Он думал, что всё рассчитано: продать, поделить, забыть. Но одна бумага из прошлого разрушила его планы и открыла дверь для мести.
Глава 1. Похороны и предложение «продать и поделить»
Могильная земля казалась чёрной, как разлитые чернила, на фоне первого снега. Ирена стояла молча, не вытирая слёз, стекавших по лицу. За спиной негромко переговаривались соседи и немногочисленные родственники. Кто-то тихо вздыхал, кто-то шмыгал носом. Мать похоронили скромно, без лишней суеты, как она сама и хотела.
— Ну что, сестрёнка, держишься? — Глеб подошёл сзади, положил тяжёлую руку на плечо. От него пахло коньяком и сигаретами. — Пора к дому возвращаться, поминки начинать.
Ирена кивнула, отстранилась от прикосновения и пошла по узкой тропинке между могилами. Каблуки её чёрных туфель увязали в раскисшей земле.
Поминки прошли, как в тумане. Люди ели, вспоминали мать добрыми словами, рассказывали истории из её жизни. Старая соседка Зинаида Аркадьевна, похожая на засушенную птицу с зоркими глазами, принесла домашние пироги и не отходила от Ирены, словно боялась, что та упадёт от горя.
— Хорошая была Валентина Павловна, светлая душа, — повторяла она, подкладывая Ирене еду. — А тебе, деточка, силы нужны. Эх, знала бы она, как тебе сейчас тяжело…
К вечеру гости разошлись. Ирена механически мыла посуду, пока Глеб расставлял стулья по местам. Его жена — яркая, с крашенными в рыжий волосами и громким голосом — уехала ещё днём, сославшись на мигрень.
— Слушай, давай поговорим, — Глеб плюхнулся на стул, открыл новую бутылку коньяка. — Дела обсудим.
— Какие дела? — Ирена вытерла руки полотенцем. — Сейчас не время.
— Самое время, — он налил себе и подвинул рюмку к ней. — Нам с домом что-то решать надо.
Ирена не притронулась к рюмке.
— Я останусь здесь на неделю-две. Потом вернусь в город, на работу надо.
Глеб поморщился, выпил одним глотком и тут же налил себе ещё.
— Вот об этом и говорю. Что с домом делать будем? Он на нас обоих по наследству переходит. Я предлагаю не мучиться — продать и поделить деньги поровну.
Ирена замерла, глядя на брата.
— Продать дом? Мама только… — она не закончила фразу.
— Ну а что? Дом старый, ремонт нужен. Тебе в городе квартира, мне — своя. Зачем нам эта обуза? — Глеб говорил быстро, словно заученный текст. — Я уже с риелтором поговорил, прикинули цену…
— Ты что? — Ирена почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. — Мама только умерла, а ты уже дом продаёшь?
Глеб поморщился.
— Ирка, не начинай. Я практичный человек, не люблю тянуть. Завтра придут покупатели, просто посмотрят. Хорошие люди, между прочим. Ольга с работы знает.
— Какие покупатели? — Ирена ощутила, как немеют губы. — Мама ещё в земле не остыла!
— Вот именно поэтому и надо шевелиться, — Глеб стукнул рюмкой по столу. — Цены падают, весной за такой дом копейки дадут. А сейчас можно неплохо выручить. Тебе деньги не помешают, я знаю, сколько ты в своей библиотеке получаешь.
Ирена молчала. В голове стучало: «Он всё решил, всё уже решил без меня». Старая обида поднялась из глубины души — Глеб всегда так поступал. Считал себя умнее, главнее, решал за всех.
— Я не буду сейчас это обсуждать, — она сказала тихо, но твёрдо. — Завтра утром поговорим.
— Да чего тут обсуждать? — брат развёл руками. — Продаём, делим пополам, и всё.
Ирена молча вышла из кухни. В своей старой комнате она села на кровать и закрыла лицо руками. Вспомнилось, как мать говорила ей два года назад, незадолго до своего инсульта: «Береги себя, Ирочка. И помни — не всё так просто, как кажется».
За окном падал снег, укрывая старые яблони в саду белым покрывалом. Внезапно Ирена почувствовала странное спокойствие. Она встала, подошла к окну и долго смотрела на тёмные силуэты деревьев.
«Завтра, — подумала она. — Завтра я начну искать».
Глава 2. Конверт, коробка и старая копия дарственной
Утро выдалось ясным и морозным. Ирена проснулась рано, когда Глеб ещё храпел в соседней комнате. Она тихо прошла на кухню, заварила чай и села у окна, глядя на заснеженный сад.
План созрел ещё ночью. Если мать что-то оставила — какие-то документы, завещание — они должны быть где-то в доме. Ирена знала, что мать всегда хранила важные бумаги в старом секретере, который стоял в её спальне.
Она вошла в комнату матери на цыпочках, хотя знала, что Глеб не проснётся раньше десяти. Комната выглядела нетронутой — кровать аккуратно застелена, на тумбочке стакан воды и таблетки, которые мать уже не успела принять. Ирена подавила ком в горле и подошла к секретеру.
Старая мебель поскрипывала при каждом движении. В ящиках обнаружились счета, квитанции, медицинские рецепты, старые поздравительные открытки — вся обычная жизнь, аккуратно разложенная по папкам. Но никаких документов на дом, никакого завещания.
«Куда ты могла их спрятать, мама?» — думала Ирена, осматривая комнату. Взгляд упал на старую фотографию на стене — мать и отец, молодые, улыбающиеся, на фоне только что построенного дома. Отец держал в руках связку ключей.
Ключи! Ирена вспомнила, что у матери была особая связка — от каких-то старых замков. Она хранила их в жестяной коробке из-под печенья.
Ирена обыскала все шкафы, но коробки не нашла. Внезапно в памяти всплыл разговор — мать говорила что-то про подвал, про то, что там хранится всё самое важное.
Подвал… Ирена почти никогда туда не спускалась. В детстве они с братом боялись тёмного помещения с земляным полом и запахом сырости. Но сейчас выбора не было.
Она тихо спустилась по скрипучей лестнице, включила тусклую лампочку. Подвал был заставлен старыми вещами — банками с заготовками, инструментами, ящиками с картошкой. В дальнем углу стоял старый сундук, запертый на замок.
Сердце Ирены забилось быстрее. Она начала перебирать ящики возле сундука и под стопкой старых газет нашла её — жестяную коробку из-под печенья «Юбилейное».
Руки дрожали, когда она открывала крышку. Внутри лежали ключи — большие и маленькие, на потемневшем от времени кольце. А под ними — конверт, надписанный знакомым почерком матери: «Ирене. Открыть после моей смерти».
Ирена села прямо на земляной пол, забыв о чистых брюках. Конверт не был запечатан. Внутри оказалось письмо и сложенная вчетверо бумага.
«Дорогая моя дочка,
Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Не грусти сильно, я прожила хорошую жизнь. Но есть вещи, о которых ты должна знать.
После того скандала, когда Глеб забрал мою машину, я решила, что больше не позволю ему распоряжаться всем. Восемь лет назад я оформила дарственную на половину дома на твоё имя. Оригинал хранится у нотариуса, копия — в этом конверте.
Знаю, ты никогда не была жадной, но справедливость должна быть. Глеб всегда считал, что ему всё должны просто так. Пора ему понять, что это не так.
Ключ от сундука тоже здесь. В нём — все документы на дом и земельный участок.
Прости, что не сказала тебе раньше. Боялась скандалов.
Люблю тебя, моя девочка.
Мама».
Ирена перечитала письмо дважды, прежде чем развернуть второй лист. Это действительно была ксерокопия дарственной, заверенная нотариусом Юрием Витальевичем Степановым. Согласно документу, западная половина дома с прилегающим участком земли принадлежала Ирене Валентиновне Сомовой уже восемь лет.
Она прижала бумаги к груди и закрыла глаза. Воспоминания нахлынули волной — как Глеб уговорил мать отдать ему старую «Волгу», обещая отремонтировать и возить её по делам, а потом продал машину через неделю; как он забрал отцовские инструменты «на время» и никогда не вернул; как постоянно занимал деньги и редко отдавал.
