— Ты вечно всё пересаливаешь.
Николай недовольно отодвинул от себя тарелку. Кусок жареной свинины сиротливо лежал на краю фаянсового блюдца.
— Нормально приготовить сложно?
Татьяна молча смахнула крошки со стола в ладонь. Она только что вернулась со смены в пекарне. Сил спорить совершенно не оставалось. Ноги гудели после двенадцати часов на ногах.
— Я пашу как проклятый! — не унимался бывший муж. — Мясо жёсткое, жевать невозможно. Для кого стараюсь вообще? Прихожу в дом, а тут подошва на ужин.
— Не нравится — не ешь.
Она кивнула в сторону плиты.
— Кастрюля там, сковородка там. Вперёд. У плиты стоять не запрещаю.
Развелись они два года назад. Из-за его бесконечных придирок, лени и тотального нежелания брать на себя хоть какую-то ответственность за семью. Но съезжать Коле оказалось решительно некуда. Свою долю от продажи старой родительской дачи он благополучно спустил на сомнительный бизнес с какими-то перекупщиками. Прогорел за пару месяцев. В итоге явился к ней с вещами.
Ради мальчишек, Дениса и Максима, она тогда уступила. Думала, поживет месяц-другой, встанет на ноги и снимет жилье. Месяц растянулся на год. Потом на второй.
Николай плотно осел на диване в её гостиной. Алименты он, естественно, не платил ни разу, прикрываясь извечной отговоркой про временные трудности.
— Мы же под одной крышей живём, Танюш, всё в дом.
Так он любил повторять, когда речь заходила о деньгах. Только вот «в дом» приносила исключительно Татьяна.
— Пашешь ты исключительно на диване перед телевизором, — бросила она, сполоснув пальцы под краном.
— Опять начинаешь?
— За коммуналку в этом месяце твоя половина где?
Николай картинно закатил глаза.
— Я на мели, Тань. Временные трудности с заказчиками. Сама понимаешь, сейчас рынок стоит. Надо немного перетерпеть. Большие деньги быстро не делаются.
— Мы это «немного» терпим уже второй год.
Она прислонилась спиной к кухонному гарнитуру.
— Максиму нужны новые кроссовки. У старых подошва отклеилась. Денису на школьную экскурсию сдавать до пятницы. У меня печатный станок в кладовке не стоит, Коля.
— Я для пацанов стараюсь!
Он повысил голос, демонстрируя крайнюю степень оскорбленного достоинства.
— Весь в долгах как в шелках, кручусь, варианты ищу! Инвестирую в будущее! А ты меня куском свинины попрекаешь. Да я этот кусок…
Он не договорил. В кухню влетел двенадцатилетний Денис.
— Пап, ты обещал на выходных в парк на аттракционы!
Сын с ходу выдал свою главную надежду на эту неделю. Николай тут же сменил тон на мягкий и снисходительный.
— Дениска, давай не на этих выходных. Папка пока в минусе, проект крупный завис. Партнеры подводят.
Он погладил сына по плечу.
— Мать купит билеты, если захочет, а я пока пас. Но как только сделка выгорит — мы весь парк арендуем. Понял?
Татьяна плотно закрыла рот. Оно и понятно. Очень удобно быть хорошим и щедрым отцом в мечтах, когда все реальные расходы лежат на бывшей жене.
Николай, посчитав разговор оконченным, взял с тарелки кусок хлеба и ушёл на балкон. Звонить.
В последнее время он часто уединялся там по вечерам. Разговаривал вполголоса, прикрывая дверь, и иногда глупо хихикал. На вопросы Татьяны отвечал коротко — «по бизнесу».
Татьяна выдохнула и взялась за швабру.
Спорить с ним было бесполезно. Все равно что воду в ступе толочь. Он всегда умел выставить себя жертвой обстоятельств, а её — меркантильной мещанкой, которая ничего не понимает в высоких материях.
Она прошлась влажной тряпкой по коридору и зашла в гостиную.
Под диваном, на котором обитал бывший муж, вечно скапливалась пыль. Николай имел отвратительную привычку зашвыривать туда свои носки, тапки и пустые пачки от чипсов.
Татьяна наклонилась, просунула швабру поглубже. Палка упёрлась во что-то плотное. Не тапок. И не пластиковая бутылка.
Она опустилась на колени и просунула руку под пыльную обивку. Нащупала гладкий картон.
Вытащила на свет плотный бумажный конверт, перетянутый аптечной резинкой.
Она присела на край журнального столика. Конверт был неестественно тяжёлым.
Внутри оказалась внушительная пачка наличных. Крупные купюры, аккуратно сложенные одна к другой. Денег было много. Очень много для человека, который час назад жаловался на зависшие проекты и отсутствие средств на кроссовки родному сыну.
Рядом с деньгами лежал сложенный вдвое лист бумаги.
Татьяна развернула распечатку.
Обычная бронь.
«Санаторий «Морской берег». Сочи. Двухместный номер люкс. Гости: Николай… и Кристина».
Даты заезда значились с послезавтрашнего дня. Оплачено полностью.
Ниже шли детали тарифа: трехразовое питание, спа-процедуры, трансфер от аэропорта. Всё по высшему разряду.
Татьяна уставилась в стену.
В квартире было тихо. Только с балкона доносилось приглушенное бормотание бывшего мужа, который, видимо, прямо сейчас обсуждал с этой самой Кристиной грядущий отдых.
