— Твоё барахло в подвале, мы сюда рожать переехали! — с порога выпалила Нелли и хозяйским жестом поправила на плечах чужую фланелевую кофту.
Луиза опустила глаза к бетонному полу площадки. У плинтуса валялись срезанные болгаркой стальные петли и серая металлическая стружка.
Вместо её добротной стальной двери в проёме торчала копеечная жестяная штамповка с криво наклеенной плёнкой под орех.
— Нелли, ты в своём уме?! — только и смогла выговорить Луиза, глядя на рыжие кудри золовки.
— Кто дал вам право спиливать мои замки?!
— А чего ты орёшь на беременную женщину?! — Нелли тут же выпятила округлившийся живот и прикрыла его ладонью.
— Нашла из-за чего шум поднимать! Подумаешь, железяку сменили, делов-то!
— Это моя квартира! — голос Луизы звенел от возмущения.
— Какого лешего вы вообще сюда залезли?!
— Ой, не начинай! — отмахнулась золовка, кривя накрашенные губы.
— Стояла твоя хата пустая, и дальше бы стояла! А нам нужнее!
Эта просторная трёшка досталась Луизе от бабушки ещё за три года до свадьбы с Леонидом.
Сами они с мужем жили в его двушке возле завода, чтобы не мотаться через весь город по утренним пробкам. А бабушкино жильё Луиза берегла и потихоньку готовила к большому ремонту.
Месяц назад она сняла с вклада кругленькую сумму и купила сюда новую технику в заводских коробках.
В большой комнате у стены дожидались своего часа стиральная машина, встроенный духовой шкаф и дорогая кофемашина.
Сегодня утром соседка снизу позвонила Луизе на работу и пожаловалась на дикий визг болгарки на лестнице.
— Заходи давай, не студи прихожую! — цыкнула Нелли и посторонилась, пропуская невестку внутрь.
— Мне сквозняки противопоказаны! Врач в консультации строго-настрого велел беречься!
Луиза переступила порог и прислонилась спиной к стене. В висках глухо застучало, пальцы похолодели.
Она опустилась на деревянную скамью у входа, уставилась в одну точку на ободранные у косяка обои и потёрла лоб ладонью.
В прихожей разило жареной колбасой и дешёвым мужским одеколоном. На полке у зеркала вместо её квитанций валялись чужая расчёска, горсть мелочи, пачка соды и какая-то жёлтая бумажка со штампом.
Из большой комнаты вразвалочку вышел Никодим — новый сожитель золовки, с которым та сошлась нынешней весной. На его ногах красовались домашние вельветовые тапки Леонида.
Поверх спортивных штанов он почему-то уже напялил кожаную куртку, под левым локтем крепко зажимал пухлую потёртую барсетку, а в правой руке держал надкусанный бутерброд.
— Слышь, хозяйка, ты давай без концертов! — развязно пробубнил Никодим с полным ртом.
— Нельке волноваться вредно, смекаешь? Дело житейское, потеснишься!
— Вы почему в тапках моего мужа расхаживаете?! — Луиза резко поднялась со скамьи и шагнула к нему.
— И кто вы вообще такой, чтобы здесь командовать?! Немедленно собирайте свои узлы!
— Никуда мы отсюда не тронемся! — взвизгнула Нелли, семеня следом за ней в комнату.
— У тебя три хоромины пустуют, пылью зарастают! Вы с Лёнечкой вдвоём в двушке шикуете, а я его родная сестра!
— У тебя своя комната в области есть! — жёстко напомнила Луиза.
— Вот туда со своим кавалером и поезжай!
— Да что ты заладила со своей областью! — огрызнулась Нелли и нервно дёрнула плечом.
— Нет нам туда обратной дороги! Можешь даже не вспоминать ту общагу! Куда я малыша принесу — в общую умывальню с плесенью, что ли?!
— А меня твоя плесень волновать не должна! — отбрила Луиза.
— Я тебя в свою квартиру не звала!
— Ишь ты, барыня какая нашлась! — фыркнула золовка, упирая руки в бока.
— Родному племяннику квадратных метров пожалела! Да Лёнечка мне сам разрешил!
Луиза обвела взглядом комнату. Посреди паркета громоздились четыре огромных клетчатых баула, перетянутых бельевым шнуром. На подоконнике валялись связка баранок и надрезанный батон колбасы на газетке.
А вот угол у балконного проёма оказался совершенно пуст. Ни больших картонных коробок, ни пенопласта, ни заводской плёнки.