— Ирка! Ты где? — голос Глеба раздался сверху. — Я кофе сделал!
Ирена быстро сложила бумаги обратно в конверт и спрятала его в карман. Коробку с ключами она поставила на место и прикрыла газетами.
— Иду! — крикнула она, поднимаясь по лестнице.
На кухне Глеб сидел с чашкой кофе, листая что-то в телефоне.
— Чего в подвал полезла с утра пораньше? — спросил он, не поднимая глаз.
— Хотела посмотреть, какие у мамы заготовки остались, — соврала Ирена, наливая себе кофе.
— А, — он отмахнулся. — Слушай, покупатели сегодня в три подъедут. Ты бы прибралась немного, а? Надо же презентабельный вид создать.
Ирена медленно отпила кофе.
— Хорошо, — сказала она спокойно. — Я приберусь.
Глеб удивлённо поднял брови.
— Вот это по-деловому! А я думал, ты упираться будешь.
— Зачем? — Ирена улыбнулась краешком губ. — Пусть посмотрят.
Она допила кофе и встала из-за стола.
— Я пойду в магазин, нужно купить продуктов. И ещё хочу зайти к нотариусу, узнать, какие документы нам понадобятся для… — она сделала паузу, — для дальнейших действий.
— Да какой нотариус? — Глеб махнул рукой. — Я уже всё узнал. После смерти матери дом автоматически переходит нам обоим, как единственным наследникам. Потом оформим доли и продадим.
— И всё-таки я хочу проконсультироваться, — твёрдо сказала Ирена, надевая пальто.
Когда она вышла на улицу, морозный воздух наполнил лёгкие. Ирена глубоко вдохнула и почувствовала странное облегчение. Впервые за долгое время она знала точно, что делать дальше.
Глава 3. Покупатели, которых никто не ждал
Нотариальная контора Юрия Витальевича Степанова располагалась в старом двухэтажном здании на главной улице посёлка. Ирена помнила это место с детства — здесь когда-то был книжный магазин, куда мать водила их с Глебом по субботам.
Внутри пахло бумагой и пылью. За столом сидел седой мужчина в очках, перебирая какие-то документы.
— Юрий Витальевич? — осторожно спросила Ирена.
Нотариус поднял голову и прищурился.
— Да, это я. Чем могу помочь?
— Меня зовут Ирена Сомова. Валентина Павловна была моей матерью.
Лицо мужчины смягчилось, он встал из-за стола.
— Ирена! Конечно, я вас помню. Слышал о кончине Валентины Павловны, примите мои соболезнования. Замечательная была женщина.
Он указал на стул напротив своего стола.
— Присаживайтесь. Полагаю, вы пришли по поводу документов?
Ирена кивнула и достала из сумки конверт.
— Я нашла это в вещах матери. Здесь копия дарственной на половину дома. Мне нужно знать, действительна ли она и что мне теперь делать.
Юрий Витальевич внимательно изучил документ, затем встал и подошёл к большому металлическому шкафу. Через несколько минут он вернулся с папкой.
— Всё верно, — сказал он, сверяя бумаги. — Восемь лет назад ваша мать оформила дарственную на западную часть дома и участка. Вот оригинал, — он показал документ с печатями. — Сделка зарегистрирована в Росреестре. Эта половина дома официально принадлежит вам, Ирена Валентиновна.
— А Глеб… мой брат знает об этом?
Юрий Витальевич покачал головой.
— Валентина Павловна просила держать это в секрете. Она сказала, что сообщит вам обоим, когда придёт время. Видимо, не успела.
Ирена задумчиво посмотрела в окно.
— Сегодня Глеб привёл покупателей на дом. Он считает, что после смерти матери мы унаследуем дом поровну и можем его продать.
Нотариус снял очки и протёр их платком.
— Ваш брат ошибается. Восточная половина дома действительно перейдёт вам обоим как наследство в равных долях. Но западная половина — это уже ваша собственность, и никакого отношения к наследственной массе она не имеет.
— Что мне делать?
— По закону? — Юрий Витальевич улыбнулся. — Вы можете сообщить брату о своих правах на собственность в любой удобный для вас момент. Я могу предоставить вам заверенную копию дарственной.
Через полчаса Ирена вышла из конторы с папкой документов. Время близилось к трём, и она решила вернуться домой пешком, обдумывая свои дальнейшие действия.
Когда Ирена подошла к дому, у ворот уже стоял чёрный внедорожник. Она замедлила шаг, собираясь с мыслями. Из машины вышли мужчина и женщина средних лет, хорошо одетые, с деловым видом. Глеб выскочил на крыльцо, широко улыбаясь.
— А вот и сестра моя! — воскликнул он. — Знакомьтесь, Ирена. Это Павел Аркадьевич и Светлана Борисовна, наши покупатели.
Мужчина протянул руку:
— Очень приятно. Примите наши соболезнования.
Ирена механически пожала руку, холодно кивнула женщине и повернулась к брату:
— Я думала, они просто посмотрят дом.
— Так и есть! — Глеб подмигнул. — Но люди серьёзные, с деньгами, зачем время терять? Могут и задаток сегодня оставить.
Светлана Борисовна оглядела дом оценивающим взглядом:
— Участок хороший, просторный. А дом, конечно, требует ремонта…
— Так мы и цену соответствующую поставили! — подхватил Глеб. — Давайте, проходите внутрь, всё покажу.
Следующие полчаса Глеб водил гостей по дому, нахваливая каждый угол, умалчивая о проблемах с крышей и подвалом. Ирена молча следовала за ними, наблюдая, как брат расхваливает дом, который хотел продать за бесценок.
— А это гостиная, самая светлая комната в доме, — Глеб распахнул дверь. — Окна на юг, зимой солнце весь день.
Павел Аркадьевич присел на корточки, постукивая по полу:
— Доски крепкие, это хорошо. А перепланировку здесь сделать можно? Стену эту снести, например?
— Конечно! — Глеб хлопнул ладонью по стене. — Это не несущая, снесёте и сделаете большую студию. Мы с женой тоже о таком мечтали, да всё руки не доходили.
Ирена внимательно посмотрела на стену. Это была граница между восточной и западной частями дома — между наследством и её собственностью.
— Глеб, — она тихо позвала брата. — Можно тебя на минутку?
— Не сейчас, Ир, — он отмахнулся. — Давайте пройдём на кухню, там новая газовая плита…
Когда экскурсия закончилась, все вернулись в гостиную. Светлана Борисовна с энтузиазмом рассказывала, как они обустроят дом, какую мебель привезут, как переделают сад.
— Нам всё нравится, — заключил Павел Аркадьевич. — Давайте обсудим условия. Мы готовы внести задаток прямо сейчас.
Глеб просиял:
— Отлично! Я как раз подготовил предварительный договор, — он достал из папки бумаги. — Здесь всё стандартно: сумма, сроки, обязательства сторон…
Ирена молча наблюдала, как он раскладывает документы на столе. Светлана Борисовна уже открыла сумочку, доставая чековую книжку.
— Задаток будет тридцать процентов от суммы, — деловито говорил Глеб. — Остальное после оформления всех документов. Мы с сестрой вступим в наследство, это займёт шесть месяцев, но…
— Подождите, — Ирена наконец прервала его. — Прежде чем вы продолжите, есть информация, которую все должны знать.
Глеб бросил на неё раздражённый взгляд:
— Ирка, давай потом…
— Нет, — она твёрдо посмотрела на покупателей. — Вам следует знать, что продаваемый объект не полностью принадлежит моему брату.
— Естественно! — фыркнул Глеб. — Он принадлежит нам обоим, как наследникам. Это и так всем понятно.
Ирена медленно открыла папку с документами.
— Не совсем так, — она достала дарственную и положила на стол. — Западная половина дома принадлежит мне лично по дарственной от матери, оформленной восемь лет назад. Вот документы.
В комнате повисла тишина. Глеб застыл с открытым ртом, глядя на бумаги. Павел Аркадьевич нахмурился, наклонился над столом, изучая документ.
