— Да никуда она не денется, Марфа, завтра утром как миленькая согласится на размен! — вполголоса бубнил Иван на тёмной кухне, устроившись босиком на подоконнике.
— Я тебе говорю, всё на мази!
Виктория стояла в проёме прихожей, придерживая ворот мягкой домашней кофты.
Она проснулась четверть часа назад оттого, что на балконе ветром распахнуло створку, пошла налить себе воды и услышала с кухни приглушённый бубнёж мужа.
— Ты главное при ней раньше времени не проболтайся, — поучал сестру Иван по громкой связи.
— Викуля ж свято верит, что мы нашу трёшку размениваем, чтобы твои долги за мамину платную клинику перекрыть!
Из динамика телефона раздался довольный смешок золовки Марфы.
— Ой, Вань, сил моих нет изображать бедную родственницу! — с ленцой отозвалась та.
— Мама колено в обычной районной поликлинике бесплатно по полису прогрела, а мы перед твоей женой третий месяц драму разыгрываем. Вчера еле удержалась, чтобы в обновке к вам не заявиться!
— Потерпи до обеда! — весело фыркнул Иван.
— Сегодня в двенадцать риелторша с покупателями придёт квартиру смотреть. Возьмём с Викой дешёвенькое жильё на первом этаже у конечной маршрутки.
А разницу пополам раскидаем: тебе ремонт с мебелью справим, а я себе наконец машину обновлю на литых дисках!
— А если Вика заартачится? — с опаской спросила Марфа.
— Всё-таки в вашей трёшке её вклад самый большой, родительский дом в пригороде продавала.
— Не заартачится, — самодовольно хмыкнул Иван.
— Она ж у меня простая как три рубля. Пожалеет тебя,никуда не денется!
Виктория бесшумно отступила по половику назад в спальню. Даже ночной сквозняк с балкона перестал казаться холодным.
С Иваном они прожили десять лет. Для обоих этот брак был вторым, общих детей не завели, жили поначалу мирно. Восемь лет назад решили съехаться в общее просторное жильё.
Виктория тогда продала добротный родительский дом в пригороде, а Иван добавил немного от продажи старого гаража. Так и купили светлую трёхкомнатную квартиру в хорошем районе.
Кто бы мог подумать, что эти метры станут поперёк горла всей его родне. Три месяца назад свекровь Сабина Терентьевна принялась охать и держаться за правое колено.
Вскоре Иван пришёл из своего автосервиса мрачнее тучи: объявил, что матери требуется срочное платное лечение в областном центре, а его младшая сестра Марфа уже влезла ради мамы в кабальные долги.
С тех пор в доме начался ежедневный театр. Сабина Терентьевна прихрамывала, опираясь на трость с резиновым наконечником, Марфа жаловалась на безжалостных кредиторов, а Иван вечерами уговаривал жену «выручить родню» — продать их просторную трёшку и переехать в скромный угол у кольца автобусов.
Мол, разницу отдадим сестре на погашение долга, а Иван потом сверхурочными в мастерской всё жене возместит.
И что вы думаете? Виктория ведь поначалу и правда жалела свекровь, даже хотела отдать свои отпускные и деньги, которые два года откладывала себе на протезирование зубов и поездку к морю.
Да только неделю назад приметила странную вещь. Как ни зайдёт в комнату — Иван то возле серванта крутится, то в бельевом шкафу за свитерами шарит.
У Виктории ещё в первом браке выработалась полезная привычка: если мужик начинает слишком ласково заглядывать в глаза и называть «Викулей» по пять раз на дню — прячь кошелёк подальше.
Бывший муж вот так же неделю вокруг неё лисой ходил, кофе в постель носил, а потом выяснилось, что он из её шкатулки всю наличку вытащил и приятелю на сгоревший бизнес одолжил.
Поэтому ещё в прошлый вторник Виктория в обеденный перерыв забрала свои накопления из дома и унесла к себе в бухгалтерию, в личный железный сейф под замок.
Утром в субботу Виктория напекла румяных пирожков с капустой, накрыла на стол и стала ждать гостей. Ровно в десять в прихожей зазвенел звонок.
Первой через порог переступила Сабина Терентьевна. Достала из сетки свои неизменные гостевые тапки в мелкий цветочек, переобулась и громко заохала, придерживаясь за стену.
