В квартире у Сомовых жил кот Василий. Серый, упитанный, с видом человека, который всё понял про эту жизнь, но решил не делиться. Василий лежал на подоконнике и смотрел во двор с выражением глубокого философского безразличия. Иногда переводил взгляд на Леру. Потом обратно. Как будто сочувствовал, но вслух не хотел говорить.
В тот вечер Лера пришла с работы в половине седьмого. Артём ещё не приехал – предупредил, что задержится. Это было привычно. Артём часто задерживался. По делам, разумеется.
Хотя, заботило его в последние дни только одно дело – новая любовь. Лера знала, Артем сам признался, и их дальнейшая совместная жизнь дала серьезную трещину. Но Лера события не торопила, решив – будь, что будет.
Она ужинала, читала что-то в телефоне и думала о том, что надо купить новые шторы.
Около восьми в замке повернулся ключ.
Артём вошёл. За ним молодая красотка. Высокая, светловолосая, в короткой куртке и с видом человека, которого пригласили на новоселье.
Артём снял куртку. Повесил на вешалку. Посмотрел на Леру с выражением человека, который долго репетировал эту сцену и вот дождался.
– Привыкай, – сказал он. – Теперь так будет.
Девушка огляделась. Прошлась взглядом по коридору, по кухне, по Лере. Улыбнулась по-хозяйски – мол, неплохо, жить можно.
Василий на подоконнике приоткрыл один глаз.
Лера убрала тарелку со стола.
Артём, кажется, ждал слёз. Или крика. Или хотя бы дрожащего голоса с вопросом «как ты мог». Он был к этому готов. Целый арсенал ответов наготове.
Но Лера молча взяла телефон. Встала и прошла в комнату.
Артём переглянулся с девушкой.
Девушка пожала плечами.
Василий закрыл глаз обратно.
Девушку звали Карина.
Это выяснилось само собой – минут через десять, когда она прошла на кухню, открыла холодильник и сказала:
– Артём, тут почти ничего нет.
Артём кашлянул.
– Не переживай, Кариночка, сейчас разберёмся.
Лера сидела в комнате с телефоном. Василий перебрался с подоконника на диван и устроился рядом с таким видом, будто решил поддержать, но без лишней демонстрации.
С кухни слышалось звяканье посуды. Потом голос Карины:
– А где у вас сковородка?
Артём зашёл в комнату. Встал в дверях. Посмотрел на Леру с выражением, которое трудно было назвать торжеством – скорее настороженностью. Он ожидал продолжения. Сцены. Хоть чего-нибудь.
Лера подняла голову.
– Сковородка в нижнем ящике, – сказала она спокойно. – Слева.
Артём моргнул.
– Лер…
– Иди, – сказала она. – Ей неудобно стоять и ждать.
Он ушёл.
Лера опустила взгляд в телефон. Ничего не читала.
Через полчаса с кухни потянуло жареным луком. Карина готовила. Это было неожиданно – в том смысле, что Лера как-то не рассматривала эту ситуацию с бытовой стороны. А вот Карина, видимо, рассматривала. Она с уверенностью хозяйничала на чужой кухне, двигала кастрюли, открывала шкафчики.
Василий не двигался. Только уши его слегка повернулись в сторону кухни – машинально, как антенны.
Потом в коридоре раздались шаги. Артём заглянул снова:
– Мы поужинаем. Ты будешь?
Пауза была короткой. Ровно такой, чтобы не выглядеть растерянностью.
– Нет, – сказала Лера.
Артём исчез.
Они ужинали на кухне. Слышны были голоса – тихий Карины, громкий Артёма, звук ложки о тарелку. Обычный звук. Семейный, почти. Лера подумала мельком, что Артём всегда ел громко, она делала ему замечания первые лет пять. Потом перестала.
Лера встала. Прошла в прихожую, достала демисезонное пальто и вышла на лестничную площадку. Просто подышать.
На площадке пахло кошками и чьим-то супом. Лера облокотилась на перила. Смотрела вниз, где лестница уходила в темноту.
Квартира оформлена на неё – это правда. Артём настоял когда-то, чтобы на неё: так надёжнее, говорил, мало ли что. Имел в виду, конечно, своих кредиторов. Но никак не вот это.
Лера достала телефон. Открыла контакты. Нашла нужный номер – риелтор, с которым они когда-то смотрели дачные участки. Он, кажется, занимался и квартирами.
Не позвонила. Пока.
Потом вернулась домой.