— Что за бред? — наконец выдавил Глеб. — Ты что, подделала эту бумажку?
— Документ заверен нотариусом Степановым, — спокойно ответила Ирена. — Я только что от него. Оригинал хранится в нотариальной конторе, сделка зарегистрирована в Росреестре.
Павел Аркадьевич выпрямился и посмотрел на жену. Та нервно защёлкнула сумочку.
— Похоже, у вас есть семейные вопросы, которые нужно решить до продажи, — сказал он сухо. — Мы, пожалуй, поедем.
— Подождите! — Глеб вскочил. — Это какое-то недоразумение! Ирка, ты что творишь?
— Говорю правду, — она пожала плечами. — Западная часть дома — моя собственность. Восточная — наследство, которое мы поделим. Ты не можешь продавать то, что тебе не принадлежит.
Светлана Борисовна уже направлялась к выходу.
— Извините, но мы не готовы участвовать в семейных конфликтах. Когда решите все вопросы с собственностью, можете нам позвонить.
Павел Аркадьевич кивнул Ирене, бросил сочувственный взгляд на Глеба и последовал за женой. Через минуту хлопнула входная дверь, затем послышался звук заводящегося двигателя.
Глеб смотрел на сестру, и его лицо постепенно наливалось краской.
— Ты… — он задыхался от ярости. — Ты специально это устроила? Выставила меня идиотом перед людьми?
— Я сообщила факты, — Ирена собрала документы в папку. — И предотвратила незаконную сделку.
— Какая дарственная? Мать никогда… — он осёкся, вспомнив что-то. — Это после истории с машиной, да? Она тогда грозилась…
— Да, после того, как ты продал её «Волгу», — Ирена кивнула. — Она не просто грозилась. Она сделала.
Глеб сел на диван, сжав голову руками.
— Не верю. Покажи эту бумажку ещё раз.
Ирена протянула ему копию дарственной. Глеб долго изучал документ, затем швырнул его на стол.
— И что теперь? Что ты собираешься делать с этой половиной?
Ирена спокойно посмотрела на брата:
— Пока не знаю. Но точно не продавать за бесценок первым встречным.
— Ты специально всё испортила! — взорвался Глеб. — У меня уже были договорённости, я обещал людям…
— Это не моя проблема, — отрезала Ирена. — В следующий раз не распоряжайся тем, что тебе не принадлежит.
Она повернулась и вышла из комнаты, оставив брата кипеть от бессильной ярости.
Глава 4. Бумага против рта: кто на самом деле хозяин
Утро встретило Ирену звуком бьющейся посуды. Она открыла глаза и прислушалась — из кухни доносились приглушённые ругательства Глеба. Часы показывали семь утра.
Накинув халат, она вышла из комнаты. На кухне царил хаос: на полу валялись осколки разбитой чашки, Глеб, небритый и помятый, рылся в шкафчиках.
— Где чёртов кофе? — пробормотал он, не замечая сестру.
— В банке на верхней полке, как всегда, — ответила Ирена, входя на кухню.
Глеб обернулся. Глаза у него были красные, словно он не спал всю ночь.
— А, явилась, — он усмехнулся. — Довольна собой? Выспалась хорошо?
Ирена молча взяла веник и совок, принялась собирать осколки.
— Ты бы лучше объяснил, что собираешься делать, — продолжал Глеб, гремя турка по плите. — Половина дома твоя, половина — общая. И что дальше?
Ирена выбросила осколки в мусорное ведро и села за стол.
— Я думаю. У меня есть время.
— У меня нет! — он повысил голос. — Я обещал людям дом! Ольга на работе всем растрепала, что я продаю родительский дом. Теперь выгляжу как идиот!
— Это не моя вина, — спокойно ответила Ирена. — Ты не поинтересовался правами собственности, прежде чем предлагать дом к продаже.
Глеб фыркнул:
— Кто мог знать, что мать за спиной такое провернула? Знаешь, это нечестно. Я тоже её сын. Почему она тебе половину подарила, а мне ничего?
Ирена посмотрела на брата долгим взглядом.
— Помнишь, как ты продал её машину? Она копила на «Волгу» десять лет, а ты избавился от неё за неделю.
— Да старая была колымага! — он развёл руками. — Я же ей объяснял…
— А помнишь, как занял у неё деньги на свой бизнес? Она отдала все сбережения, а ты прогорел через три месяца. И ничего не вернул.
Глеб отвернулся к плите, с преувеличенным вниманием разглядывая закипающий кофе.
— К чему этот список претензий с утра пораньше? Дела давно минувших дней.
— Не для мамы, — тихо сказала Ирена. — Она всё помнила. И, видимо, решила… подстраховаться.
Глеб разлил кофе по чашкам, грохнул одну перед сестрой.
— Ладно, что было, то было. Давай решать, что делать сейчас. Я предлагаю вариант: ты продаёшь мне свою долю — и ту, что в наследстве, и ту, что по дарственной. Я покупаю весь дом и делаю с ним что хочу.
Ирена отпила кофе.
— И по какой цене ты хочешь купить?
Глеб назвал сумму — смехотворно малую для половины дома с участком.
— Это несерьёзно, — покачала головой Ирена. — Рыночная стоимость в три раза выше.
— Рыночная! — он хмыкнул. — Да кому нужен этот старый дом? Тут ремонта на миллион!
— Тем покупателям вчера он очень даже понравился, — заметила Ирена. — И тебе он зачем-то нужен.
Глеб побарабанил пальцами по столу.
— Хорошо, могу накинуть ещё немного. Но не больше.
— Нет, — Ирена поставила чашку. — Я не буду продавать за бесценок. Если хочешь купить — плати рыночную цену. И с надбавкой.
— С какой ещё надбавкой? — возмутился Глеб.
— За моральный ущерб, — она улыбнулась краешком губ. — За то, что пытался продать мою собственность без моего ведома.
Глеб вскочил, едва не опрокинув стул.
— Ты… ты вымогательницей стала! Никогда такой не была!
— Я и сейчас не вымогательница, — спокойно ответила Ирена. — Просто теперь я знаю свои права и намерена их отстаивать.
В дверь постучали. Ирена и Глеб переглянулись.
— Кого ещё принесло? — пробормотал Глеб, направляясь в прихожую.
Через минуту в кухню вошла худенькая пожилая женщина с яркими, живыми глазами.
— Ирочка! — воскликнула она, раскрывая объятия.
— Тётя Лада? — Ирена вскочила, не веря своим глазам. — Вы здесь?
Они обнялись. Тётя Лада — младшая сестра матери — жила в соседней области и редко приезжала. На похоронах её не было — лежала с воспалением лёгких.
— Выписали наконец, — пояснила тётя, усаживаясь за стол. — Не могла не приехать, попрощаться с Валей… И вас, детей, повидать.
Глеб сухо кивнул, не скрывая недовольства от появления нового действующего лица в их конфликте.
— Кофе будете, тётя Лада? — спросила Ирена.
— Буду, деточка, — улыбнулась пожилая женщина. — И расскажите, как вы тут? Уже решили, что с домом делать будете?
Глеб и Ирена обменялись напряжёнными взглядами.
— Решаем, — уклончиво ответила Ирена.
— Если бы не некоторые сюрпризы, давно бы уже решили, — буркнул Глеб.
Тётя Лада внимательно посмотрела на племянника.
— Ты о дарственной на половину дома? — спросила она прямо.
Глеб замер с чашкой у рта.
— Вы знали?
— Конечно, — тётя кивнула. — Я сама Валю к нотариусу возила. После того, как ты её машину продал.
— Да что вы все с этой машиной! — взорвался Глеб. — Развалюха была старая!
— Дело не в машине, — тётя Лада вдруг стала серьёзной. — А в твоём отношении. Валя тогда сказала: «Если он так со мной при жизни обращается, что после смерти будет?» Вот и подстраховалась.
В кухне повисла тяжёлая тишина. Глеб смотрел в чашку, словно надеясь найти там ответы.
— И что теперь? — наконец спросил он. — Ирка хочет за свою долю втридорога. А у меня таких денег нет.