Следом вплыла Марфа в шёлковой блузке, побрякивая металлическим браслетом на запястье.
— Ох, голубушка, еле доковыляла от остановки! — с придыханием пожаловалась Сабина Терентьевна, пока Иван в спальне искал ремень от брюк.
— Сустав к непогоде так и крутит, вся надежда только на твою доброту!
И тут же, пока сын с дочерью не вышли в переднюю, свекровь цепко тронула Викторию за локоть и зашептала совсем другим, бодрым голосом:
— Вика, а моя заветная коробочка цела? Никто в сервант не лазил?
— В серванте стоит, Сабина Терентьевна, за стопкой праздничных скатертей, — тихонько ответила Виктория.
— То-то же! — хитро улыбнулась свекровь и погрозила пальцем.
— Ты ж смотри, ни Ванечке, ни Марфуше ни полслова! Я жизнь прожила, своих деток как облупленных знаю. Дай им волю — вмиг материну кубышку по ветру пустят!
Пусть думают, что я свой старый дачный участок за копейки отдала и всё на врачей да мази спустила!
Виктория только головой покачала.
Надо же: у невестки собираются большую квартиру выманить под сказку про больное колено, а собственную наличку от продажи участка Сабина Терентьевна две недели назад принесла в платочке именно невестке — спрятать в надёжном месте, чтобы родные сын с дочкой не пронюхали!
Причём попросила положить её пачки в жестяную коробку из-под датского печенья, где раньше лежали сбережения самой Виктории.
На кухне Сабина Терентьевна сразу забыла про хромоту. Открыла верхний шкафчик гарнитура и принялась переставлять баночки со специями по росту — делала так в каждый свой визит.
— Опять лавровый лист впереди перца стоит, — поучительно заметила она.
— Никакого порядка в хозяйстве. Ну да ладно, на новой квартире у конечной маршрутки шкафчики поменьше будут, там не запутаешься.
— Конечно, мам, там кухонька крошечная, рукой от плиты до раковины подать! — весело вставила свои пять копеек Марфа.
Золовка даже к столу не присела. Достала из кармана складную металлическую рулетку и деловито приложила её к простенку возле окна.
— Вань, а вы этот сервант из большой комнаты забираете или новым жильцам оставляете? — не церемонясь спросила она, щёлкнув фиксатором рулетки.
— Риелторша звонила, они с покупателями в двенадцать придут. Им надо заранее знать, сколько мебели вывозить.
Из спальни вышел Иван, на ходу застёгивая часы на запястье.
— Всё оставим, Марфуша, не переживай! — бодренько отозвался муж и положил перед женой визитку квартирного агента прямо рядом с блюдом пирожков.
— В маленькую квартиру эта махина всё равно не влезет. Ну что, Викуля, убирай посуду со стола, протирай пыль.
Через полтора часа смотрины, а вечером поедем задаток за нашу новую квартиру у кольца вносить. Делов-то!
Виктория отодвинула блюдо с пирожками, сложила руки на коленях и спокойно поглядела на мужа.
— Никаких смотрин сегодня не будет, Ваня. И никуда мы отсюда не переезжаем.
Иван так и остался стоять у края стола. Марфа опустила рулетку, а Сабина Терентьевна замерла с пакетиком гвоздики в пальцах.
— То есть как это не переезжаем? — встревоженно спросил Иван.
— Викуля, мы же вчера обо всём договорились! Надо Марфу из долговой ямы вытаскивать, она ради маминого сустава в такие кредиты влезла!
— Да ну? — беззлобно спросила Виктория.
— А сегодня ночью в два часа ты сестре по громкой связи совсем другую песню пел.
Марфа переменилась в лице.
— Какую ещё песню? — буркнул Иван, пряча руки в карманы домашних штанов.
— Очень интересную, — с лёгкой улыбкой пояснила Виктория.
— И про то, как Сабина Терентьевна колено бесплатно по полису в районной поликлинике прогревала.
И про то, как вы выручку от размена моей квартиры пополам поделить собрались: Марфе — на ремонт и обновки, а тебе — на машину с литыми дисками.
Марфа от неожиданности уронила рулетку на пол. Сабина Терентьевна торопливо поставила специи на полку и захлопнула дверцу шкафчика.
— Ты что, подслушивала в прихожей?! — негодовала свекровь, вмиг позабыв про немощный голосок.