Алиментов от него она не видела ровно двадцать четыре месяца. На продукты он скидывался со скрипом, заявляя, что ест мало и вообще неприхотлив. Коммуналку игнорировал. Зато на Сочи и люкс с какой-то барышней деньги нашлись.
Причём прятал он их под её же диваном. В её квартире. Пока каждый вечер бесплатно трескал её ужин.
Никаких скандалов. Никаких истерик.
Она просто молча пересчитала купюры. Сумма оказалась приличной. Даже если вычесть стоимость путевки, там оставалось с лихвой на всё то, что он задолжал своим детям за эти годы. А если посчитать аренду комнаты, которую он по факту занимал, то он ещё и должен оставался.
Татьяна сунула распечатку брони обратно в пустой конверт. Задвинула его ногой глубоко под диван, туда, где было больше всего пыли.
А пачку купюр убрала в карман домашних штанов.
Она спокойно домыла полы, приняла душ и легла спать. Спала она этой ночью на удивление крепко. Без привычной тревоги о том, чем кормить детей до зарплаты.
Утром Николай встал необычно рано.
Он пребывал в прекрасном расположении духа. Насвистывая себе под нос весёлый мотивчик, он запихивал вещи в спортивную сумку.
Татьяна пила кофе у окна, молча наблюдая за этими сборами.
— Я завтра уеду на пару дней.
Он бросил это мимоходом, стараясь не смотреть ей прямо в глаза.
— По работе. В область.
— Надолго?
Она поинтересовалась этим без всякого выражения.
— Дней на десять. Объект сложный, заказчик капризный. Надо всё лично проконтролировать. Без меня там строители такого наворотят, потом не расхлебаешь.
Он застегнул молнию на сумке. Затем полез в карман джинсов и с барского плеча выложил на стол две мятые купюры.
— Вот. По тысяче пацанам. Больше нет, Танюш, честно. Сам на подсосе еду. Макароны варить буду на объекте. Держитесь тут.
Татьяна смотрела на эти две бумажки.
Мужчина, у которого под диваном лежала сумма, сопоставимая с полугодовой зарплатой бюджетника, оставлял своим детям две тысячи рублей на десять дней. И при этом искренне верил в свою правоту.
— Ты куртку мою синюю в стирку закинь, ладно?
Он поправил воротник рубашки перед зеркалом.
— И к моему приезду борща навари. С дороги всегда горяченького хочется.
— Конечно, Коля.
Татьяна мягко улыбнулась.
— Удачной дороги. Смотри, не перетрудись на объекте. Береги себя.
— Постараюсь!
Бодро отозвался бывший муж. Он подхватил сумку. Порог скрипнул под его ногой, и входная дверь закрылась.
Татьяна подошла к столу. Взяла две тысячи и положила их в копилку младшего сына. Затем достала из кармана толстую пачку купюр.
Она зашла в детскую. Денис и Максим только проснулись и лениво собирали конструктор на ковре.
— Мальчишки.
Она позвала их негромко. Дети подняли головы.
— Доставайте рюкзаки. Бросайте в них летние вещи, плавки и футболки.
Денис недоверчиво прищурился.
— Мам, зачем?
— Мы летим на море. Завтра утром.
— А папа сказал, денег нет. Мы же в минусе.
Татьяна усмехнулась.
— Папа ошибся. Проект неожиданно принес дивиденды.
Через три дня Татьяна сидела на пластиковом шезлонге.
Море приятно шумело, перекатывая мелкую гальку. Южное солнце ласково припекало плечи. Дети с визгом строили огромный замок из мокрого песка у самой кромки воды.
Татьяна поправила солнцезащитные очки. Ей давно не было так спокойно и легко. Никаких смен, никакой готовки для вечно недовольного нахлебника. Только шум прибоя и крики чаек.
В пляжной сумке вдруг настойчиво завибрировало.
Пришло сообщение. Затем еще одно. И еще, целой очередью.
Она неторопливо достала телефон. Дисплей вспыхнул от восемнадцати пропущенных вызовов.
«Ты где?!» — прилетело первое сообщение от Коли.
Следом упало второе, набранное явно трясущимися от злости руками:
«Куда ты дела то, что лежало в конверте?! Ты совсем страх потеряла?!»
Татьяна прочитала текст. Губы сами растянулись в улыбке.
Она ярко представила себе эту картину. Как Николай мечется по пустой квартире, в панике заглядывая под диван. Как понимает, что билеты оплачивать нечем. И как его Кристина, вероятно, ждет в аэропорту с собранными вещами, обрывая ему телефон.
А он не знает, как объяснить ей, что богатый бизнесмен вдруг остался без копейки.
Она неторопливо набрала ответ:
«Какие деньги, Коля? Ты же на мели. Макароны варишь на объекте».
Экран снова замигал. Николай начал печатать длинный ответ, потом сбросил, потом попытался позвонить. Она молча сбросила вызов.
Пришло новое сообщение:
«Кристина меня бросила! Она уехала домой! Ты понимаешь, что ты натворила?! Ты мне жизнь сломала!»
Татьяна лениво потянулась на шезлонге. Набрала последнее сообщение:
«Мы в Сочи. Погода — шик. Море тёплое. Считай это оплатой за два года твоего проживания и еды. И да, вещи свои собери до среды. Я вернусь — чтобы духу твоего в моей квартире не было».
Она закрыла чат. Бросила телефон обратно на дно пляжной сумки и откинулась на спинку шезлонга.
Максим как раз прибежал показать красивую белую ракушку. Татьяна взяла её в руки и подумала, что жизнь, наконец-то, налаживается.