Тётя Лада пожала плечами:
— Тогда живите вместе. Дом большой, места хватит. Или продайте его целиком и поделите деньги — три части тебе, пять Ирене.
— Три и пять? — удивилась Ирена.
— Ну да, — кивнула тётя. — Половина дома твоя полностью, это пять десятых. А вторая половина вам поровну по наследству — по две с половиной десятых каждому. У тебя получается пять десятых, у Глеба — две с половиной.
Глеб побагровел:
— Да это грабёж! Мать нас поссорить хотела, что ли?
— Нет, — тётя Лада покачала головой. — Она хотела справедливости. Она знала, что ты попытаешься всем распорядиться сам, как всегда. И была права, судя по всему.
Глеб встал из-за стола.
— Я этого так не оставлю. Буду оспаривать дарственную. Наверняка там… нарушения какие-то были.
— Не советую, — спокойно сказала тётя Лада. — Я свидетель оформления дарения. И Юрий Витальевич всё сделал по закону. Только время и деньги потратишь на суды.
Глеб хлопнул дверью, выходя из кухни. Через минуту с крыльца донёсся звук его шагов — ушёл, не прощаясь.
Ирена вздохнула:
— Он не смирится.
— Конечно, нет, — согласилась тётя Лада. — Сначала побушует, потом начнёт торговаться. Вот тогда и решишь, чего ты на самом деле хочешь.
— А чего я хочу? — Ирена посмотрела в окно на заснеженный сад.
— Этого я не знаю, деточка, — тётя Лада накрыла её руку своей, морщинистой и тёплой. — Но у тебя теперь есть выбор. А это уже немало.
Глава 5. Старая тётя и её время говорить
Глеб вернулся поздно вечером. От него пахло спиртным, но держался он на удивление твёрдо. Молча прошёл на кухню, где Ирена и тётя Лада пили чай.
— Я всё обдумал, — сказал он, садясь за стол. — Давайте поговорим как взрослые люди.
Ирена вопросительно посмотрела на брата.
— Я согласен, что мы не можем продать дом так, как я планировал, — продолжил он. — Но и жить вместе мы не сможем — у меня своя семья, у тебя — своя жизнь в городе.
— И что ты предлагаешь? — спросила Ирена.
— Продать дом вместе, по рыночной цене, — Глеб старался говорить спокойно. — И разделить деньги справедливо, как тётя Лада предложила.
Ирена обменялась взглядами с тётей.
— А что изменилось с утра? Тогда ты хотел судиться.
Глеб вздохнул:
— Я поговорил с юристом. Он сказал, что дарственную не оспорить, если она правильно оформлена. А судиться с родной сестрой… — он поморщился. — Это не по-семейному.
Тётя Лада хмыкнула, но промолчала.
— Хорошо, — медленно сказала Ирена. — Давай попробуем договориться. Я согласна продать дом, если найдём покупателя с хорошим предложением.
Глеб кивнул:
— Отлично! Я завтра же позвоню риелтору…
— Но, — перебила его Ирена, — с одним условием. Я хочу, чтобы ты признал, что поступал нечестно — и с мамой, и со мной. И извинился.
Лицо Глеба вытянулось:
— Извинился? За что?
— За то, что пытался распоряжаться моей собственностью. За то, что всегда считал себя главным и решал за всех.
Глеб сжал челюсти:
— Я просто хотел как лучше…
— Для себя, — закончила Ирена. — Ты всегда хотел как лучше для себя.
В кухне повисла тяжёлая тишина. Тётя Лада беззвучно отхлебнула чай, наблюдая за племянниками.
— Ладно, — наконец выдавил Глеб. — Извини, что пытался продать дом без твоего согласия. Я не знал про дарственную.
— И? — Ирена смотрела на него в упор.
— И… да, я иногда… решаю за других, — он запнулся. — Извини, если это тебя обижало.
Ирена кивнула:
— Принимается. Теперь можем говорить о продаже.
Тётя Лада едва заметно улыбнулась.
— Вот и славно, — сказала она. — Но не торопитесь. Хороших покупателей ещё поискать надо.
— Я уже знаю, кого спросить, — оживился Глеб. — Есть один бизнесмен из райцентра, он давно на этот участок глаз положил…
— Глеб, — мягко прервала его Ирена. — Давай вместе решать, кому продавать. Хорошо?
Он хотел что-то возразить, но сдержался.
— Хорошо. Вместе так вместе.
Когда Глеб ушёл спать, тётя Лада наклонилась к Ирене:
— Не верь ты ему. Будет искать лазейки, чтобы по-своему всё провернуть.
— Я знаю, — вздохнула Ирена. — Но хочу дать ему шанс поступить правильно.
Тётя покачала головой:
— Твоя мать тоже всё надеялась, что он изменится. Но люди редко меняются, деточка. Особенно такие, как Глеб. Им всегда мало, всегда хочется больше и за чужой счёт.
— Что же мне делать?
— Будь настороже, — тётя Лада сжала её руку. — И помни: твоя мать хотела, чтобы у тебя было то, что принадлежит тебе по праву. Не позволяй никому это отнять.
Утром Ирена проснулась от звука голосов. Выглянув в окно, она увидела Глеба, который разговаривал с каким-то мужчиной у калитки. Они оживлённо жестикулировали, и Глеб то и дело указывал на дом.
Быстро одевшись, Ирена спустилась во двор.
— А, проснулась! — слишком бодро воскликнул Глеб. — Познакомься, это Виктор Сергеевич, предприниматель из райцентра. Интересуется нашим участком.
Мужчина в дорогом пальто кивнул:
— Доброе утро. Прекрасное расположение, отличный вид. Я бы хотел обсудить возможность покупки.
Ирена смерила брата холодным взглядом:
— Мы вчера договорились решать вместе, помнишь?
— Так я и не решаю! — Глеб развёл руками. — Просто предварительный разговор. Виктор Сергеевич проезжал мимо, увидел участок…
— В восемь утра? — Ирена подняла бровь.
Мужчина кашлянул:
— Я ранняя птица, привык дела с утра решать. Глеб Валентинович позвонил вчера вечером, упомянул, что вы продаёте. Я решил заехать по пути.
Ирена медленно перевела взгляд на брата:
— Значит, ты уже вчера начал искать покупателей? После нашего разговора?
Глеб поморщился:
— Да что такого? Я просто позвонил знакомому, узнать, интересует ли его…
— Извините, Виктор Сергеевич, — Ирена обратилась к мужчине. — Мы ещё не готовы к продаже. У нас не решены некоторые семейные вопросы.
Предприниматель оценил напряжение между братом и сестрой, понимающе кивнул:
— Конечно, я понимаю. Когда будете готовы — звоните, — он протянул визитку и, попрощавшись, направился к своей машине.
Как только он отъехал, Ирена повернулась к брату:
— Ты не сдержал слово даже сутки.
— Да брось ты! — Глеб фыркнул. — Я просто прощупывал почву. Виктор может хорошую цену дать, у него сеть магазинов, хочет здесь супермаркет построить.
— Супермаркет? — Ирена оглядела старые яблони в саду. — На месте родительского дома?
— А что такого? — Глеб пожал плечами. — Деньги хорошие предложит, всем выгодно.
Из дома вышла тётя Лада, кутаясь в шаль:
— Что за шум с утра пораньше?
Ирена рассказала о визите предпринимателя и его планах. Тётя покачала головой:
— Валя бы в гробу перевернулась. Она эти яблони с твоим отцом сажала, Глеб. Каждое дерево выхаживала.
— Деревья можно и в другом месте посадить, — огрызнулся Глеб. — А деньги на дороге не валяются.
Тётя Лада многозначительно посмотрела на Ирену:
— Вот видишь, о чём я говорила? Для него нет ничего святого.
Глеб сердито махнул рукой и ушёл в дом. Ирена осталась стоять посреди двора, глядя на заснеженные яблони.
— Знаешь, — вдруг сказала она, — я, кажется, не хочу продавать дом.
Тётя Лада вскинула брови:
— Вот как? А что ты хочешь?