— Где моя техника?! — Луиза круто повернулась к золовке.
— Здесь стояли новая стиральная машина, духовой шкаф и кофемашина в упаковке! Куда вы их дели?!
— Сказано же тебе русским языком — всё твоё старьё мы в подвал спустили! — надменно заявила Нелли, вздёрнув подбородок.
— Нам тут детскую кроватку и пеленальный комод ставить надо! Не об коробки же твои спотыкаться!
— Врёшь! — отрубила Луиза и пристально глянула на Никодима.
— Я мимо подвала шла, за решётку специально заглянула. Там только мои зимние вещи в мешках лежат, а коробок нет!
Никодим тут же перестал жевать и отступил на полшага к прихожей. Левым локтем он ещё сильнее прижал к ребру свою пухлую барсетку.
— Слышь, а я тут вообще сбоку! — торопливо проговорил он, косясь на выход.
— Что мне Нелька велела грузить, то я и таскал! С неё и спрашивай!
— Никодим, ты чего замялся?! — шикнула на него Нелли.
— Стой спокойно, сейчас брат приедет и живо ей рот закроет!
В этот момент на лестнице послышались торопливые шаги. В прихожую, тяжело дыша, влетел запыхавшийся Леонид в бежевой куртке.
Он растерянно скользнул глазами по срезанным петлям на полу, потом уставился на жену, сестру и на свои вельветовые тапки на чужих ногах.
— Лёнечка! — тут же запричитала Нелли и повисла у брата на шее.
— Хорошо, что ты примчался! Твоя Луиза совсем озверела! На меня с кулаками кидается, племянника твоего со свету сжить хочет!
— Нелли, погоди ты! — Леонид осторожно отцепил от себя сестру и виновато покосился на жену.
— Луиз, ну ты чего шумишь? Мне Нелька с утра позвонила. Сказала, вы обо всём договорились, надо только приехать и помочь баулы со двора поднять…
— Договорились?! — Луиза ткнула пальцем в изуродованный проём.
— Полюбуйся, как они со мной договорились! Срезали болгаркой стальные петли, вышвырнули мои вещи в сырой подвал и умыкнули всю новую технику!
— Как это умыкнули? — Леонид растерянно моргнул и повернулся к сестре.
— Нель, вы зачем замок-то спилили? И где коробки, которые мы в прошлом месяце из магазина привезли?
— Да сдались вам эти коробки! — вспылила Нелли и притопнула ногой.
— Лёнечка, ты мужик в доме или мальчик на побегушках?! Скажи своей жадине, чтобы голос на меня не повышала! Мы с Никодимом здесь жить будем!
— Как это — здесь жить? — пробормотал Леонид, сутулясь ещё сильнее.
— Нель, это же бабушкина трёшка Луизы… Мы тут ремонт затеяли…
— Обойдётесь без ремонта! — не унималась золовка, наступая на брата.
— У вас детей нет, вам и заводской двушки за глаза хватит! А мне рожать через три месяца! Ты что, сестру с младенцем на мороз выгонишь ради каких-то железяк?!
Леонид потёр ладонью шею, опустил глаза в пол и принялся мямлить:
— Луиз, ну давай по-хорошему, а? Не чужие ведь люди, всё-таки сестра в положении… Ну поживут ребята годик-другой, пока на ноги не встанут. Что мы, звери какие? Потерпим…
— Потерпим?! — Луиза уставилась на мужа так, что тот втянул голову в плечи.
— Значит, она изуродовала вход, навесила эту консервную жесть, украла технику на приличные деньжищи, а я должна утереться и потерпеть?!
— А куда я, по-твоему, денусь?! — победно выкрикнула Нелли, видя, что брат уже дал слабину.
— Всё, Лёнечка, поезд ушёл! Никуда мы не съедем, как миленькие нас приютите!
Все годы брака Луиза старалась не раздувать скандалов и щадила самолюбие мужа, когда его родня садилась им на шею.
То Леонид отдавал сестре свою заводскую премию на гашение кредитки, то возил её по выходным за банками с соленьями, пока Луиза сама тащила с рынка тяжёлые сетки с картошкой.
Муж вечно вздыхал и просил войти в положение, а Луиза молча проглатывала обиду ради мира в семье.
Но сейчас её терпению пришёл конец. Луиза не стала ни плакать, ни взывать к совести мужа.
Она шагнула к полке у зеркала, схватила ту самую жёлтую бумажку со штампом и поднесла её прямо к носу Леонида.
