не сходятся. Сказал, завтра заберёт.
— Оставь у себя. Ничего пока не исправляй.
Она помолчала.
— Мне раньше прийти?
— Нет. Тебе к шести, как обычно. Только со двора не заходи, зайди через витрину.
Ночью я не спала. Денис развернулся на другой бок, спросил, зачем светит телефон. Я убрала его под подушку. Решение не было ясным и красивым: я то собиралась уйти в спальню и устроить скандал, то думала, что услышала не всё. Но ключ от боковой двери муж мне не дал. Этого хватало, чтобы встать в четыре.
В цехе ещё пахло вчерашней корицей. Я включила свет, прошла мимо пустой витрины и проверила боковую дверь. В замке с внутренней стороны торчал ключ. На новом стеллаже висела бумажка, приклеенная скотчем: «Не загружать. На вывоз». Почерк Дениса я узнала сразу.
Техник приехал на двадцать минут раньше обещанного. За ним — охранник с маленьким термосом. Они не задавали лишних вопросов, пока я показывала двери и называла сотрудников, которых нужно пропускать.
— Управляющий тоже по списку? — уточнил охранник.
Я посмотрела на приклеенную бумажку.
— Сегодня — только со мной. Я собственник. Вот документы. Ничего из оборудования без моего присутствия не вывозить.
— Понял. А поставки?
— Продукты принимаем. Забирают готовую продукцию по нашим накладным. Рита вам покажет, что у нас обычно ездит.
В половине шестого заработали печи. Рита пришла, положила передо мной ту самую ведомость и начала завязывать фартук. В бумаге значились два миксера, тестораскатка, холодильный шкаф и стеллажи. Получатель — мать Дениса, Лидия Петровна. Основание — якобы возврат имущества, переданного ею пекарне во временное пользование.
— Она же у нас ничего не покупала, — Рита дёрнула узел на спине. — Я потому и отложила. Этот миксер мы вдвоём распаковывали. Ты тогда ещё ругалась, что цвет не тот привезли.
— Денис объяснял, зачем ведомость?
— Что для гарантии. Я ему говорю: для гарантии не нужен получатель. Он: «Рит, не тормози работу».
Я положила бумагу в прозрачный файл. Впервые за ночь мне захотелось не плакать, а разбить что-нибудь тяжёлое. Вместо этого я пошла к тесту, ткнула пальцем мягкую поверхность и поняла, что передержала опару.
— Эту пустим на другое, — Рита уже достала второй чан. — Ты сейчас за телефон, я здесь разберусь.
— Нет. Я сначала взвешу муку.
— Ася.
Она не повысила голос. Просто взяла у меня совок и поставила на весы сама.
Денис приехал к семи. Сначала дёрнул дверь со двора. Потом обошёл здание и вошёл через витрину, где я сидела с бухгалтером. В руках у него был пакет с горячими сырниками из соседней столовой.
— Ты замки поменяла?
— Да.
— И что за мужик сзади стоит?
— Охрана.
Он положил пакет на стол так резко, что пластиковая коробка открылась. Один сырник упал на пол. Бухгалтер подняла его салфеткой и выбросила, ничего не комментируя.
— Можно на минуту без посторонних? — Денис смотрел только на меня.
— Сначала объясни вот это.
Я подвинула ведомость. Он пробежал глазами строки, перевернул лист, будто на обратной стороне могло оказаться другое содержание.
— Это рабочий вариант. Ты зачем Риту в наши дела втянула?
— Ты дал ей его подписать.
— Чтобы потом не переделывать! Мамина фирма могла бы взять часть обслуживания на себя. Мы бы экономили.
— У твоей мамы нет фирмы. И в бумаге написано, что она забирает наши печатные номера и оборудование. Вот здесь холодильник. Без него мы завтра не сможем работать.
— Не печатные, — поправил Денис. — Заводские. Ты даже сейчас не понимаешь, о чём говоришь.
Бухгалтер повернула ко мне ведомость. Я действительно перепутала слово. Вчера двенадцать часов собирала заказы, ночью слушала мужа под дверью, утром меняла замки — и теперь он ждал, что я начну оправдываться из-за номеров.
— Заводские. Два миксера и холодильник. Куда они должны уехать?
— К маме временно. Под обслуживание.
— Почему тогда возврат имущества, а не обслуживание?