— Не знаю точно, — Ирена провела рукой по шершавой коре ближайшего дерева. — Но точно не супермаркет на месте маминого сада.
— Тогда тебе придётся принять решение, — тётя Лада взяла её под руку. — И быть готовой к последствиям.
Вечером, когда они снова собрались на кухне, Ирена объявила своё решение:
— Я не буду продавать свою половину дома.
Глеб, который ужинал, подавился и закашлялся:
— Что? Мы же договорились!
— Мы договорились искать покупателя вместе, — спокойно ответила Ирена. — Но ты нарушил договорённость. И я поняла, что не хочу продавать родительский дом под супермаркет или что-то подобное.
— А что ты с ним делать будешь? — Глеб насмешливо фыркнул. — Переедешь из города в эту глушь?
— Возможно, — Ирена пожала плечами. — Или буду приезжать на выходные. Или сдам кому-то. У меня есть варианты.
Глеб отодвинул тарелку:
— А я? Что мне с моей долей делать?
— У тебя три варианта, — ответила Ирена. — Первый: продай мне свою долю по рыночной цене. Второй: живи в своей части дома или распоряжайся ею как хочешь. Третий: пойди в суд и требуй выделения доли в натуре.
Глеб посмотрел на тётю, словно ища поддержки:
— Это она вас наслушалась? Юридических терминов набралась?
— Я просто навела справки, — Ирена улыбнулась. — В отличие от тебя, я не спешу действовать, не изучив вопрос.
Глеб ударил кулаком по столу:
— Ты мне мстишь! За что? За то, что я всегда был активнее, предприимчивее?
— Я не мщу, — Ирена покачала головой. — Я просто больше не позволю тебе решать за меня. И хочу сохранить то, что было важно для мамы.
— Маме теперь всё равно! — выкрикнул Глеб и тут же осёкся, увидев выражение лица тёти Лады.
— Но нам не всё равно, — тихо сказала Ирена. — По крайней мере, мне.
Глеб встал из-за стола, лицо его побледнело от ярости:
— Хорошо, хочешь войны — будет тебе война. Посмотрим, как ты запоёшь, когда я здесь шумных квартирантов поселю или ремонт с дрелью в шесть утра начну!
Он выскочил из кухни. Хлопнула входная дверь, затем калитка.
Тётя Лада вздохнула:
— Начинается. Ты уверена, что готова к этому?
Ирена кивнула:
— Уверена. Хватит уступать. Мама была права, когда решила меня защитить.
— Твоя мать мудрая была женщина, — тётя Лада улыбнулась. — И смелая. Но ей потребовалось много лет, чтобы найти эту смелость. А ты быстрее учишься.
Глава 6. «Совместное проживание» и маленькая война
Следующие две недели прошли в напряжённом перемирии. Ирена взяла отпуск в библиотеке, чтобы разобраться с наследственными делами. Тётя Лада уехала домой, но обещала вернуться, если понадобится.
Глеб появлялся в доме нерегулярно — то исчезал на несколько дней, то приезжал с женой и громко обсуждал планы по «реконструкции своей части». Ирена держалась спокойно, хотя внутренне готовилась к худшему.
Всё изменилось в субботу, когда у калитки остановился грузовик, и из него выгрузились четверо крепких мужчин со строительными инструментами.
— Что происходит? — Ирена вышла на крыльцо.
Глеб, руководивший разгрузкой, широко улыбнулся:
— А, сестрёнка! Знакомься, это бригада строителей. Будут делать ремонт в моей части дома.
— Сегодня суббота, — заметила Ирена. — Люди отдыхают.
— А мы работаем! — весело отозвался Глеб. — Время — деньги! Ребята, заносите всё в восточное крыло.
Уже через час дом наполнился грохотом молотков, визгом электроинструментов и громкими голосами строителей. Ирена пыталась читать, но шум стоял такой, что невозможно было сосредоточиться.
К вечеру, когда строители уехали, она подошла к Глебу:
— Это что, демонстрация силы?
— Почему сразу демонстрация? — он развёл руками. — Ремонт! Моя доля, что хочу, то и делаю.
— В воскресенье тоже будешь грохотать?
— Конечно! — Глеб ухмыльнулся. — Я людям деньги плачу, они работают без выходных. Но ты всегда можешь передумать насчёт продажи…
Ирена покачала головой:
— Не передумаю. И, кстати, по закону шумные работы запрещены в выходные и после 19:00 в будни. Можешь проверить.
Глеб поморщился:
— Да кто здесь проверять будет?
— Участковый, — спокойно ответила Ирена. — Если я позвоню и пожалуюсь.
На следующий день строители не приехали. Ирена мысленно отметила маленькую победу, но понимала, что это только начало.
В понедельник, вернувшись с консультации у юриста, она обнаружила у ворот знакомую соседку, Зинаиду Аркадьевну.
— Ирочка! — всплеснула руками пожилая женщина. — Я к тебе с разговором.
Они расположились на кухне за чаем. Зинаида Аркадьевна долго вздыхала, прежде чем перейти к делу:
— Слышала я, у вас с братом раздел имущества идёт. Люди говорят, он хочет продать, а ты — нет.
— Люди правильно говорят, — кивнула Ирена.
— И что теперь будет с домом? — соседка подалась вперёд.
— Не знаю, — честно ответила Ирена. — Я хочу сохранить свою половину. Глеб пусть решает, что делать со своей.
Зинаида Аркадьевна помолчала, затем решительно поставила чашку на стол:
— Тогда у меня к тебе предложение. Возьми меня с внуками на свою половину.
Ирена удивлённо подняла брови:
— В каком смысле?
— В прямом! — старушка оживилась. — У меня дом совсем плохой стал, крыша течёт. А внуков двое, мал мала меньше, дочка в город уехала работать. Мы бы тут хоть до лета пожили, а там, глядишь, дочка деньжат подкопит на ремонт.
Ирена задумалась. С одной стороны, забот прибавится. С другой — дом не будет пустовать, когда она вернётся в город.
— А Глеб? Вы с ним сможете под одной крышей?
Зинаида Аркадьевна хмыкнула:
— Я его ещё в пелёнках помню. Не забалует.
— Хорошо, — решилась Ирена. — Можете переезжать. Только условие: когда я приезжаю, одна комната остаётся за мной.
Соседка просияла:
— Конечно! Мы в маленькой комнатке с детьми поместимся. Ох, спасибо тебе! Валечка бы одобрила, добрая душа была.
Через два дня Зинаида Аркадьевна с двумя внуками — шумными мальчишками шести и восьми лет — перевезла свои вещи. Глеб, увидев новых жильцов, побагровел:
— Это что за цирк?
— Это мои квартиранты, — спокойно ответила Ирена. — Моя половина, мои квартиранты.
— Ты сдаёшь дом этой старухе? — Глеб не скрывал возмущения. — Она же копейки платить будет!
— Это мое дело, — Ирена пожала плечами. — Зато присмотрит за домом, когда я уеду.
Глеб сузил глаза:
— Ах вот как… Ну смотри, я тоже могу квартирантов найти. И не таких тихих!
Он не заставил себя ждать. На следующий день в его половине появились двое мужчин — по виду строители или рабочие. Они громко разговаривали, слушали музыку допоздна и курили на крыльце, бросая окурки прямо на землю.
Зинаида Аркадьевна быстро пресекла это безобразие:
— Это что за свинство? — напустилась она на одного из мужчин, когда тот бросил очередной окурок. — Сейчас же подбери и больше так не делай! Здесь дети живут!
Мужчина опешил от такого напора и, к удивлению Ирены, молча подобрал окурок.
— Вот и славно, — прокомментировала соседка позже. — Нормальные мужики, просто без присмотра. Теперь будут знать, что здесь порядок должен быть.
Ирена улыбнулась:
— Спасибо вам, Зинаида Аркадьевна.
— За что? — удивилась та. — Я для себя стараюсь. Мне тут жить с внуками, я порядок люблю.