— Читай вслух, добренький братец! — с нажимом велела Луиза.
— Квитанция из скупки у вокзала от сегодняшнего утра! Стиральная машина, духовой шкаф и кофемашина сданы за полцены по паспорту гражданки Нелли!
Леонид вытаращил глаза на бумажку, а краска мгновенно отлила от его лица:
— Нелька… Вы что, реально Луизину технику барыгам у вокзала загнали?!
— А на что нам детскую кроватку и коляску покупать?! — ничуть не смутившись, огрызнулась Нелли.
— У твоей жены деньжищи на вкладах водятся, ещё себе накупит! Не обеднеет!
— Значит так! — Луиза шагнула к порогу, перегородила выход и жёстко глянула на мужа и его родню.
— Слушайте меня оба! Никаких «потерпим» больше не будет!
Леонид, если через десять минут эти четыре клетчатых баула вместе с твоей сестрицей не вылетят на лестницу, ты сегодня же вечером поедешь ночевать к ним на вокзал!
— Луиз, ну ты чего так круто… — забормотал было муж.
— Я не договорила! — оборвала его Луиза и повернулась к сожителю золовки.
— А тебе, жених в чужих тапках, даю ровно час! Над подъездом у нас висит камера старшего по дому, видно каждую коробку, которую ты утром в кузов грузил!
Либо ты сейчас же выкупаешь у барыг мою технику за свои кровные и тащишь её обратно на четвёртый этаж, либо я иду к нашему участковому через двор!
Никодим мгновенно переменился в лице. Вся его хозяйская спесь слетела в одну секунду.
Он торопливо застегнул молнию кожаной куртки до самого подбородка, скинул с ног вельветовые тапки Леонида и начал обувать свои кроссовки.
— Никодим, ты чего удумал — обуваться?! — опешила Нелли, хватая его за рукав.
— Ты куда собрался?! А вещи?! А мы?!
— Пусти рукав, дура! — грубо огрызнулся Никодим, выдирая локоть из её пальцев.
— Мне разборки с участковым даром не облокотились! Ты мне утром что плела?! Что брат тебе трёшку на роды подарил и разрешил коробки продать!
— Так он бы и разрешил, если бы ты не трусил! — взвизгнула Нелли, краснея до корней рыжих волос.
— Мы же семья! Ты же обещал разобраться!
— Семья у тебя вон в бежевой куртке стоит, с ним и разбирайся! — выпалил на одном дыхании Никодим, пятясь к лестнице и обеими руками прижимая к животу пухлую барсетку.
— Квитанцию в скупке у вокзала на чей паспорт выписывали? На твой! Слесаря с болгаркой по объявлению кто вызывал?
Ты! Вот сама с невесткой и объясняйся, а у меня междугородний автобус через сорок минут!
— Какой ещё автобус?! — Нелли задохнулась от возмущения и мёртвой хваткой вцепилась в воротник его куртки.
— Ты куда намылился, проходимец?! А ну отдай тогда мои деньги! Слышишь?! Верни барсетку!
— Какие такие деньги, Нелька? — насторожился Леонид, делая шаг к сестре.
— О чём ты вообще толкуешь?
— Да за комнату мою в области! — заголосила Нелли на весь подъезд, напрочь забыв про осторожность.
— Я же на прошлой неделе свою комнату в общежитии продала!
Все до копейки со счёта сняла и вчера Никодиму наличными в руки отдала, чтобы он грузовик купил и на себя работал!
Леонид остолбенел и вытаращил глаза на сестру:
— Нелька, ты совсем рехнулась?! Ты продала единственное жильё и отдала наличку этому пройдохе?! Хоть расписку-то взяла?!
— А зачем нам расписка, у нас же любовь и общий ребёнок! — плаксиво выкрикнула Нелли, пытаясь дотянуться до заветной барсетки.
— Да и зачем мне та убогая комната в области, если у Луизы в городе целая трёшка без дела простаивает?!
— То есть ты всё это заранее спланировала?! — голос Леонида впервые задрожал от настоящей злости.
— А что такого?! — всхлипнула Нелли, даже не думая каяться.
— Я же точно знала, что ты, Лёнечка, беременную сестру на лавочке у вокзала не оставишь!
Если старую комнату продать и мосты сжечь, деваться вам будет некуда! Пошумела бы твоя Луиза два дня, подулась да и смирилась!
