– Опять три килограмма шеи брать и два лотка куриных бедер? – возмущенно спросила она, напряженно вглядываясь в длинный список покупок, исписанный убористым почерком на тетрадном листке.
– Ну да, мама же просила, – не отрывая взгляда от дороги, ответил муж. Он уверенно крутил руль, выруливая на парковку гипермаркета. – Света с Олегом приедут, дети их, мы с тобой, мама. На свежем воздухе у всех аппетит просыпается. Плюс колбаски на завтрак, сыр, овощи, зелень. Все по списку бери, чтобы потом в деревенский магазин не бегать, там цены космические.
Анна тяжело вздохнула и сложила листок пополам. Каждую пятницу, начиная с майских праздников и заканчивая глубокой осенью, их семья проходила один и тот же ритуал. Они закупали продукты на огромную ораву родственников, грузили тяжеленные пакеты в багажник, стояли в глухих пробках на выезде из города и мчались на дачу.
Дача эта, к слову, была куплена Анной и Игорем в браке. Они несколько лет во всем себе отказывали, копили, потом брали небольшой кредит, чтобы достроить баню и обустроить просторную летнюю веранду. Анна мечтала, как будет сидеть там в плетеном кресле с книгой, пить травяной чай и слушать пение птиц. Реальность оказалась совершенно иной. Дача стала бесплатной базой отдыха для всей родни мужа, а сама Анна превратилась в бессменного повара, посудомойку и горничную.
Тележка со скрипом катилась между рядами. Анна методично складывала в нее упаковки с макаронами, тяжелые пакеты с углем для мангала, бутылки с минеральной водой, соки для племянников, майонез, кетчуп, овощи. На кассе итоговая сумма неприятно резанула по глазам.
– Игорь, мы за эти выходные проедаем столько, сколько нам вдвоем на неделю бы хватило, – тихо заметила Анна, пока муж расплачивался картой. – И ведь Света с Олегом ни разу даже пакета пряников к чаю не привезли.
– Ань, ну начинаются опять твои подсчеты, – поморщился Игорь, сгребая продукты в прочные пластиковые пакеты. – Света в декрете сидела долго, Олег сейчас работу поменял, у них ипотека. Родня же, ну как мы с них деньги будем трясти? Мама обидится. Мы же не бедствуем, слава богу.
Анна промолчала. Дело было даже не столько в деньгах, хотя их тоже было жалко. Дело было в чудовищной усталости, которая накапливалась у нее за рабочую неделю в бухгалтерии строительной фирмы, а на выходных вместо отдыха обрушивалась на нее с удвоенной силой.
На участок они приехали уже в сумерках. Свекровь, Антонина Павловна, уже хозяйничала во дворе. Она приехала на электричке еще в обед и теперь с недовольным видом осматривала клумбы.
– Наконец-то! – всплеснула руками Антонина Павловна, подходя к машине. – А я уж думала, вы до ночи ехать будете. Анечка, ты мясо замаринуй сразу, а то завтра жесткое будет. И картошечки отвари на салат, я там селедку в холодильнике оставила, шубу сделаем. Завтра Светочка приедет, она так селедку под шубой любит.
– Антонина Павловна, время десятый час, – попыталась возразить Анна, вытаскивая пакеты. – Может, завтра все сделаем? Мясо Игорь в готовом маринаде купил в этот раз, просто на мангал кинем и все.
Свекровь поджала губы, и лицо ее приобрело страдальческое выражение.
– Готовый маринад? Игорек, как же так? Там же сплошной уксус и химия, желудки себе испортите! Анечка, ну неужели тебе для родной семьи трудно нормального мяса сделать? Я же рецепт давала, на кефире с лучком. Светочкин муж только такое ест, у него изжога от магазинного.
Игорь тут же виновато посмотрел на мать.
– Мам, не переживай, Аня сейчас все переделает. Да, Ань? Там делов-то на полчаса.