— Совесть имей! В собственном доме сын уже с родной сестрой посекретничать не может, кругом уши!
— Я в этом доме хозяйка, Сабина Терентьевна, — напомнила Виктория.
— Здесь две трети вложено с продажи моего родительского жилья. Так что размен отменяется. Можете угощаться пирожками и собираться по домам. Закрыли тему!
— Да как у тебя язык поворачивается?! — возмутилась Марфа, наступая на невестку.
— Мать пожилой человек, ей волноваться вредно, а ты из-за каких-то квадратных метров скандал на ровном месте раздуваешь!
Подумаешь, приукрасили чутка про клинику! Тебе в маленькой квартире у автобусного кольца даже убираться легче будет!
— Вот сама туда и переезжай, Марфа, раз там так удобно, — посоветовала Виктория.
— А риелторше своей позвони и передай, чтобы ноги её на нашем пороге не было.
Думаете, Иван смутился или попросил прощения? Как же! Он вдруг потёр шею, переглянулся с сестрой и широко, почти весело улыбнулся.
— Не будешь разменивать, говоришь? — с ленцой спросил муж и вальяжно опёрся бедром о подоконник.
— А вот тут, Викуля, ты просчиталась. Никуда ты теперь с подводной лодки не денешься. Я ведь твой упрямый характер слишком хорошо знаю, подстраховался заранее!
— О чём это ты? — Виктория нахмурилась.

— А о том, что вчера вечером, пока ты в ванной плескалась, я заглянул в сервант, достал из-за скатертей твою жестяную коробку из-под печенья и вытащил все твои сбережения! — с довольным видом объявил Иван.
— Всё под метёлку забрал и Марфе отдал!
— И мы их уже в дело пустили! — радостно подхватила Марфа, звякнув браслетом.
— Половину вчера вечером отдали знакомому перекупщику как невозвратный задаток за Ванину новую иномарку на литых дисках! Без всяких расписок, под честное слово!
— А на вторую половину Марфуша себе с утра в меховом салоне норковую шубу со скидкой взяла! — добил Иван, чувствуя себя победителем.
— Причём бирки мы уже срезали и воротник её любимыми духами залили, так что обратно в магазин шубку не примут ни за какие коврижки!
— Молодец, Ванечка! — обрадовалась Сабина Терентьевна, даже не вникнув, откуда именно сын взял наличку.
— Давно пора было твёрдость проявить! А то ишь, раскомандовалась она тут!
— Именно, мам, — подытожил Иван.
— Так что выбор у тебя, Вика, простой. Если мы сегодня квартиру покупателям не показываем и до среды не отдаём перекупщику остаток суммы за машину — твой задаток сгорает целиком.
Плакали твои накопления на зубы и поездку к морю! Либо соглашайся на размен прямо сейчас, тогда я тебе с продажи квартиры часть твоих денег верну. Я всё разрулю!
В кухне стало тихо, только за стеной у соседей мерно бубнил телевизор. Виктория стояла у открытого серванта.
Рука сама потянулась к стопке наглаженных льняных салфеток: она переложила верхнюю салфетку на соседнюю полку, разгладила пальцами вышитый уголок, потом зачем-то вернула её обратно на место.
От такой незамутнённой семейной предприимчивости она на секунду не нашлась что ответить.
— Значит, в сервант вчера залез? — негромко спросила Виктория.
— И всю наличку из жестяной коробки с печеньем выгреб?
— До последней бумажки! — охотно подтвердил Иван.
— Которая за праздничными скатертями в глубине стояла. Ух, и пухлая же там пачка оказалась, Викуля!
Как ты только умудрилась столько со своей зарплаты наэкономить? Зато Марфе и на шубу хватило, и перекупщику на задаток!
Виктория медленно оглядела довольного мужа, сияющую Марфу и благосклонно улыбающуюся свекровь.
— Хоти дальше, Ваня, — сказала она почти ласково.
— Мои деньги на зубы и море я ещё в прошлый вторник на работу в бухгалтерский сейф унесла, когда заметила, как ты вокруг серванта кругами ходишь.
Иван сразу перестал улыбаться:
— В смысле в сейф унесла? А чьи же тогда тысячи в жестяной коробке за скатертями лежали?!
Виктория перевела взгляд на свекровь:
— Сабина Терентьевна, расскажете деткам сами или мне популярно объяснить?
