Звон вилки о фаянсовую тарелку в наступившей тишине показался оглушительным.
Свекровь, Тамара Васильевна, брезгливо отодвинула от себя порцию запеченной с картошкой курицы. На ее массивной груди при каждом вздохе ослепительно переливался крупный кулон с бриллиантовой крошкой — совершенно новая, неприлично дорогая вещь.
— Знаешь, Игорек, — протянула она, не глядя на меня. — В нашей семье на десятую годовщину свадьбы всегда подавали осетрину. И икру. А этот ваш… — она подцепила ногтем листик укропа, — …студенческий стол с крабовым салатиком и куриными ножками — это даже не смешно. Перед родственниками стыдно.
За столом сидело десять человек. Тетки Игоря, пара наших общих друзей. Все неловко замерли, перестав жевать.
Игорь, мой муж, густо покраснел. Он ненавидел выглядеть плохо в глазах родни. Вместо того чтобы перевести всё в шутку, он с силой сжал салфетку, повернулся ко мне и прошипел сквозь зубы так, чтобы слышали все:
— Оля, это реально позор. Мы звали людей на нормальный ужин! Быстро извинись перед матерью и гостями за эту нищету в тарелках!
Воздух в комнате сперло. Я почувствовала, как под столом подруга Света тревожно сжала мое колено, безмолвно предлагая помощь.
Мой муж сидел с красным от гнева лицом, уверенный, что я сейчас, как обычно, начну лепетать извинения, краснеть, ссылаться на усталость после работы и брать вину на себя. Ведь я всегда сглаживала углы. Я была «мудрой женой».
Я посмотрела на стол. Да, он был очень простым. Оливье, селедка под шубой, мясная нарезка из супермаркета по акции и курица. Бюджет на всё про всё составил ровно четыре тысячи рублей.
А теперь о том, почему так вышло.
Три дня назад я обнаружила, что с нашего общего накопительного счета, где лежали отложенные на юбилей восемьдесят тысяч, исчезли почти все деньги. Игорь, потупив взор, заявил, что у мамы случился «гипертонический криз из-за стресса», и ей срочно понадобилась путевка в элитный санаторий.
Я проглотила обиду, отменила бронь в ресторане, купила продуктов на оставшиеся копейки и двое суток стояла у плиты. Но сегодня, когда Тамара Васильевна величественно вплыла в нашу квартиру, я поняла, что у нее на шее висит тот самый «санаторий».
Она хвасталась кулоном прямо в прихожей. Игорь тогда отвел глаза и юркнул на кухню. Он потратил деньги нашей годовщины на цацку для мамы, чтобы заслужить ее похвалу, а меня оставил выкручиваться, чтобы потом еще и унизить.
В груди вместо привычной обиды разлился арктический холод.
Я мягко освободила свое колено от руки подруги. Взяла хрустальный фужер с недорогим шампанским, медленно встала и постучала по стеклу десертной ложечкой.
Дзынь. Дзынь. Дзынь.
Гости вздрогнули и уставились на меня. Игорь нахмурился, не понимая, что я творю.
— Дорогие гости, — мой голос звучал звонко, ласково и абсолютно уверенно. Ни капли дрожи. — Мой муж абсолютно прав. Я действительно должна извиниться за этот скромный стол. Курица вместо осетрины — это не наш масштаб.
Свекровь победно ухмыльнулась, отпивая из бокала. Игорь расправил плечи.
— Но, — я лучезарно улыбнулась Тамаре Васильевне, — у этого убогого меню есть одна очень важная, я бы даже сказала, благородная причина. И раз уж мы все тут одна большая семья, я не могу больше скрывать правду.
— Оля, сядь, — вдруг как-то нервно дернулся муж, уловив в моем тоне опасные нотки.
— Нет-нет, Игорек, мама же должна знать, какие у нее любящие дети! — я подняла бокал выше. — Друзья! Мы с Игорем долго думали, как отметить наше десятилетие. У нас были отложены приличные деньги на ресторан. Но потом Игорь сказал гениальную фразу: «Оля, мы-то поедим и забудем, а маме скоро шестьдесят. Ей нужны положительные эмоции!».
В глазах свекрови мелькнуло непонимание. Она замерла с приоткрытым ртом.
— И тогда, — я обвела взглядом притихших гостей, — мы приняли совместное решение. Мы отменили ресторан. Мы купили продукты по акции. И все до копейки деньги — почти восемьдесят тысяч рублей — Игорь потратил на этот великолепный, потрясающий кулон с бриллиантами, который сейчас так красиво сверкает на груди нашей любимой Тамары Васильевны!
За столом повисла тишина такой плотности, что казалось, в ней можно завязнуть. Тетка Игоря, сидевшая напротив, выронила вилку и во все глаза уставилась на грудь сестры.
Свекровь побледнела. Она медленно подняла руку и рефлекторно прикрыла ладонью свой кулон, словно он вдруг стал раскаленным.
— Что?.. — только и смогла выдавить она. Игорь втянул голову в плечи. На его лбу выступили крупные капли пота.
— Да-да, Тамара Васильевна! — я продолжала сиять. — Мы пожертвовали нашим праздником ради вас. Поэтому кушайте салатик, не стесняйтесь. В каждой ложке этого оливье — наша безмерная любовь к вам. Мы с мужем готовы есть пустую картошку, лишь бы вы носили бриллианты. За маму! Пьем до дна!
Я демонстративно выпила шампанское. Остальные гости даже не притронулись к бокалам. Все переводили тяжелые, осуждающие взгляды с Игоря на его мать.
Ситуация перевернулась на 180 градусов за одну минуту. Теперь этот стол не был моей позорной недоработкой. Теперь он был молчаливым памятником безграничной жадности свекрови, которая щеголяет в бриллиантах, заставив сына отнять деньги у жены на годовщину, и еще имеет наглость жаловаться на отсутствие икры.
— Игорь… это правда? — тихо, с ледяным осуждением спросила тетка, глядя на потеющего племянника. — Ты забрал деньги с юбилея жены, чтобы купить матери цацку? А нам тут концерты устраиваете?
— Я… это… я не… — Игорь начал заикаться, переводя затравленный взгляд с родственников на мать. Тамара Васильевна, красная как рак, резко вскочила. Стул с грохотом отлетел назад.
— У меня… давление, — сдавленно прохрипела она. — Я, пожалуй, пойду.
Она не стала прощаться. Просто схватила сумочку и, не поднимая глаз на родственников, выскочила в коридор. Хлопнула входная дверь.
Игорь сидел, уткнувшись взглядом в пустую тарелку, раздавленный, униженный, выставленный перед всей родней инфантильным глупцом. Гости молчали, но в их глазах читалась явная поддержка в мою сторону.
Я спокойно села на свое место, подцепила на вилку кусочек той самой курицы, из-за которой всё началось, и отправила в рот. — Знаете, а по-моему, курочка удалась, — громко сказала я. — Светочка, передай мне, пожалуйста, еще вон того салатика. Праздник всё-таки.
И я принялась ужинать с таким аппетитом, какого у меня не было последние десять лет.