Анна стиснула зубы, подхватила самые тяжелые пакеты и молча пошла в дом. На кухне она разобрала продукты, достала огромную кастрюлю, почистила лук. Глаза слезились то ли от едкого сока, то ли от обиды. За окном стрекотали сверчки, Игорь с матерью сидели на веранде и пили чай с малиновым вареньем, обсуждая соседей по участку. Анна в это время промывала мясо, резала его на куски, заливала кефиром, щедро сыпала специи. Потом поставила вариться овощи на салат. Спать она легла далеко за полночь, чувствуя, как гудят уставшие ноги.
Утро началось в семь часов. Антонина Павловна громко гремела посудой на первом этаже.
– Анечка! – донесся снизу ее звонкий голос. – Ты спишь еще? Там тесто на блинчики надо завести, Света звонила, они уже выехали, через час будут. Дети голодные с дороги!
Анна открыла глаза и посмотрела на потолок, обшитый вагонкой. Спина после вчерашней дороги и ночной готовки отзывалась глухой болью. Игорь мирно посапывал рядом, отвернувшись к стене. Она спустила ноги с кровати, накинула халат и поплелась вниз.
На кухне было душно. Анна встала у плиты, включила две конфорки и принялась печь блины на двух сковородках, чтобы получилось быстрее. Запах жареного теста и масла заполнял пространство. В окно она видела, как к воротам подъехала машина золовки. Из нее выскочили двое племянников, следом неспешно вылезли Света и Олег.
– Ой, как хорошо за городом! – громко протянула Света, потягиваясь и подставляя лицо утреннему солнцу. – Прямо дышится иначе! Мамуль, привет! Игорек, здорово! А где Аня? Мы так кушать хотим, прям сил нет.
– На кухне Анечка, блинчики вам печет, – ласково отозвалась Антонина Павловна, обнимая внуков. – Проходите на веранду, сейчас на стол накроем.
Завтрак прошел шумно. Дети хватали блины, щедро макали их в сгущенку, капая на чистую скатерть. Света рассказывала про новые шторы в своей гостиной, Олег обсуждал с Игорем цены на автомобильные запчасти. Анна сидела с краю стола, медленно попивая остывший кофе. Она съела всего один блин, больше просто не хотелось.
– Ань, блинчики суховаты вышли, – вдруг заметила Света, отодвигая тарелку. – Ты масла мало на сковородку льешь. В следующий раз сливочным промазывай каждый блин, как мама делает. А то края прямо хрустят.
Анна медленно поставила чашку на блюдце. Внутри начало зарождаться что-то горячее и колючее.
– Если суховаты, можешь в следующий раз встать к плите сама и промазывать их чем угодно, хоть золотом, – ровным голосом ответила Анна.
За столом повисла тяжелая тишина. Олег перестал жевать, Света удивленно захлопала наращенными ресницами, а Антонина Павловна театрально схватилась за сердце.
– Анечка, ты чего это с утра пораньше грубишь? – укоризненно произнесла свекровь. – Светочка же просто совет дала. Она гостья, приехала отдохнуть, у нее работа нервная, детки маленькие.
– А я, Антонина Павловна, видимо, железная, – не выдержала Анна, повышая голос. – Я всю неделю отчеты сводила, спала по шесть часов. Приехала сюда на свою дачу, и вместо того, чтобы выспаться, стою у плиты с семи утра.
– Ну начинается, – буркнул Игорь, недовольно глядя на жену. – Ань, не порть выходные. Мы же договаривались мирно жить. Собери посуду, пожалуйста, пока не засохло ничего. Мы с Олегом пойдем баню растапливать, а девочки пусть позагорают.
С этими словами мужчины поднялись из-за стола и скрылись в глубине участка. Света, фыркнув, взяла телефон и пошла на шезлонг. Антонина Павловна, тяжело вздыхая и бормоча что-то про неблагодарную молодежь, ушла в парник подвязывать помидоры.
Анна осталась одна среди горы грязных тарелок, липких от сгущенки кружек и заляпанной скатерти. Она молча собрала посуду, перенесла ее в раковину. Горячей воды не было, бойлер еще не нагрелся. Пришлось мыть в холодной воде, оттирая застывший жир губкой с моющим средством. Руки покраснели и окоченели.
Ближе к обеду Антонина Павловна заглянула на кухню.
