Софья Борисовна вышла в коридор, сняла очки и посмотрела не на обоих, а только на меня.
— Кто будет забирать маму после выписки?
Я сказала «я» раньше, чем подумала. Просто потому что так было всегда. Мама болеет — Анжела едет. Мама падает — Анжела звонит в скорую. Мама лежит в больнице — Анжела берёт отгул.
Виктор стоял рядом. Руки в карманах куртки, телефон в правой. Он не кивнул, не возразил, не уточнил. Просто стоял. А ведь ещё вчера написал в переписке с двоюродной сестрой: «Решать будем вместе, я подключусь».
Софья Борисовна записала моё имя в бланк. Виктор посмотрел на часы.
Это была первая фраза.
***
Маме семьдесят два. Перелом шейки бедра, операция прошла нормально, но восстановление — три-четыре месяца минимум. Нужен человек рядом. Не на выходных, не по праздникам. Каждый день.
Я работаю бухгалтером в строительной фирме. График — пять дней в неделю, иногда шесть. Отпуск за этот год я уже отгуляла в марте, когда маме делали первое обследование. Больничный по уходу за взрослым родственником не оформить так просто, как за ребёнком.
Виктор работает удалённо. У него свободный график, машина, жена без маленьких детей. Он живёт в двадцати минутах от маминой квартиры. Я — в сорока, на автобусе.
Но забирать маму поехала я.
***
Вторую фразу Софья Борисовна сказала на следующий день, когда я пришла забирать выписной эпикриз.
Она протянула мне три листа и спросила:
— Вы понимаете, что список препаратов здесь на четырнадцать тысяч в месяц? Кто будет покупать?
Я взяла листы. Посмотрела. Антикоагулянт, обезболивающее, кальций, мазь для профилактики, витамин D в каплях.
Четырнадцать тысяч. Это если брать не самые дорогие аналоги.
У мамы пенсия — девятнадцать с небольшим. Коммуналка — шесть. Телефон, продукты. Из пенсии на лекарства оставалось бы тысячи три. Остальное — мои.
Я набрала Виктора прямо в коридоре.
— Витя, тут лекарства на четырнадцать тысяч в месяц. Давай поделим пополам?
Он помолчал. Потом сказал: — Анжел, давай обсудим на выходных. Я сейчас за рулём.
Он не перезвонил ни в субботу, ни в воскресенье. В понедельник я купила лекарства на свою карту. Чек на три тысячи восемьсот — первая неделя.
***
Маму я забрала во вторник. Привезла к ней домой, расставила всё на тумбочке: таблетки по часам, вода, телефон, пульт. Показала, как дотянуться до ходунков. Поправила подушку под ногу.
Первые три дня я ночевала у неё. Спала на раскладушке в зале, потому что диван стоял слишком далеко от спальни и я бы не услышала, если мама позовёт.
Виктор приехал в четверг. Привёз пакет яблок и литр кефира. Посидел двадцать минут. Сказал маме: — Держись, мам, скоро встанешь. Мне сказал: — Ты молодец, что справляешься.
И уехал.
Я стояла у окна и смотрела, как его машина выезжает со двора. Яблоки лежали на кухонном столе. Кефир я убрала в холодильник. А потом села и впервые за неделю заплакала. Не от обиды. От усталости.
***
На пятый день я поняла, что не вернусь на работу вовремя. Позвонила начальнику, попросила ещё три дня за свой счёт. Он согласился, но голос был сухой. Я его понимала. Квартальный отчёт никто не отменял.
Маме стало лучше. Она начала садиться сама, держась за спинку кровати. Но встать одна не могла. Ходунки — только с помощью. Туалет — только с помощью. Еда — только если кто-то принесёт на подносе, потому что на кухню ей пока нельзя.
Я готовила утром на весь день. Суп с фрикадельками, котлеты, компот. Раскладывала по контейнерам. Оставляла записку: «Мам, синий контейнер — обед, зелёный — ужин. Таблетки в двенадцать и в шесть. Позвони, если что».
И ехала на работу.
Вечером возвращалась. Иногда мама съедала только половину. Иногда путала таблетки. Один раз выпила вечернюю дозу антикоагулянта утром. Я перезвонила Софье Борисовне, она сказала: — Ничего страшного, но лучше, чтобы кто-то контролировал приём. А у вас есть кто-то, кроме вас?
***
Я снова позвонила Виктору.
— Витя, мне нужна помощь. Хотя бы два дня в неделю. Я не справляюсь одна.
Он вздохнул. Долго, тяжело, как будто это ему приходилось каждое утро разогревать суп и менять постельное бельё.
— Анжел, я понимаю. Но у меня проект горит. Давай наймём сиделку?
— На какие деньги?
— Ну… давай посмотрим, может, оформим компенсацию по уходу. Там вроде есть выплаты от государства.
Я знала про эти выплаты. Небольшие деньги, но оформить их можно на человека, который фактически осуществляет уход. На меня. Логично. Я кормлю, я покупаю лекарства, я ночую, я вожу к врачу.
— Хорошо, — сказала я. — Давай оформим.
— Только знаешь, — он вроде бы замялся, — Наташа предложила оформить на себя. Ей стаж нужен, она сейчас не работает.
Наташа — его жена. Она живёт в двадцати минутах от мамы и за три недели после операции приезжала один раз. С яблоками.
Я не ответила сразу. Положила телефон на стол. Посмотрела на контейнеры, которые утром мыла. На чек из аптеки, который лежал под сахарницей. На раскладушку, которую я снова расправила, потому что приехала после работы и решила остаться.
Компенсация маленькая. Дело не в сумме. Дело в том, кто записан. Кто на бумаге отвечает за мамин уход. Кому идёт стаж. Кто потом сможет сказать: «Я ухаживала».