На кухне стихло. Артём и Карина переместились в гостиную, оттуда слышался телевизор. Лера прошла мимо. Они не обернулись. Или сделали вид.
Она легла. Лежала и смотрела в потолок.
Василий запрыгнул к ней, потоптался немного и лёг на ноги – тяжело и основательно, как маленький якорь. Лера не прогнала его.
За стеной негромко бубнил телевизор.
Лера думала. Не о том, что произошло – это она поняла быстро, в первые же минуты, как только хлопнула входная дверь и в коридоре появилась Карина с её хозяйской улыбкой. Она думала о другом.
О том, что откладывала слишком долго. Ради семьи, ради покоя, ради того, чтобы не делать резких движений. Ради чего-то, что называлось «пусть само рассосётся». Не рассосалось. А резких движений так и не потребовалось – жизнь сама сделала их за неё. Без предупреждения.
Вот тут она и написала сообщение.
«Добрый вечер. Мы общались по поводу дачи – вы помните? Хотела уточнить: квартирами тоже занимаетесь?»
Ответ пришёл через три минуты.
«Конечно. Когда вам удобно поговорить?»
Лера подумала секунду.
«Завтра с утра».
Отложила телефон. Закрыла глаза.
Утром Артём вышел первым. Поставил воду. Лера уже сидела за столом. Он смотрел на неё изучающе, как будто ждал, что за ночь что-то должно было сдвинуться. Поникнуть. Сломаться.
– Надо поговорить, – сказал он.
– Да, – согласилась Лера.
Она не торопила. Смотрела на него ровно, без злости, без обиды.
Артём, кажется, почувствовал что-то не то. Поставил кружку. Снова посмотрел на неё.
– Ты чего молчишь?
– Жду. Ты же хотел поговорить.
За дверью спальни послышалось движение – Карина просыпалась.
Артём обернулся на звук. Потом снова на Леру.
– Артём, – сказала она спокойно. – Квартира оформлена на меня. Ты помнишь?
Он помнил. По тому, как изменилось его лицо, помнил хорошо.
– И что? – спросил осторожно.
Лера помолчала секунду.
– Ничего, – сказала она. – Просто уточнила.
Василий на подоконнике зевнул. Широко, не стесняясь.
За окном шёл мелкий дождь.
Риелтора звали Игорь Павлович. Приятный мужчина лет пятидесяти пяти, с кожаным блокнотом и манерой говорить тихо, как в больнице.
Он пришёл в одиннадцать утра.
Ровно в одиннадцать Лера открыла дверь, и Игорь Павлович вошёл с видом человека, который бывал в разных квартирах и давно знал: хозяева всегда нервничают. Одни нервничают громко, другие тихо. Эта женщина нервничала очень тихо. Почти незаметно. Игорь Павлович таких уважал.
Артём ещё не успел понять, кто пришёл.
Он вышел из спальни в майке, с кружкой, и увидел в коридоре незнакомого мужчину с блокнотом. Лера стояла рядом и говорила ровным голосом:
– Вот здесь прихожая – восемь метров, потолки три двадцать, окно на восток.
– Лер, – сказал Артём. – Это кто?
Лера обернулась.
– Игорь Павлович. Риелтор.
Пауза была длинной. Секунды три, не меньше.
– Какой риелтор?
– Обычный, – сказала Лера. – Квартиру смотрит.
Артём поставил кружку на тумбочку.
– Ты с ума сошла?
Лера не ответила. Она повернулась к Игорю Павловичу и продолжила:
– Пройдёмте в комнаты. Тут гостиная восемнадцать метров, угловая, два окна.
Игорь Павлович кивнул и прошёл. Он был профессионалом. Он видел разное. Однажды продавал квартиру, где за стеной плакал ребёнок всё время показа. Другой раз хозяин ходил следом и бормотал под нос молитву. Здесь было тихо. Это уже хорошо.
– Лера! – Артём пошёл следом. – Я с тобой разговариваю!
– Я слышу, – сказала она, не оборачиваясь.
– Ты вообще понимаешь, что делаешь?!
– Показываю квартиру.
Игорь Павлович деликатно отошёл к окну и стал смотреть во двор. Со стороны выглядело так, словно ему срочно понадобилось пересчитать все припаркованные машины – каждую в отдельности, не торопясь.
Из спальни вышла Карина. Встала в дверях, затянув пояс халата. Посмотрела на Артёма, на Леру, на незнакомого мужчину у окна. Картина складывалась медленно – кусочек за кусочком, как пазл, в котором не хватает одной важной детали.