– Аня, время час уже, – требовательно произнесла свекровь. – Мужики баню натопили, сейчас выйдут голодные как волки. Давай быстренько окрошку накрошим, там квас в холодильнике. И мясо пора на мангал нести. Света не будет окрошку, у нее диета, ей отвари грудку куриную и овощи порежь отдельно. И картошку молодую почисти, с укропчиком сделаем.
Анна стояла у раковины и смотрела в окно. Там, на зеленом газоне, который она сама сеяла прошлой весной, лениво потягивалась Света. Рядом бегали племянники, вытаптывая цветы. Игорь с Олегом, красные и довольные после парной, пили холодное пиво в беседке.
– Нет, – вдруг произнесла Анна. Совершенно спокойно, без истерики и надрыва.
– Что нет? – не поняла свекровь, замирая в дверях.
– Я не буду крошить окрошку. Я не буду чистить картошку. Я не буду варить диетическую грудку для вашей дочери.
Анна сняла с крючка полотенце, тщательно вытерла мокрые руки. Затем развязала тесемки кухонного фартука и аккуратно положила его на столешницу.
– Ты заболела, что ли? – Антонина Павловна подошла ближе, подозрительно вглядываясь в лицо невестки. – А кто кормить всех будет? Я не могу долго стоять, у меня суставы ломит. Светочка за детьми смотрит.
– Пусть кормит тот, кто хочет есть, – Анна обошла онемевшую свекровь и вышла на улицу.
Она направилась прямо к беседке, где сидел муж. Игорь, заметив ее решительный шаг, напрягся и поставил кружку на стол.
– Ань, готово мясо? Неси, мы угли уже разожгли, сейчас жарить начнем.
– Мясо в холодильнике, – громко и четко ответила Анна, чтобы слышала и Света, лежащая неподалеку. – Овощи в пакетах. Картошка в ведре. Окрошка в виде целых огурцов и невареных яиц тоже там. Берите и готовьте.
– В смысле? – Олег удивленно посмотрел на свояченицу. – А ты что делать будешь?
– А я буду отдыхать, – Анна подошла к свободному шезлонгу, смахнула с него упавшие листья и легла, закрыв глаза. – Я, представьте себе, тоже устала. У меня выходной.
Света подскочила со своего места.
– Аня, ты вообще в себе? У нас дети голодные! Они не будут сырую картошку грызть! Это вообще-то свинство с твоей стороны, мы в гости приехали!
Анна приоткрыла один глаз.
– Вы приехали не в гости, Света. Вы приехали в бесплатный санаторий с обслуживанием по системе «всё включено». Только путевки вы не оплачивали. Хотите есть – кухня открыта. Не умеете готовить – доставка из ближайшей пиццерии едет минут сорок, я проверяла.
Игорь побагровел. Он вскочил с лавки и подошел к жене.
– Аня, прекрати этот цирк немедленно. Мама там чуть не плачет. Ты позоришь меня перед сестрой. Встань и иди приготовь обед, мы вечером поговорим.
– Если я встану, Игорь, то пойду собирать вещи, – ледяным тоном отозвалась Анна. – Я вызову такси и уеду в город. А ты останешься здесь со своей мамой, сестрой и ее мужем. И будешь сам объяснять им, почему на твоей даче вдруг закончилась бесплатная еда и чистая посуда.
Муж осекся. Он знал этот тон. Анна редко скандалила, предпочитая худой мир доброй ссоре, но если она начинала говорить так тихо и размеренно, значит, точка невозврата пройдена.
– Да что вы к ней привязались! – вдруг подал голос Олег, чувствуя, что назревает серьезный скандал. – Игорек, давай сами мясо пожарим, че мы, безрукие что ли? Света, иди картошки свари, не переломишься.
Света возмущенно запыхтела, но, встретившись с суровым взглядом мужа, развернулась и зашагала в дом, громко топая по деревянным ступенькам веранды.
Анна закрыла глаза и улыбнулась. Солнце приятно грело лицо, ветерок шевелил листья яблонь. Впервые за много лет на даче она действительно отдыхала.
Следующие несколько часов напоминали комедийный фильм. Из кухни доносился звон посуды, возмущенные крики Светы, которая никак не могла найти нужную терку, и оханья Антонины Павловны. У мангала суетились Игорь с Олегом. Мясо, заботливо замаринованное Анной ночью, они умудрились сначала пересушить, а потом немного спалить края.
