— А всё уходит как в чёрную дыру!
Полина смахнула хлебные крошки с обеденного стола. Влажная тряпка зацепила плотный бордовый ежедневник.
Галина Петровна оставила его утром, когда торопилась в поликлинику. Полина машинально поправила обложку, книжица раскрылась на заложенной странице. Женщина не сразу поняла, что видит. Точная калькуляция её, Полининых, расходов была вычерчена в столбцы красной пастой.
«Кофе в пекарне. Крем для лица. Новая куртка. Посиделки с подругами».
Напротив каждой строчки стояли галочки и были приписаны суммы. Приличные суммы.
Полина оперлась о край стола. Ипотеку они с Вадимом платили поровну. На продукты скидывались. Свои личные деньги она тратила так, как считала нужным. Свекровь гостила у них вторую неделю, якобы для обследования. Но как она могла знать точные цифры? Полина чеки по карманам не разбрасывала.
Повернулся ключ в замке.
Дверь скрипнула, донеслись голоса. Вадим и Галина Петровна вернулись из города. Полина не стала закрывать ежедневник. Оставила его лежать по центру кухонного стола, а красную ручку положила рядом.
— Полиночка, мы дома! — вкрадчиво донеслось из прихожей.
Галина Петровна вошла на кухню первая. При полном параде, губы подкрашены, на пальце блестит перстень с камнем. Следом втиснулся Вадим, стягивая куртку.
— Чайник поставишь? — мимоходом поинтересовался он.
Полина кивнула на стол.
— Что это? — непонимающе спросил муж.
— Вот и мне интересно, — ядовито отозвалась Полина. — Галина Петровна, вы не хотите пояснить свою бухгалтерию?
Свекровь осеклась. Её взгляд упёрся в разворот. Краска на секунду отлила от лица пожилой женщины, но она тут же гордо выпрямилась. Никакого чувства вины. Как истинный контролёр, пойманный на проверке.
— А что тут пояснять, деточка? — с нажимом произнесла свекровь. — Я за бюджет сына переживаю.
— Мой бюджет в порядке, — сухо заметила Полина.
— Он пашет как проклятый! — зазвенел голос Галины Петровны. — А ты деньжищи разбазариваешь налево и направо. Я всё посчитала. Это же уму непостижимо!
— Мои деньжищи, — чеканя каждое слово, поправила Полина. — Я зарабатываю сама. И трачу свои.
— В семье всё должно быть общее! — рявкнула свекровь. — А ты то эклеры дорогущие трескаешь, то тряпки покупаешь. Пока Вадик вон в старых ботинках ходит.
Полина сузила глаза.
Эклеры. Она покупала их три дня назад, по дороге с работы. Оплачивала картой. Коробку съела в машине, домой даже не заносила.
— Откуда вы знаете про эклеры? — голос подвёл, прозвучав слишком резко.
На кухне стало неуютно. Свекровь метнула быстрый взгляд на сына. Вадим нервно переступил с ноги на ногу и уставился на свои ботинки.
Вот, значит, где собака зарыта!
— Вадим? — Полина шагнула к мужу. — Ты что, банковское приложение моё ей показывал?
— Полин, ну не начинай, — сбивчиво забормотал муж, пятясь к проёму. — Мама просто попросила посмотреть, куда деньги уходят.
— Куда уходят мои деньги?
— Мы же на досрочное погашение копим, — торопливо добавил он. — А ты транжиришь. Я скриншоты скинул. Для анализа.
Полина приоткрыла рот.
Её собственный муж, пока она спала или была в душе, залезал в её телефон. Делал снимки экрана выписок по её личной карте. И отправлял мамочке для «анализа». А та сидела на их же кухне и выводила цифры красной пастой.
— Класс, как ты всё красиво переиграл! — едкое признание поражения вырвалось само собой.
— А что такого? — снова вмешалась свекровь, перетягивая одеяло на себя. — Ты от мужа крысятничаешь!
— Я не крысятничаю, я живу на заработанное.
— Должна в общий котел всё до копейки отдавать, раз ипотека! — запричитала Галина Петровна. — На свои хотелки будь добра сама и зарабатывай, а то пристроилась на шее!
— На чьей шее? — Полина почувствовала, как внутри закипает глухая ярость. — Я вношу половину платежа. Половину коммуналки. И покупаю половину продуктов. Где тут шея?