У Сабины Терентьевны мгновенно отвисла челюсть, пакетик с гвоздикой выпал из пальцев прямо на пол.
— Ванька… — сдавленно прошептала она, хватаясь за край гарнитура.
— Ты какую коробку трогал, оболтус?! Жестяную, с синими цветочками?!
— Ну с цветочками, мам! — растерялся Иван.
— А какая разница?
— Да такая разница, что две недели назад Сабина Терентьевна продала свой старый дачный участок за городом! — внятно пояснила Виктория.
— И принесла всю наличку мне в платочке, чтобы я спрятала в сервант подальше от ваших загребущих рук.
Очень уж она боялась, что вы с Марфой эту кубышку у неё выманите и по ветру пустите!
Марфа чуть не присела прямо у подоконника:
— Мама?! Так ты нам три месяца пела, что участок за бесценок отдала и всё на уколы да прогревания потратила?! А сама у невестки за скатертями такие суммы прятала?!
— Молчи, вертихвостка! — не выдержала Сабина Терентьевна, наступая на дочь и сына.
— Это мои кровные на старость были! Ты куда их отнесла, дура набитая?! Какая ещё норковая шуба с духами и отрезанными бирками?!
— Мамочка, я же не знала! — попятилась к холодильнику Марфа, прижимая к себе сумочку.
— Мне Ваня сам пачку в руки сунул, с него и спрашивай! Он божился, что это Викины отпускные!
— А ну живо в магазин, сдавай свою шкурку обратно и забирай мои кровные! — распалялась Сабина Терентьевна, грозно постукивая тростью об пол.
— И к перекупщику своему сейчас же бегите!
— Ничего перекупщик не вернёт, мам, мы же без расписки договаривались! — в панике замахал руками Иван.
— Скажет, что знать нас не знает, если мы сделку сорвём! Да и в меховом салоне шубу без фабричных бирок обратно не возьмут!
— Ах ты пройдоха! — накинулась свекровь уже на сына, размахивая тростью, которая мгновенно перестала служить опорой для больного колена.
— У родной матери заначку вытащил и с сестрицей за один вечер прогулял?! Да я с вас обоих три шкуры спущу!
— Мам, ну мы же не со зла, мы думали, это Викины! — оправдывался Иван, уворачиваясь от трости в тесной кухне.
— Откуда я знал, что вы с ней за моей спиной сговорились?!
— Я тебе покажу «за спиной», сопляк неблагодарный! — гремела Сабина Терентьевна.
— Значит так, голубчики: сейчас же едем к твоему перекупщику!
Будешь свою старую машину ему отдавать, гаражные инструменты продавать, да хоть в три смены под капотами ночевать, пока мне всё не вернёшь!
А ты, Марфа, ключи от своей квартиры давай сюда — я к тебе переезжаю, пока за шубу со мной с зарплаты не рассчитаешься!
Виктория не стала им мешать. Взяла со стола визитку риелтора, порвала её пополам и выбросила в мусорное ведро под раковиной.
Спорили родственники так жарко, что даже не заметили, как хозяйка вынесла из спальни спортивную сумку с Ивановыми рубашками и поставила у порога.
— Тапки свои гостевые в цветочек не забудьте, Сабина Терентьевна, — вежливо напомнила Виктория, когда вся троица с криками, взаимными упрёками и размахиванием тростью выкатилась на лестничную площадку к лифту.
— А ты, Ваня, за зимней курткой завтра после работы зайдёшь, когда с мамой и сестрой дебет с кредитом сведёте.
К первому ноябрьскому снегу страсти в семействе только разгорелись.
Сабина Терентьевна слов на ветер не бросала: переехала к Марфе в её тесную квартирку, заняла лучшую комнату и теперь лично встречает дочку в день получки у проходной, забирая половину зарплаты в счёт норковой шубы.
Ивану, чтобы выкупить у перекупщика материн задаток и не остаться врагом народа, пришлось продать свою старую легковушку и пересесть на ту самую маршрутку, у конечной которой он так мечтал поселить жену.
Живёт он теперь там же, у сестры с матерью на складном диванчике, и каждый вечер выслушивает лекции о том, как надо беречь копейку.
А Виктория в середине ноября поставила себе отличные фарфоровые коронки и укатила на две недели к тёплому морю — как раз на те самые сбережения из бухгалтерского сейфа.


