Когда всех позвали к столу, время близилось к четырем часам дня. Анна неторопливо поднялась с шезлонга и присоединилась к семье. Окрошка оказалась нарезана огромными кусками, картошка слегка не доварилась, а шашлык приходилось усиленно жевать. Но никто не смел произнести ни слова критики. Ели молча, лишь изредка постукивая вилками.
– Ну как тебе, Аня? – с явной издевкой спросила Света, ковыряя свою диетическую грудку, которая получилась совершенно пресной. – Съедобно, госпожа барыня?
– Вполне, – невозмутимо ответила Анна. – Спасибо, что приготовили. Кстати, за собой посуду моет каждый сам. У нас теперь самообслуживание.
Свекровь демонстративно положила вилку на стол и схватилась за голову.
– Давление поднялось, – простонала она. – Игорек, проводи маму в комнату, принеси тонометр. Не могу я в такой обстановке находиться, когда родные люди как волки друг на друга смотрят.
Игорь послушно повел мать в дом, бросив на жену тяжелый взгляд. Света с Олегом быстро доели, собрали детей и ушли гулять к реке, оставив свои грязные тарелки на столе.
Анна вымыла только свою тарелку, кружку и вилку. Остальное так и осталось стоять на веранде, привлекая ос.
Воскресенье прошло в ледяном молчании. Завтрак никто готовить не стал. Света налила детям молоко с хлопьями, а взрослые перебились бутербродами с колбасой. Вещи собирали быстро и без привычных разговоров о том, как хорошо провели время.
Перед отъездом Антонина Павловна подошла к машине Игоря, где уже сидела Анна.
– Я так понимаю, нам здесь больше не рады, – поджав губы, произнесла свекровь. – Что ж, ноги моей больше не будет в этом доме. Раз невестка решила нас выжить.
– Антонина Павловна, вам здесь всегда рады, – спокойно глядя ей в глаза, ответила Анна. – Как гостям. Которые уважают чужой труд, привозят к столу гостинцы и помогают по хозяйству. А если вам нужна прислуга, то это не ко мне.
Свекровь отвернулась и пошла к станции на электричку, наотрез отказавшись ехать в одной машине с Анной. Света и Олег уехали еще раньше, сухо попрощавшись.
Всю дорогу до города Игорь молчал. Он напряженно смотрел вперед, крепко сжимая руль. Анна тоже не собиралась начинать разговор первой. Она смотрела в окно на мелькающие деревья и чувствовала небывалую легкость. Огромный камень, который она тащила на себе годами, наконец-то свалился с плеч.
В среду вечером Игорь, ужиная на кухне заказанной пиццей, прочистил горло и неуверенно начал:
– Ань, там это… выходные скоро. Что покупать будем из продуктов? Мама звонила, спрашивала, едем ли на дачу. У нее там рассада капусты не высажена. И Света вроде собиралась приехать, Олег выходной взял.
Анна отложила кусок пиццы и вытерла руки салфеткой. Она посмотрела на мужа долгим, внимательным взглядом.
– Мы поедем на дачу, Игорь. Я хочу посадить новые розы и дочитать книгу.
– А продукты? Список составить надо.
– Составляй. Посчитай, сколько нужно тебе и мне. Купи пару стейков, немного овощей, творог на утро.
Игорь нахмурился.
– А на всех остальных? Они же приедут пустые, как обычно.
– Значит, будут есть то, что найдут в лесу, – пожала плечами Анна. – Игорь, давай проясним раз и навсегда. Я больше не финансирую и не обслуживаю банкеты для твоей родни. Эта дача – наше с тобой общее имущество. Мы платили за нее вместе. Твоя мама и сестра имеют полное право приезжать туда в гости. Но теперь действуют новые правила.
Анна загнула один палец.
– Первое. Продукты они привозят сами на свою семью. Либо мы скидываемся деньгами поровну и заказываем готовую еду из города. Никаких многочасовых бдений у плиты больше не будет.
Она загнула второй палец.