Он посмотрел на бухгалтера, словно ждал от неё более удобного вопроса. Она развернула ноутбук экраном к нему: рядом с ведомостью был открыт счёт за холодильник. Покупатель и плательщик в нём совпадали.
Он потёр лицо ладонью. В цехе что-то уронили, Рита громко попросила придержать дверь. Денис повернулся на звук и сделал шаг к проходу.
— Сиди, — попросила я. — Закупками сегодня занимается бухгалтер вместе со мной. Доступ в программу тебе закрыт. Полномочия на получение и выдачу товара отозваны.
— Ты меня уволила?
— Пока нет. Но управлять пекарней ты больше не будешь. Дальше решим с трудовым договором отдельно, нормально оформим.
— А дома ты со мной тоже протокол составишь?
Я подтянула к себе папку с накладными. Денис усмехнулся, но сел.
— Я вообще-то для нас старался. Ты бы всё равно подписала, если бы я не ляпнул по телефону. Ты же не можешь каждый винтик сама держать.
Бухгалтер перестала печатать. Мне хотелось спросить, как долго они с матерью это обсуждали, кто придумал бумагу, на что собирались жить. Вопросов было столько, что ни один не выходил вслух. Я услышала только собственное дыхание.
— Сегодня ты сдаёшь всё, что у тебя есть по работе. Список поставщиков, ключи, рабочий телефон. Подписывать за меня больше ничего не нужно.
— И кто вместо меня? Ты? Между тортом и эклерами?
— Сегодня я. Потом найду человека.
Он встал, оставив пакет на столе. В дверях задержался.
— Мама сейчас приедет. Ей сама объясняй, почему ты её в воровку записала.
Это было первое, чему я за утро поверила сразу.
Лидия Петровна приехала не одна. У бокового входа остановился небольшой грузовик, из кабины вышли водитель и грузчик. Свекровь держала в руке папку и смотрела на новую личинку замка. Охранник позвал меня, когда она потребовала открыть склад.
— Ася, у нас машина оплачена. Люди ждать не будут.
— Что вы собираетесь грузить?
— Моё имущество. Денис всё подготовил. Я не понимаю, зачем ты нам устраиваешь этот цирк при рабочих.
Муж стоял чуть поодаль, возле своего автомобиля. Я повернулась к нему.
— Подойди.
Он подошёл неохотно. Водитель посмотрел на нас и отошёл к кабине, доставая телефон.
— Мама вложилась на старте, — Денис говорил тише, чем в помещении. — Просто тогда ничего не оформили. Теперь хочет забрать.
— На каком старте? Пекарня работала, когда мы познакомились.
— Работала, — отрезала Лидия Петровна. — А потом мой сын здесь спину гнул. Ты что, считаешь, он тебе никто? Что ты ему платишь, то обратно в семью идёт. А я со своей пенсией сиди и смотри.
— Денис получает зарплату. Мы сейчас не о ней.
Свекровь повернулась к сыну.
— Ты будешь молчать? Мне обещали, что всё решено. Я ради этого с утра с людьми ездила. Теперь я кто перед ними?
— Мам, дай ей бумагу, — Денис протянул руку, но мать прижала папку к себе.
— Я сама отдам. Ещё потеряется.
Лидия Петровна раскрыла папку и протянула мне лист. Договор займа с моей подписью. Подпись походила на мою школьную, какой я когда-то расписывалась на открытках: длинный хвост уходил под фамилию. Сумма была ровно такой, чтобы покрыть перечень оборудования из ведомости.
— Здесь всё написано, — свекровь постучала ногтем по строчке. — Я ещё проценты с тебя не беру.
Я посмотрела на дату. Три года назад, в июле. Тогда мы с ней ещё ни разу не встречались.
— Оставьте копию. Оригинал не забираю.
— Сначала открой дверь.
— Нет.
Денис взял меня под локоть. Не сильно, привычно, как когда хотел провести через толпу. Я убрала руку.
— Асенька, ну не здесь. Давай в кабинете. Мама вспылила, ты вспылила. Мы эту бумагу вообще можем убрать.
— Убрать куда?
Он отпустил мой рукав и посмотрел на мать. Та поджала губы. За стеклом двери появилась Рита с телефоном в руке.
— Ася, у нас курьер к детскому центру приехал. Где он будет забирать?