— Вот, значит, где собака зарыта! — Луиза криво улыбнулась, глядя на побелевшего от злости мужа.
— Слышал, Леонид, какую комбинацию твоя родня провернула? Специально жильё продала, чтобы на нашем горбу в чужую трёшку въехать!
— Никаких её денег я в глаза не видывал! — нагло заявил Никодим, перекидывая пухлую барсетку за спину.
— Здесь мои личные сбережения с шабашек! Никаких расписок я никому не давал, в глаза её общагу не видел, замков чужих не пилил!
А за выкуп техники в скупке пусть муж платит, раз сестру так любит!
— Ах ты жулик бессовестный! — взревел наконец Леонид и шагнул к нему, сжимая кулаки.
— А ну выкладывай деньги за технику и за комнату!
— Счастливо оставаться, родственнички! — рявкнул Никодим, ловко увернулся от Леонида, выскочил на площадку и в три прыжка слетел по ступенькам вниз.
— Держи его! — истошно завопила Нелли, бросаясь к перилам.
— Лёня, чего ты столбом стоишь, догоняй! Он же сейчас на южную трассу уедет, я его век не сыщу!
— Никуда я за твоим проходимцем бегать не стану! — глухо отрубил Леонид, глядя на сестру совсем другими глазами.
— Сама кашу заварила — сама за ним на вокзал и беги!
— Как это сама?! — Нелли замерла у перил, хватая ртом воздух.
— А мне куда теперь с вещами деваться?! Вы же меня не выгоните?! Лёнечка, скажи ей!
Вместо ответа Леонид без лишних слов подхватил за верёвки два тяжёлых клетчатых баула, выволок их из комнаты и с грохотом выставил на бетонную площадку подъезда.
Следом полетели ещё два узла и пакет с надрезанной колбасой.
— Через час приедет сварщик с нашего завода и приварит старую дверь на место, — сухо сказал Леонид сестре, потирая ушибленное плечо.
— А сейчас мы с тобой едем к вокзалу. Достаёшь свою заначку, я добавляю свою квартальную премию, и мы до копейки выкупаем у скупщика всю технику Луизы!
— Да нет у меня никакой заначки! — взвыла Нелли на весь пролёт.
— Ты мне брат или кто?! Пожалей племянника!
— Хватит, Нелли, наслушался! — оборвал её Леонид и указал на лестницу.
— Шагай вниз к машине, пока я эти баулы со ступенек не спустил!
Прошло три месяца. К январским морозам в бабушкиной трёшке Луизы уже стояла надёжная стальная преграда, а саму квартиру она сдала по договору приличной семейной паре врачей из районной поликлиники.
Стиральную машину, духовой шкаф и кофемашину Леонид в тот же октябрьский вечер выкупил у вокзального скупщика, переплатив из своих отпускных приличную сумму, и сам на собственном горбу затащил коробки обратно на четвёртый этаж.
После того осеннего концерта мужа словно подменили.
Леонид ходил по дому тише воды, зарплату переводил Луизе до последнего рубля, а о своей родне за ужином даже заикаться перестал — дошло наконец, в какую яму младшая сестрица едва не столкнула их семью.
А вот у Нелли жизнь сложилась совсем не так кучеряво, как она рассчитывала.
Ушлый Никодим вместе с деньгами от продажи её комнаты бесследно растворился где-то на южных междугородних трассах — ни грузовика, ни жениха, ни расписок.
Поскольку идти ей перед родами оказалось некуда, Леонид снял для сестры дешёвую комнатушку с общей кухней в том самом областном общежитии, откуда она с таким гонором сбежала осенью, и строго предупредил, что оплатил жильё только на полгода вперёд.
Правда, характер у золовки ничуть не изменился. Буквально вчера вечером она позвонила Леониду с общей кухни и принялась привычно жаловаться на судьбу:
— Слышишь, Лёня, тут соседи опять мойву на старой сковородке жарят, дышать нечем! И кран в умывальне течёт!
Всё из-за твоей бессердечной крохоборки Луизы — пожалела для родного племянника пустую трёшку и сгубила мне всю жизнь!
Леонид послушал сестру пару секунд, потом без единого слова нажал отбой и положил телефон на тумбу.
— Кто звонил, Лёнь? — как ни в чём не бывало спросила Луиза, доставая из духовки румяную шарлотку с яблоками.
— Да так, — махнул рукой муж, подвигая к себе тарелку.
— Номер перепутали. Насыпай давай, пахнет на всю квартиру!