Маленькая война между братом и сестрой продолжалась. Глеб устроил на своей половине шумную вечеринку с друзьями. Ирена вызвала участкового из-за нарушения тишины после 23:00. Глеб перекрыл общую канализацию, заявив, что нужно «срочно прочистить». Зинаида Аркадьевна позвонила в водоканал и пожаловалась, что «многодетную семью оставили без удобств».
Каждый день приносил новые столкновения. Но постепенно Ирена заметила странную вещь — напряжение в доме стало спадать. Квартиранты Глеба начали здороваться с Зинаидой Аркадьевной, иногда даже помогали ей с тяжелыми сумками. Внуки соседки, шумные, но добродушные мальчишки, носились по всему двору, не признавая «границ собственности», и никто их не останавливал.
Однажды вечером Ирена обнаружила Глеба, чинящего качели для мальчиков в саду.
— Решил благотворительностью заняться? — спросила она, подходя ближе.
Глеб хмыкнул, не отрываясь от работы:
— Малой попросил. Сказал, с них так здорово на яблони смотреть. Жалко, что они не качаются.
Ирена помолчала, наблюдая, как ловко брат орудует молотком.
— Помнишь, как папа нам эти качели делал? — вдруг спросила она.
Глеб кивнул:
— Помню. Я тогда головой об них ударился, шишка была с кулак.
— И мама тебе капустный лист прикладывала, — улыбнулась Ирена.
— Ага, — Глеб тоже улыбнулся, впервые за много дней. — Пахло противно, но помогло.
Они замолчали. Глеб закончил с качелями, проверил, крепко ли держатся.
— Слушай, — сказал он, не глядя на сестру. — Может, хватит нам воевать? Мне Ольга уже плешь проела — говорит, я как маленький себя веду.
Ирена вскинула брови:
— И что ты предлагаешь?
— Не знаю, — он почесал затылок. — Давай просто… перемирие объявим? Будем жить, как нормальные люди. Я шуметь не буду, ты участкового не вызывай.
Ирена внимательно посмотрела на брата:
— А дом? Ты всё ещё хочешь продать свою долю?
— Да не горит уже, — махнул рукой Глеб. — Виктор Сергеевич, кстати, отказался. Сказал, раз тут такие сложные отношения между собственниками, ему это неинтересно.
— Разумный человек, — заметила Ирена.
Глеб неожиданно рассмеялся:
— Да, пожалуй. Хотя знаешь… мне даже как-то полегчало, когда он отказался. Я потом ночью в сад вышел, на яблони посмотрел и подумал: а ведь правда жалко их под бульдозер.
Ирена не верила своим ушам:
— Ты это серьёзно?
— Серьёзно, — кивнул Глеб. — Не знаю, может, возраст действует или ещё что… Но когда представил, что тут всё снесут и магазин построят — как-то не по себе стало.
Они стояли молча, глядя на качели, которые тихо поскрипывали на вечернем ветру.
— Так что будем делать? — наконец спросила Ирена.
— Давай для начала просто жить, — предложил Глеб. — Я пока своих квартирантов оставлю, они нормальные мужики, работящие. Может, дом вместе в порядок приведём? Крышу бы подлатать не мешало.
Ирена кивнула:
— Хорошо. Перемирие.
Они не пожали руки, но когда расходились, между ними словно повеяло чем-то давно забытым — семейным теплом, которое когда-то наполняло этот дом.
Перемирие продлилось ровно три недели. За это время общими усилиями удалось починить крышу, покрасить забор и даже обрезать старые яблони в саду. Зинаида Аркадьевна с удовольствием готовила на всех обитателей дома, квартиранты Глеба помогали с тяжёлой работой. Казалось, жизнь налаживается.
Но однажды Ирена, вернувшись из города, обнаружила у ворот знакомый чёрный внедорожник. В доме громко спорили.
— Да говорю же тебе, это выгодное предложение! — доносился голос Глеба из гостиной. — Никто больше не даст!
— А мне не нравится идея этой перепланировки, — отвечал женский голос — жена Глеба, Ольга. — Что значит «объединить две половины»? А сестра твоя что скажет?
Ирена тихо вошла в дом. В гостиной Глеб, Ольга и смутно знакомый мужчина склонились над какими-то чертежами, разложенными на столе.
— Что здесь происходит? — спросила Ирена с порога.
Все обернулись. Глеб заметно смутился:
— А, ты вернулась… Мы тут просто… обсуждаем.
— Я вижу, — Ирена подошла к столу. — И что же вы обсуждаете?
Мужчина протянул руку:
— Здравствуйте, я Михаил, представитель строительной компании «Новый Горизонт». Мы интересуемся вашим участком для строительства малоэтажного жилого комплекса.
Ирена холодно пожала руку:
— Интересно. И мой брат, я вижу, уже согласился?
— Ну, мы на предварительной стадии, — дипломатично ответил Михаил. — Обсуждаем возможности…
— Ирка, ты только посмотри, какое предложение! — Глеб не мог сдержать возбуждения. — Они готовы выкупить весь участок по цене вдвое выше рыночной! И ещё дают квартиру в новом комплексе — каждому из нас!
Ирена медленно осмотрела чертежи. На месте их дома и сада был изображён аккуратный трёхэтажный дом на несколько квартир, с парковкой на месте яблоневого сада.
— И когда ты собирался мне об этом сказать? — она подняла глаза на брата.
— Да вот, как раз сегодня, — Глеб отвёл взгляд. — Михаил только утром позвонил…
— А договор на предварительной стадии? — Ирена указала на папку, лежащую на краю стола.
Глеб покраснел:
— Это просто проект…
Ольга неловко кашлянула:
— Я же говорила, надо сначала с сестрой обсудить.
Ирена выпрямилась:
— Спасибо, Михаил, но я не заинтересована в продаже своей части дома и участка. Можете не тратить время.
Лицо Глеба исказилось:
— Да ты хоть цифры видела? Ты за свою библиотечную зарплату столько за десять лет не заработаешь!
— Дело не в деньгах, — ответила Ирена. — Мы вроде бы договорились.
— О чём? Что будем сидеть в этом старье до конца жизни? — Глеб повысил голос. — Я думал, ты одумалась, поэтому и дом вместе ремонтировали!
Михаил начал тихо собирать документы:
— Я, пожалуй, пойду. Если решите что-то, звоните.
Как только за ним закрылась дверь, Глеб взорвался:
— Ты специально это делаешь? Срываешь мне все сделки?
— Нет, я просто держу слово, — ответила Ирена. — А ты своё нарушил. Снова.
— Да какое слово? Мы о продаже конкретно не договаривались! Я сказал «давай жить», а не «давай никогда не продавать»!
Зинаида Аркадьевна, привлечённая шумом, заглянула в гостиную:
— Что за крик?
— Не ваше дело! — рявкнул Глеб.
Соседка поджала губы:
— Очень даже моё. Я тут с детьми живу, мне покой нужен.
— Ненадолго! — огрызнулся Глеб. — Скоро вас отсюда попросят!
Ирена покачала головой:
— Нет, Глеб. Я своё решение не изменю. И Зинаида Аркадьевна останется столько, сколько нужно.
— Тогда пеняй на себя, — Глеб сузил глаза. — Я тоже церемониться не буду.
Глава 7. Последний бой и полное поражение
На следующий день Глеб привёл бригаду строителей и объявил о начале «капитального ремонта» своей части дома. Шум стоял невыносимый — стучали молотки, визжали пилы, грохотали перфораторы. Зинаида Аркадьевна увела внуков к соседям, не выдержав шума.
Ирена вызвала участкового, но тот только развёл руками:
— Своя собственность, имеет право ремонтировать. Если после 23:00 шуметь будет — тогда звоните.
Война вспыхнула с новой силой. Глеб, казалось, задался целью сделать жизнь невыносимой для всех обитателей дома. Он устраивал шумные вечеринки, включал громкую музыку по утрам, разбрасывал строительный мусор по двору.
Ирена держалась, но с каждым днём становилось всё тяжелее. Зинаида Аркадьевна уже поговаривала о том, чтобы вернуться в свой дом, несмотря на протекающую крышу.
— Простите, — сказала Ирена соседке. — Я не думала, что всё так обернётся.