— Вадик больше получает! — не сдавалась мать. — И вообще, мужик в доме главный. Он должен контролировать траты. А ты как стрекоза из басни.
Полина перевела тяжелый взгляд на Вадима.
— Ты тоже так считаешь? Что я на твоей шее сижу?
Муж отвел глаза.
— Ну Полин, — протянул он примирительно. — Мама отчасти права. Мы могли бы больше откладывать. А ты три тысячи на крем какой-то спустила. Я в интернете загуглил название из чека.
Это было уже слишком.
— Разговор окончен, — осадила их Полина.
Она взяла со стола красную ручку. Жирно, накрест перечеркнула страницу с выверенными столбцами. Галина Петровна возмущенно ахнула.
— Значит так, аналитики, — Полина бросила ручку поверх испорченного графика. — Раз у нас такой строгий учет. С этого дня моя зарплата — это исключительно моя зарплата.
— В смысле? — не понял Вадим.
— В общий котел я перевожу точно половину платежа по банку, — отчеканила она. — Коммуналку делим пополам до рубля.
— А продукты? — опешил муж.
— А продукты каждый покупает себе сам. Чтобы мои дорогущие эклеры вас больше не смущали. И кремы тоже.
— Ты на старости лет свихнулась! — заголосила свекровь, хватая свой ежедневник и прижимая его к груди. — Вадик, ты посмотри на неё! Она же нас по миру пустит!
— Пусть пускает, — огрызнулся Вадим. — Посмотрим, как она на одних эклерах протянет.
— Две бабы в одном доме, я говорила! — продолжала причитать Галина Петровна, уходя в гостевую комнату.
Вадим попытался что-то добавить, шагнул к жене, но Полина просто обошла его по дуге и скрылась в спальне. Ей нужно было собираться во вторую смену.
Она сдержала слово.
Утром следующего дня Полина заехала в супермаркет. Купила сыр, фермерский творог, куриную грудку, свежие овощи и контейнер с любимыми пирожными. Дома она вымыла до блеска верхнюю полку холодильника и тщательно составила свои припасы.
Нижние полки сияли первозданной пустотой.
Ближе к вечеру хлопнула входная дверь. Вадим вернулся с работы голодный и раздраженный. Полина сидела за обеденным столом и не спеша доедала салат с тунцом.
— А ужинать мы сегодня будем? — с порога поинтересовался муж, втягивая носом запахи.
— Будете, — миролюбиво отозвалась Полина. — У вас кастрюли пустые. Можешь сварить макароны.
— В смысле пустые? — Вадим замер, глядя на её йогурты. — А это чьё?
— Моё. Куплено на мои разбазаренные деньжищи.
Из гостиной выплыла Галина Петровна. Лицо её вытянулось от возмущения. Она явно слышала весь разговор из-за двери.
— Это что же получается! — гневно вскинулась свекровь. — Жена в доме есть, а мужик голодный должен у плиты стоять? Крепостное право давно отменили!
— Вот именно, Галина Петровна, — Полина промокнула губы салфеткой. — Я батрачить после работы не нанималась. Тем более за свой счет.
— Ты обязана кормить мужа! — рявкнула свекровь.
— Вадим, список покупок составишь сам или маме поручишь? — проигнорировав нападки, спросила Полина у мужа.
Вадим злобно скрипнул зубами.
— Сами разберемся, — процедил он, захлопнул дверцу и ушел в комнату.
Через полчаса оттуда донеслось хлопанье шкафчиков и недовольное бубнение свекрови. Они варили пельмени, которые завалялись в морозилке ещё с прошлого месяца.
Так началась долгая неделя противостояния.
Вадим попытался взять Полину измором. Он демонстративно покупал только самую дешевую колбасу, пустые рожки и батон хлеба. Надеялся, что жена не выдержит, сжалится и снова забьет холодильник мясом и овощами на двоих. Он специально громко вздыхал над пустой тарелкой.
Но Полина не реагировала.
Она жарила себе курочку гриль. Запекала рыбу. Пила хороший кофе с эклерами по утрам. Аппетит у неё не портился совершенно.
На пятый день такой диеты Вадим не выдержал. Он подсел к Полине на кухне, когда матери не было рядом.
— Полин, ну хорош дуться, — начал он, глядя на её тарелку с отбивной. — Пахнет вкусно. Угостишь?
— Пятьсот рублей порция, — не моргнув глазом, ответила она.