***
Я перезвонила Виктору через час.
— Нет.
— Что нет?
— Компенсацию оформляем на меня. Я ухаживаю, я и оформляю. Если Наташе нужен стаж, пусть приезжает хотя бы три раза в неделю, тогда поговорим.
Он снова замолчал. Потом сказал тихо: — Ты всё усложняешь.
— Нет, Витя. Я упрощаю. Потому что до сих пор было так: я делаю, а решают все.
***
На следующий день я купила тонкую тетрадь в клетку. Обычную, за двадцать рублей. Написала на обложке: «Уход. Мама. Расходы».
На первой странице записала дату выписки. Имя врача. Список лекарств с ценами. Кто купил, на чью карту. Где чек.
На второй странице составила график. Понедельник — я, утро и вечер. Вторник — я, вечер. Среда — Виктор, утро. Четверг — я. Пятница — Виктор. Суббота — я. Воскресенье — по договорённости.
Виктор получил этот график в личном сообщении. С вопросом: «Подтверди, что согласен. Если нет, скажи, какие дни можешь».
Он не ответил до вечера. Потом написал: «Среда ок. Пятница — попробую, но не обещаю».
Я сохранила сообщение. Сделала скриншот.
***
В первую среду Виктор приехал. Опоздал на сорок минут, но приехал. Мама обрадовалась. Он разогрел ей обед, посидел рядом, пока она ела. Потом позвонил мне: — Нормально всё. Она бодрая.
В пятницу не приехал. Написал в одиннадцать утра: «Не могу. Срочный созвон».
Я не стала скандалить. Просто записала в тетрадь: пятница, 14 марта. Виктор не приехал. Причина — работа. Маму навестила я после шести. Купила лекарства: чек на три тысячи двести, моя карта.
Во вторую среду он снова приехал. В пятницу — снова нет.
Я записывала.
***
Через три недели у меня в тетради было всё. Даты. Кто приезжал. Кто не приехал и почему. Чеки на лекарства. Чеки на продукты, которые я покупала для мамы отдельно от своих. Расходы на такси, когда не успевала на автобус.
Общая сумма за три недели: двадцать одна тысяча шестьсот рублей. Из них Виктор вложил ноль.
Я не стала показывать ему тетрадь сразу. Сначала позвонила в поликлинику. Уточнила, как оформляется компенсация по уходу, какие документы нужны, кто должен подавать заявление. Мне объяснили. Я всё записала.
Потом позвонила Виктору.
— Витя, я оформляю компенсацию на себя. Заявление подаю в понедельник. Если хочешь участвовать в расходах — вот суммы за три недели. Могу скинуть фото чеков. Если хочешь помогать с уходом — вот график, обновлённый. Среда и пятница по-прежнему твои. Если не можешь — скажи прямо, я найду другое решение.
Он долго молчал.
— Ты что, учёт ведёшь?
— Да, Витя. Веду.
— Это как-то… формально.
— Формально — это когда Наташа оформляет компенсацию, не приезжая к маме. А учёт — это просто порядок.
***
Он не извинился. Не сказал «ты права». Но в пятницу приехал. И в следующую тоже.
Наташа позвонила мне через два дня. Голос был обиженный.
— Анжел, Витя сказал, что ты отказала по компенсации. Мне правда стаж нужен. Я не работаю уже полтора года.
— Наташа, стаж по уходу идёт тому, кто ухаживает. Ты можешь приезжать к Клавдии Семёновне. Я буду рада. Если ты будешь ухаживать регулярно, мы обсудим, на кого оформлять. Но пока ухаживаю я, оформляю на себя.
Она не перезвонила.
***
Компенсацию я оформила через десять дней. Документы собрала сама: заявление, мамин паспорт, справка из поликлиники, моё заявление, выписка. Ничего сложного, если знаешь, что нужно, и не стесняешься спрашивать.
Чеки на лекарства я складываю в отдельный файл. Не в папку — в обычный прозрачный файлик, который лежит на полке в маминой прихожей. Каждый чек подписан: дата, аптека, сумма, чья карта.
Тетрадь лежит рядом.
***
Прошло два месяца. Мама встаёт сама. Ходит по квартире с одной палочкой. На кухню выходит, садится за стол, ест без подноса. Таблетки принимает по расписанию, я распечатала ей крупным шрифтом и повесила на холодильник.
Виктор приезжает по средам. Иногда по пятницам. Иногда нет. Я записываю.
Он перевёл мне семь тысяч за прошлый месяц. Не половину расходов, но хоть что-то. Я сохранила уведомление о переводе.
Наташа приехала один раз. Привезла журнал и коробку зефира. Посидела полчаса. Ушла.
В тетрадь я записала и это.
***
Мама спросила меня недавно:
— Анжел, а зачем тебе эта тетрадка? Ты что, не доверяешь Вите?
— Мам, я доверяю. Но теперь я ещё и записываю. Одно другому не мешает.
Она посмотрела на меня долго. Потом сказала: — Правильно. Я в своё время тоже должна была записывать. С отцом вашим.
Я не стала спрашивать, что именно она имела в виду. Но тетрадь с того дня стала не моей привычкой, а нашей.
Три фразы врача. Кто заберёт. Кто заплатит за лекарства. Есть ли кто-то, кроме вас.
Софья Борисовна не учила меня жить. Она просто задавала вопросы, на которые отвечала я одна. И это был ответ.
Теперь на полке в прихожей лежит прозрачный файл с чеками и тетрадь в клетку за двадцать рублей. Это не конфликт с братом и не бухгалтерия обиды. Это порядок. Тот, который я должна была завести раньше, но всё думала, что «мы же семья, зачем формальности».
Формальности нужны не вместо доверия. Они нужны там, где доверие уже не справляется одно.