— Не извиняйся, девочка, — вздохнула Зинаида Аркадьевна. — Это не твоя вина. Характер у брата твоего всегда был тяжёлый. Валя, царствие ей небесное, все глаза из-за него выплакала.
Кульминация наступила в пятницу вечером. Глеб приехал с друзьями, от них пахло спиртным. Они громко смеялись, включили музыку на полную громкость. Ирена терпела до одиннадцати вечера, потом подошла к двери, ведущей в восточную часть дома, и постучала.
Никто не открыл. Она постучала сильнее.
— Глеб! Уже почти ночь, сделай тише!
Музыка стала ещё громче. Из-за двери донёсся смех и голос брата: «Не слышу!»
Ирена вернулась к себе и вызвала участкового. Тот приехал через полчаса, когда шум не только не стих, но и усилился.
— Опять вы, — вздохнул молодой сержант, подходя к дому. — Что на этот раз?
Ирена указала на окна восточной части дома, откуда доносились громкие басы и пьяные выкрики:
— Уже за полночь, а они только начинают.
Участковый кивнул и направился к двери. Стучал он долго, но ему открыли не сразу. На пороге появился Глеб — раскрасневшийся, с бутылкой пива в руке.
— О, полиция пожаловала! — он развёл руками. — Чем обязан?
— Гражданин Сомов, на вас поступила жалоба о нарушении тишины в ночное время, — официальным тоном сказал участковый. — Прошу убавить громкость музыки и предупредить гостей о необходимости соблюдения тишины после 23:00.
— А это моя собственность! — Глеб ткнул пальцем в потолок. — Что хочу, то и делаю!
— Закон одинаков для всех, — терпеливо объяснил участковый. — Если вы не прекратите шуметь, мне придётся составить протокол.
— Составляйте! — Глеб махнул рукой. — Заплачу штраф, делов-то!
В этот момент из дома вышел один из друзей Глеба, такой же нетрезвый:
Увидев полицейского, он осёкся и попытался скрыться, но было поздно.
— Так, — участковый подобрался. — А ну-ка, предъявите документы.
— Нет с собой, — буркнул мужчина.
— Тогда придётся проехать в отделение для установления личности, — сказал участковый, доставая рацию. — И остальных гостей тоже проверим.
Глеб побледнел:
— Да ладно тебе, сержант! Мы сейчас музыку выключим, разойдёмся…
— Поздно, — отрезал полицейский. — Уже не первая жалоба, а вы продолжаете нарушать. Вызываю наряд, будем составлять протоколы на всех.
Через двадцать минут к дому подъехал патрульный автомобиль. Всех гостей Глеба переписали, у двоих не оказалось документов, и их забрали в отделение. Самому Глебу выписали штраф за нарушение тишины.
Когда полиция уехала, во дворе остались только Глеб и Ирена.
— Довольна? — процедил брат. — Опозорила меня перед всеми.
— Ты сам себя опозорил, — спокойно ответила Ирена. — Я просто попросила тебя убавить громкость. Ты мог сделать это по-человечески.
— Знаешь что? — Глеб подошёл ближе, от него пахло алкоголем. — Мне всё это надоело. Завтра я сломаю эту чёртову дверь между нашими половинами и выселю твою старуху с внуками. Посмотрим, что ты тогда запоёшь.
Он развернулся и ушёл в дом, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.
Ирена не спала всю ночь. Утром она позвонила тёте Ладе и рассказала о угрозах брата.
— Держись, девочка, — сказала тётя. — Я приеду завтра. А пока позвони Юрию Витальевичу, он подскажет, что делать.
Ирена так и сделала. Нотариус выслушал её и посоветовал обратиться в полицию с заявлением об угрозах и вызвать участкового для профилактической беседы.
— А ещё лучше — установите камеру наблюдения, — добавил он. — Если брат действительно попытается выломать дверь или применит силу, у вас будут доказательства.
К обеду Ирена установила маленькую камеру в углу общего коридора, направив её на дверь между половинами дома. Зинаиду Аркадьевну с внуками она отправила к соседям, несмотря на протесты старушки.
— Я не боюсь твоего брата! — возмущалась соседка. — Подумаешь, пьяный буян!
— Именно поэтому я и прошу вас уйти, — настаивала Ирена. — Неизвестно, что он выкинет. Не хочу, чтобы дети это видели.
Наконец, Зинаида Аркадьевна согласилась и ушла, забрав внуков. Ирена осталась в доме одна, ожидая возвращения брата.
Глеб приехал к трём часам дня. Судя по звуку шагов, он был трезв, что почему-то пугало Ирену больше, чем если бы он явился пьяным.
— Ирка! — крикнул он из прихожей. — Выходи, поговорим!
Она вышла в коридор. Глеб стоял у двери, ведущей в восточную часть дома, с молотком в руке.
— Что ты делаешь? — спросила Ирена, стараясь говорить спокойно.
— То, что давно следовало сделать, — ответил он. — Эта дверь мне мешает. Хочу снести её и сделать общее пространство. Не возражаешь?
— Возражаю, — твёрдо сказала Ирена. — Эта дверь — граница между нашими частями собственности. Ты не имеешь права её сносить.
Глеб усмехнулся:
— А я всё равно снесу. И что ты сделаешь?
— Вызову полицию, — Ирена достала телефон. — И подам на тебя в суд за порчу имущества и незаконное проникновение.
— Успеешь? — Глеб поднял молоток. — Я её сейчас вынесу одним ударом.
— Камера уже пишет, — Ирена указала на устройство в углу. — Каждое твоё слово, каждое действие. Хочешь получить реальный срок за хулиганство с отягчающими?
Глеб замер, глядя на камеру.
— Ты блефуешь.
— Проверь, — Ирена пожала плечами. — Только потом не говори, что я тебя не предупреждала.
Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. Затем Глеб опустил молоток.
— Чёрт с тобой, — выдохнул он. — Но знай: я не отступлю. Я сделаю так, что ты сама захочешь продать свою половину.
— Это твоё право — пытаться, — спокойно ответила Ирена. — Но учти: теперь каждое твоё действие будет зафиксировано. Любая попытка давления, угроз или порчи имущества — и я обращаюсь в суд.
Глеб смотрел на сестру, словно видел её впервые:
— Когда ты успела стать такой… жёсткой?
— Когда поняла, что иначе с тобой нельзя, — ответила она. — Мама слишком долго уступала тебе, и это ни к чему хорошему не привело. Я не повторю её ошибок.
— Ну, посмотрим, — Глеб развернулся и вышел из дома, громко хлопнув дверью.
Через час он вернулся с женой и двумя крепкими мужчинами. Они быстро погрузили в машину вещи Глеба, телевизор, холодильник и даже двери из его комнат.
— Что происходит? — спросила Ирена, наблюдая за погрузкой.
— Съезжаю я, — коротко бросил Глеб. — Не могу здесь больше находиться.
— А квартиранты?
— Уже предупредил, пусть ищут другое жильё, — он закинул в багажник последнюю сумку. — Можешь радоваться, добилась своего.
Ирена молчала, глядя, как брат захлопывает багажник.
— И что дальше? — спросила она наконец.
— А дальше я выставляю свою долю на продажу, — Глеб посмотрел ей в глаза. — Кому угодно. Первому встречному. Хоть бомжам. Мне всё равно.
— Это твоё право, — кивнула Ирена.
— А ещё я подаю на определение долей в натуре, — добавил он. — Пусть суд решит, где чья территория. И забор посередине двора поставлю.
— Как хочешь, — Ирена пожала плечами. — Только учти: если решишь продать свою долю, я имею преимущественное право покупки.
Глеб замер:
— Что?
— Закон такой, — объяснила Ирена. — При продаже доли в общей собственности другие собственники имеют преимущественное право её выкупить по той же цене, что предлагается посторонним.
Глеб побагровел:
— То есть, я даже продать не смогу, кому захочу?
— Сможешь, если я откажусь покупать или не найду денег, — ответила Ирена. — Но сначала придётся предложить мне. По той же цене.
— И где ты деньги возьмёшь? — усмехнулся он. — На свою библиотечную зарплату?