— Ты совсем уже? — возмутился муж. — С мужа деньги за еду брать?
— А с жены скрины выписок снимать тайком — это нормально? — парировала Полина. — У нас теперь рыночные отношения. Ты же сам хотел финансовую прозрачность. Вот она, наслаждайся.
Вадим побагровел и хлопнул ладонью по столу.
— Ты меня затюкала! Мама была права, ты только о себе думаешь!
— Иди поешь макароны с дешевой колбасой, — посоветовала Полина. — Помогает от нервов.
В среду наступил день платежа по ипотеке.
Полина с самого утра перевела тридцать две тысячи на счет мужа. Именно с его карты происходило списание. К вечеру Вадим вернулся с работы мрачнее тучи. Он долго топтался в прихожей, не решаясь пройти на кухню.
— Полин, тут такое дело, — начал он, глядя в сторону и теребя ключи.
Полина отложила телефон.
— У меня не хватает на взнос в этом месяце, — выдавил из себя муж.
— Как это не хватает? — она изогнула бровь. — Зарплата была три дня назад. И ты почти не тратился на еду.
— Ну, мы с мамой в частную клинику ездили, — сбивчиво принялся оправдываться Вадим. — Ей же обследование нужно полное. Там анализы платные, УЗИ всякие. И прием у профессора.
— И что?
— Плюс я ей сапоги зимние купил, а то её совсем развалились. Короче, потратился немного. Закинь пятнашку сверху, а? С аванса отдам.
Полина смотрела на мужа и не верила своим ушам.
— То есть, ты спустил свою часть ипотечного платежа на сапоги и платные клиники, хотя поликлиника через дорогу? А теперь я должна покрывать твои долги из своего кармана?
— Ну это же моя мама! — возмутился Вадим, повышая голос. — Я что, должен был её в драных сапогах оставить? Ты вон на себя сколько тратишь, могла бы и войти в положение!
— Могла бы, — спокойно согласилась Полина. — Если бы вы с мамой не лазили по моим счетам и не вычерчивали графики, как мне жить.
— При чем тут это? — взвился он. — Банк не будет ждать! У нас штрафы пойдут!
— У тебя есть мама, у мамы есть бордовый ежедневник, — Полина поднялась со стула. — Вот пусть она тебе там и нарисует, где взять пятнадцать тысяч.
— Ты бессердечная! — донеслось из коридора.
Галина Петровна стояла у дверей, театрально прижимая руки к груди.
— Родной муж просит помощи, а она копейки считает! — заголосила свекровь. — Да я бы для своего мужа последнюю рубашку сняла!
— Я считаю свои копейки, — отбрила Полина. — А вы, Галина Петровна, считаете чужие. За что боролись, на то и напоролись. Ищи деньги, Вадим.
Она прошла мимо них в коридор.
— Иначе просрочка пойдет на твою кредитную историю, — бросила она через плечо. — Договор оформлен на тебя.
Полина плотно прикрыла за собой дверь спальни. За стеной долго стоял приглушенный гул голосов. Свекровь что-то нервно доказывала, Вадим огрызался в ответ. Хлопали дверцы шкафов, звякала посуда. Потом хлопнула входная дверь — видимо, Вадим пошел занимать деньги у друзей.
Прошел месяц.
Галина Петровна так и не уехала домой. Она сослалась на то, что столичные врачи назначили ей долгий курс витаминов, и ей нужно наблюдаться. Впрочем, теперь она старалась не попадаться невестке на глаза. Бордовый ежедневник бесследно исчез с кухонного стола.
Вечером Полина вернулась с работы.
В прихожей пахло жареной картошкой на сале — излюбленным блюдом свекрови, когда бюджет трещал по швам. Вадим сидел за кухонным столом и угрюмо жевал. Перед ним стояла тарелка с подгоревшей картошкой. Без мяса, без свежих овощей.
Полина сняла пальто, вымыла руки.
Достала со своей сияющей чистотой верхней полки кусок запеченной горбуши и сочные томаты. Поставила разогревать микроволновку.
Вадим проводил её тарелку тоскливым взглядом. Но промолчал.
Он так и не научился распределять деньги. Его мама так и не перестала тянуть из сына средства на свои бесконечные нужды и капризы. Характер ни у кого не изменился.
Но зато теперь Вадим точно знал, что его проблемы с деньгами — это только его проблемы. А Полина могла спокойно есть свои дорогущие эклеры.