Между грузовиком и дверью оставался узкий проход. В цехе в этот момент остывали сорок коробок булочек, а на поворотном столе стоял свадебный торт без верхнего яруса. Я почувствовала, как сжимается горло: если я сейчас уйду в кабинет объясняться, смена останется одна между нашими родственными переговорами и чужой машиной.
— Через витрину. Сейчас помогу, — ответила я Рите. Потом посмотрела на водителя: — Здесь ничего на вывоз нет. Погрузки не будет.
— Нам бы заказчик подтвердил, — он кивнул на свекровь. — Мы уже час выезда поставили.
— Мама, поехали, — Денис достал кошелёк.
Лидия Петровна отступила к машине, прижимая папку к груди.
— Ты расплачивайся, раз у тебя жена такая. Я из пенсии это оплачивать не буду.
Муж пересчитывал купюры. Грузчик забрал пустую тележку и с грохотом задвинул её в кузов. Мне стало ясно, зачем вчера освободили стеллаж: они действительно собирались увезти оборудование, а не просто подложить бумагу для подписи.
Я вошла в цех. Рита держала дверь плечом. Мы вынесли коробки курьеру, вдвоём поставили последний ящик в фургон. Руки у меня пахли картоном. Когда фургон уехал, я вернулась к свадебному торту и увидела, что верхний ярус уже собран.
— Ты сама? — спросила я.
— По твоей карте. Только цветы пока не ставила.
— Хорошо. Давай поставим вместе.
На втором цветке у меня дрогнула рука. Лепесток смялся, оставив на белой поверхности розовую полосу.
— Снимем, — Рита подала тонкую лопатку.
— Я сама вижу.
Она убрала руку. Я сняла цветок, но полоса осталась. Пришлось выровнять крем и поставить другой, чуть крупнее. Рита всё это время придерживала подставку. Через стекло было видно, как Денис стоит у своей машины; мать уехала в грузовике, не попрощавшись.
— Прости, — выдохнула я. — Я не на тебя.
— Знаю. Ты угол посмотри. Здесь ещё один нужен или оставим?
Я обошла стол, посмотрела с другой стороны. Заказчица просила именно такую асимметрию, а я со вчерашнего вечера всё пыталась заполнить пустое место.
— Оставим. Теперь хорошо.
К обеду муж прислал сообщение: «Заявление по собственному писать не буду. Можем соглашение с выплатой. Я всё равно хотел уходить». Я перечитала последнюю фразу и ответила, что условия обсудим с бухгалтером завтра. Не спорить о том, кто кого бросил первым, у меня уже не было сил.
Дома в тот вечер я не осталась. Взяла смену одежды и переночевала у Риты на раскладном кресле. Решать, останусь ли с Денисом, отложила до тех пор, пока смогу хоть немного поспать.
Перед тем как погасить свет, Рита вернулась из комнаты.
— Тебя завтра ждать к открытию?
— Да. Но работать буду только до обеда. Потом домой надо.
— Я смену закрою. Ты только телефон не выключай совсем.
Я поставила будильник и положила телефон на пол рядом с креслом.
На следующий день он приехал к одиннадцати. Принёс рабочий телефон, связку ключей и отдельный лист с паролями. Условия соглашения мы согласовали заранее по переписке. Денис проверил сумму выплаты, пересчитал дни отпуска. Сумку поставил между нами на стул.
— Мама договор забрала, — бросил он, перелистывая бумаги. — Не будет она никуда с ним ходить.
— Копия у меня. И документы на покупки тоже.
— Я понял.
Он подписал соглашение, отодвинул ручку. Бухгалтер сверила бумаги и вышла, оставив дверь открытой.
— Я думал, мы вместе тут всё делаем, — Денис не поднимал глаз. — Ты мне даже склад теперь не доверяешь.
— Ты утром собирался вывезти холодильник. У нас в нём крем стоял.
Он посмотрел через открытую дверь в цех. Рита прошла мимо с подносом и попросила меня проверить готовность партии. Я поднялась.
— Мне идти надо.
— Вижу.
Денис забрал сумку. У выхода остановился, будто ждал, что я пойду за ним. Я осталась возле стола, пока за ним не закрылась дверь, потом вымыла руки и вошла в цех.
Утреннюю выпечку принимала Рита. Она разломила одну булочку, дала мне половину и посмотрела на мякиш. Я попробовала. Соли хватало, низ не пересох. Рита поставила отметку в журнале и позвала девочек загружать следующую партию.