— Найду, — уверенно сказала Ирена. — У меня есть сбережения. И банки существуют не просто так.
Глеб сел в машину, с силой захлопнув дверцу.
— Это война, сестрёнка. И я её выиграю.
— Это не война, Глеб, — покачала головой Ирена. — Это просто жизнь, в которой каждый получает то, что заслужил.
Машина резко сорвалась с места, обдав Ирену пылью.
Два месяца спустя Ирена сидела на крыльце, наблюдая, как внуки Зинаиды Аркадьевны играют под старыми яблонями. Весна вступала в свои права — на деревьях набухали почки, в палисаднике пробивались первые цветы.
К калитке подъехала машина. Ирена узнала её сразу — Глеб. Он вышел из автомобиля, огляделся и направился к крыльцу.
— Здравствуй, — сказал он, останавливаясь у ступенек.
— Здравствуй, — кивнула Ирена. — Проходи, садись.
Глеб присел рядом на крыльцо. Несколько минут они молчали, глядя на играющих детей.
— Хорошо у вас тут, — наконец произнёс он.
— Да, — согласилась Ирена. — Спокойно.
Глеб вздохнул:
— Я пришёл поговорить о доме.
— Я слушаю.
— Суд отклонил мой иск о выделе доли в натуре, — сказал он. — Сказали, что нельзя физически разделить дом так, чтобы обе части имели отдельный вход и коммуникации. Технически невозможно.
Ирена кивнула:
— Я знаю. Мне прислали копию решения.
— Конечно, — хмыкнул Глеб. — Ты всегда всё знаешь.
Снова повисло молчание. Дети с криками носились вокруг старой яблони, изображая самолёты.
— Я нашёл покупателя на свою долю, — наконец сказал Глеб. — Нормальная семья, с ребёнком.
— И?
— И… — он замялся. — По закону я должен сначала предложить тебе. По той же цене.
Ирена внимательно посмотрела на брата:
— Сколько?
Глеб назвал сумму — вполне разумную, не завышенную.
— Я могу купить, — сказала Ирена после паузы. — У меня есть деньги.
Глеб удивлённо посмотрел на сестру:
— Серьёзно? Я думал, ты блефовала.
— Нет, — она покачала головой. — Я получила наследство от бабушки ещё пять лет назад. Хранила на депозите на чёрный день.
— Бабушка оставила тебе наследство? — Глеб вскинул брови. — А мне?
— Тебе она отдала деньги при жизни, помнишь? На твой первый бизнес, — спокойно ответила Ирена. — А мне завещала то, что осталось. Сказала, что я более ответственная.
Глеб провёл рукой по лицу:
— Чёрт… И ты молчала все эти годы?
— А зачем было говорить? — пожала плечами Ирена. — Это мои деньги, мои решения.
— Как мама с дарственной, — пробормотал Глеб. — Всё тайком, за спиной…
— Не за спиной, — поправила Ирена. — Просто некоторые решения принимаются без публичных объявлений. Особенно когда знаешь, что их попытаются оспорить или отобрать.
Глеб долго молчал, разглядывая свои руки.
— Знаешь, я много думал за эти месяцы, — наконец сказал он. — О маме, о нас с тобой, о доме… И понял кое-что.
Ирена ждала продолжения.
— Я действительно… — он запнулся, подбирая слова. — Я всегда считал, что мне все должны. Что я могу брать и не отдавать. Что могу решать за других.
Он поднял глаза на сестру:
— Мне жаль. Правда жаль. Я был… неправ. И с мамой, и с тобой.
Ирена смотрела на брата, не веря своим ушам.
— Что заставило тебя так думать?
— Ольга ушла, — просто сказал Глеб. — Сказала, что не может жить с человеком, который не уважает чужую собственность и чужие границы. Что если я так поступаю с родной сестрой, то и с ней буду так же.
— Мне жаль, — искренне сказала Ирена.
— Не стоит, — он грустно улыбнулся. — Она права. Я всегда такой был. Просто не замечал, думал, так и должно быть.
Они снова замолчали. Со стороны дома появилась Зинаида Аркадьевна с подносом:
— Чай готов! Ой, Глеб! Давно не виделись. Будешь чай с пирогами?
К удивлению Ирены, брат кивнул:
— Буду, если угостите.
Они сидели на крыльце с чашками чая, наблюдая, как весенний ветер качает ветви яблонь. Мальчишки с восторженными криками запускали бумажного змея, которого им сделала Зинаида Аркадьевна.
— Так ты правда купишь мою долю? — спросил Глеб.
— Правда, — кивнула Ирена. — Если ты согласен на мои условия.
— Какие?
— Во-первых, цена должна быть справедливой — не завышенной, но и не заниженной, — сказала Ирена. — Во-вторых, никаких задержек с документами и дополнительных требований. В-третьих, — она помедлила, — я хочу, чтобы ты письменно извинился перед мамой.
Глеб удивлённо вскинул брови:
— Перед мамой? Но она…
— Я знаю, — мягко перебила Ирена. — Но я отнесу твоё письмо на кладбище. И, может быть, тебе самому станет легче.
Глеб долго смотрел на яблони, потом кивнул:
— Хорошо. Я согласен на все условия.
Через месяц все документы были подписаны. Глеб получил деньги, а Ирена стала полноправной владелицей всего дома и участка.
Вечером после сделки они снова сидели на крыльце — впервые за много лет без вражды и напряжения.
— Что ты будешь делать с домом? — спросил Глеб.
— Зинаида Аркадьевна с внуками останется в восточной части, — ответила Ирена. — А в западной я буду жить сама, когда приезжаю из города. И, может быть, когда-нибудь перееду насовсем.
— А её дочка? Вернётся ведь когда-нибудь.
— Вряд ли, — Ирена покачала головой. — Она в Канаду уехала, нашла там работу, зовёт мать с детьми. Но Зинаида Аркадьевна не хочет так далеко ехать, говорит — умирать на родине будет.
Глеб понимающе кивнул:
— А старый дом?
— Они его продадут, когда документы оформят. А пока пусть здесь живут, мне спокойнее.
Они замолчали. В саду уже цвели яблони, наполняя воздух тонким ароматом.
— Знаешь, что самое странное? — вдруг сказал Глеб. — Я чувствую… облегчение. Словно груз с плеч упал.
— Это называется «отпустить», — улыбнулась Ирена. — Перестать цепляться за то, что не твоё.
— Наверное, — он задумчиво кивнул. — Ты мудрее меня, всегда была.
— Не мудрее, — покачала головой Ирена. — Просто иногда нужно остановиться и подумать, прежде чем действовать.
Глеб встал, потянулся:
— Мне пора. Квартиру снял, нужно обживаться.
— Заходи в гости, — предложила Ирена. — Дом всё-таки и твой тоже был.
— Спасибо, но… не сейчас, — он покачал головой. — Мне нужно время. Разобраться в себе, начать всё заново.
Ирена понимающе кивнула:
— Удачи тебе.
Она проводила брата до калитки. Когда его машина скрылась за поворотом, Ирена вернулась в сад. Закрыла глаза, вдыхая аромат цветущих яблонь. Казалось, она слышит тихий, одобрительный голос матери: «Всё правильно, доченька. Всё правильно».
На следующий день Ирена закрепила на воротах новую табличку: «Не беспокоить». Зинаида Аркадьевна одобрительно кивнула:
— Правильно! Нечего тут посторонним ходить. У нас свой мир.
Они сидели на крыльце, пили чай из старого маминого сервиза и смотрели, как в саду играют дети. Над яблонями кружились белые лепестки, словно снег, а в воздухе разливалось спокойствие — то самое, которого так долго не хватало этому дому.
— Знаешь, — сказала Зинаида Аркадьевна, — твоя мама была бы счастлива видеть, что дом остался в добрых руках.
Ирена улыбнулась:
— Я думаю, она это видит.
Она подняла глаза к небу, где между белыми облаками проглядывала весенняя синева. Где-то там, она знала, мать улыбается и одобрительно кивает. Дом был спасён, справедливость восторжествовала, а новая жизнь только начиналась.