– Что происходит? – спросила она.
– Квартиру продает, – ответил Артём. Голос у него был уже другой. Не громкий. Тихий и растерянный, совсем непохожий на тот, которым он вчера вечером произносил «привыкай».
– Как продает?
– Видимо, вот так, – сказал он.
Карина посмотрела на него долго, с выражением человека, который начинает понимать, что въехал не в ту историю. Совсем не в ту.
Василий вышел из комнаты, прошёл через весь коридор деловой походкой, понюхал ботинки Игоря Павловича и удалился обратно. Игорь Павлович проводил его взглядом.
– Кот ухоженный, – заметил он.
– Одиннадцать лет уже, – сказала Лера.
– Артём, – произнесла она затем, не повышая голоса. – Ты сказал квартира твоя.
Он смотрел на неё. Долго. Как будто видел впервые – или как будто только сейчас разглядел что-то, что всегда было, просто он не смотрел в ту сторону. Не считал нужным.
– Это и ее квартира тоже, – сказал он. – Мы же двадцать пять лет…
Игорь Павлович снова кашлянул.
– Может, я чуть позже зайду? – предложил он осторожно. Человек с опытом.
– Нет, – сказала Лера. – Всё в порядке. Пройдёмте на кухню, я покажу планировку.
Карина всё ещё стояла в дверях спальни. Она ждала, что Артём что-то скажет. Возьмёт ситуацию в руки – как вчера вечером, когда открывал входную дверь с таким видом, будто весь мир у него в кармане, и в этом кармане наверняка есть место ещё для одного человека.
Артём молчал.
Он стоял посреди коридора в майке, с пустыми руками, без единого слова – и смотрел вслед Лере, которая уже шла на кухню и спокойно рассказывала:
– Кухня четырнадцать метров, встроенная техника, газ, окно во двор, тихий район, соседи нормальные.
– Артём, – тихо позвала Карина.
Он не ответил. Смотрел в сторону кухни, откуда доносился ровный голос Леры. Совершенно спокойный – как будто ничего особенного не происходило. Просто женщина показывала свою квартиру.
Василий устроился на подоконнике и принялся умываться – тщательно, невозмутимо, лапа-ухо-лапа-щека, как делал это каждое утро последние одиннадцать лет. Независимо ни от чего.
Игорь Павлович вышел из кухни, сделал несколько пометок в блокноте и произнёс негромко:
– Хорошая квартира. Таких сейчас мало. Думаю, желающих будет предостаточно. Уйдёт быстро.
Лера кивнула.
– Я так и думала, – сказала она.
Артём в коридоре не шевелился.
Игорь Павлович ушёл в половине первого. Оставил визитку на тумбочке в прихожей – аккуратно, рядом с ключами и сказал, что позвонит завтра. Пожал Лере руку. Кивнул Артёму. Артём кивнул в ответ механически, как человек, которого разбудили и попросили сделать что-то простое, а он сделал, не понимая зачем.
Дверь закрылась.
В квартире стало очень тихо.
Карина вышла из комнаты с сумкой. Небольшой, дорожной, той, с которой пришла вчера вечером. Молча прошла по коридору. Остановилась у зеркала, поправила волосы. Потом сказала не Лере, не Артёму, скорее зеркалу:
– Я не знала, что квартира общая.
Лера промолчала. Что тут скажешь. Теперь знает.
Карина взяла куртку. Открыла дверь. Оглянулась на Артёма один раз, коротко, без выражения и вышла.
Щёлкнул замок.
Артём стоял в коридоре. Всё там же, где стоял последние полтора часа. Выражение человека, у которого аккуратно убрали почву из-под ног, пока он смотрел в другую сторону.
– Лер, – сказал он .
– Да, – отозвалась она из комнаты.
– Ты серьёзно?
Лера подняла голову. Посмотрела на него спокойно.
– Я всегда серьёзно, Артём.
Он стоял в дверях и молчал.
Потом вздохнул. Ушёл на кухню.
Лера вернулась к телефону. Игорь Павлович уже прислал короткое сообщение: первые просмотры можно назначить на следующей неделе, спрос хороший, район ценится.
Лера написала: «Договорились».
Отложила телефон. Посмотрела в окно. За стеклом блестел мокрый двор – ни одного прохожего, только голые ветки и скамейка с лужей посередине. Обычный вид. Привычный. Она смотрела на него двадцать пять лет.
Василий спрыгнул с подоконника, прошёл по комнате и лёг у неё в ногах – тяжело и основательно. Как и всегда.