– Второе. Уборка и мытье посуды делятся на всех по справедливости. Дети Светы раскидали игрушки – Света убирает. Олег оставил грязный мангал – Олег его чистит.
Игорь потер лоб руками.
– Ань, ну они же не поймут. Они привыкли, что всё всегда готово. Мама устроит скандал, Света обидится. Скажут, что мы жадные и негостеприимные.
– Пусть говорят, что хотят, – твердо сказала Анна. – Твоя задача – донести до них эту информацию до пятницы. Если они приедут и снова попытаются усесться мне на шею, я просто соберу вещи и уеду в город. И поверь, Игорь, я уеду насовсем. Я больше не позволю вытирать об себя ноги.
Игорь посмотрел на жену. В ее глазах не было ни злости, ни истерики. Только абсолютная, железобетонная уверенность в своей правоте. И в этот момент он понял, что она не шутит. Годы ее терпения подошли к концу, и теперь ему придется выбирать: комфорт его родственников или его собственный брак.
– Хорошо, – тихо сказал он, опуская глаза. – Я завтра позвоню маме. И Свете напишу. Сам всё объясню.
Следующие выходные стали настоящим испытанием для всей семьи.
Антонина Павловна приехала на электричке, демонстративно таща за собой сумку-тележку. В ней лежали пакет гречки, десяток яиц и половина батона. Она ходила по участку с оскорбленным видом, громко вздыхала и жаловалась соседям через забор на то, какие нынче пошли невестки. Анна на это не реагировала. Она занималась розами, в перчатках и панаме, с наслаждением копаясь в прогретой земле.
Света с Олегом появились ближе к обеду. Из багажника они выгрузили пакет сосисок, упаковку дешевых макарон и бутылку лимонада.
– Ну, мы много не едим, – буркнула Света, проходя мимо Анны на веранду. – Нам хватит.
Обед они готовили сами. Света варила макароны, Олег жарил сосиски. Получилось не слишком празднично, дети капризничали, требуя блинчиков и вкусного мяса, но Света, сцепив зубы, заставляла их есть то, что было. Анна и Игорь в это время ели свои сочные стейки с овощным салатом, которые Игорь сам быстро пожарил на решетке. Запах жареного мяса витал в воздухе, заставляя Олега то и дело сглатывать слюну.
– Игорек, угости племянников мяском, – не выдержала Антонина Павловна, с жалостью глядя на внуков.
Игорь молча отрезал половину своего стейка, разделил на два кусочка и положил детям на тарелки. Свой кусок Анна доела до конца, не испытывая ни малейших угрызений совести.
Когда пришло время мыть посуду, Света попыталась по привычке оставить сковородку из-под сосисок в раковине.
– Светлана, – окликнула ее Анна, проходя мимо с лейкой. – Губка слева, средство справа. Засохнет – отмывать будет сложнее.
Золовка злобно сверкнула глазами, но молча вернулась к раковине.
К концу лета ситуация окончательно стабилизировалась. Поняв, что бесплатная столовая закрылась навсегда, Света и Олег стали приезжать гораздо реже. Оказалось, что ехать за город, чтобы самим там готовить и убирать, им совсем не хочется. Они предпочитали проводить выходные в городских парках или ездить к друзьям.
Антонина Павловна смирилась с новыми порядками. Она привозила с собой продукты, сама варила себе супы и даже перестала критиковать Анну, поняв, что любые претензии разбиваются о спокойное равнодушие невестки.
В один из теплых сентябрьских вечеров Анна сидела на веранде. Она укутала ноги мягким пледом, пила горячий чай с чабрецом и смотрела, как в саду медленно опадают желтые листья яблонь. В доме было тихо. Игорь читал новости в планшете, Антонина Павловна уехала домой еще утром.
Анна сделала глоток ароматного чая и улыбнулась своим мыслям. Оказалось, что для того, чтобы стать счастливой на собственной даче, не нужно было строить высокий забор или скандалить до хрипоты. Нужно было просто один раз сказать твердое «нет» и перестать быть удобной для всех, кроме себя. Жизнь сразу заиграла новыми красками, а выходные наконец-то стали тем, чем и должны были быть – временем для отдыха.
