Ольга поняла, что Юрий не собирается ночевать в доме, когда он положил на кухонный стол две связки ключей. Одну подвинул к жене, вторую сразу убрал в карман вместе с ключом от машины.
На табуретке стояли две банки детской смеси, пачка подгузников и пакет крупы. Возле двери лежали дорожные рюкзаки. Юрий даже не расстегнул их.
За стеной просыпались близнецы. Сначала запищала Соня, через несколько секунд к ней присоединилась Мила.
— Здесь тихо, воздух хороший, — сказал Юрий, продолжая читать сообщение в телефоне. — Девочкам будет лучше, чем в городе.
Дом в Яблоневом Логу достался ему от бабушки ещё до свадьбы. Несколько лет строение пустовало. Юрий приезжал сюда весной, проверял крышу и скашивал траву возле калитки, но жить в посёлке никогда не собирался.
Раньше возле станции селились работники лесного хозяйства. Теперь на улице оставалось шесть жилых домов и почти столько же заколоченных. Вода находилась в колонке за двором. Телефон принимал сообщения только у калитки.
К крыльцу вела узкая дорожка. Юрий расчистил её подошвой, когда они приехали. На веранде лежали старые доски, жестяной таз и пустые банки.
Ольга держала Милу, а Соня спала в переносной люльке. Девочкам исполнилось пять недель. После двух часов в машине они капризничали, путали время кормления и просыпались через каждые двадцать минут.
— Ты ведь завтра вернёшься? — спросила Ольга.
Юрий застегнул ветровку.
— Привезу продукты и всё остальное. Мне только смену закрыть.
Перед родами он часто задерживался в магазине строительных товаров. Говорил об ипотеке, детских расходах и будущих платежах. Вечерами сидел с калькулятором, вычёркивал покупки из списка и сердился, когда Ольга спрашивала, хватит ли денег.
Ласковым Юрий не был, но домой возвращался. Поэтому она кивнула и не стала удерживать его у двери.
Во дворе телефон в его руке засветился. Юрий ответил кому-то вполголоса, сел в машину и уехал.
Ольга выбежала на крыльцо без платка, прижимая Милу к груди. Машина уже сворачивала за облупленный почтовый ящик.
Первую ночь она потом вспоминала отдельными кусками. В печи погасли угли. Вода в чайнике остыла раньше, чем Ольга успела развести смесь. Соня замолчала на несколько секунд и уставилась на мать широко раскрытыми глазами.
Ольга сидела возле кровати и качала дочерей по очереди. Телефон разрядился около трёх часов. Перед этим она успела оставить Юрию одиннадцать вызовов.
Под утро на экране появилось сообщение.
«Не звони. Мне надо разобраться. Деньги переведу позже».
Ольга прочитала его дважды. Потом завернула телефон в край одеяла, чтобы холодная батарея не разрядилась окончательно, и пошла проверять девочек.
Утром она вынесла аппарат к калитке. Связь появилась на несколько секунд. Этого хватило, чтобы загрузилось уведомление из банка.
Общая карта была пуста.
Юрий снял зарплату, остаток пособия и деньги, которые Ольга откладывала на детскую одежду. На счёте осталось сто восемьдесят семь рублей.
— Вода закончилась? — спросил за спиной мужской голос.
У соседнего забора стоял человек в рабочем жилете. В одной руке он держал две канистры, в другой — связку сухих веток.
— Я Степан, — представился он. — В диспетчерской на станции работаю. У вас с вечера окно тёмное. Решил проверить, не погасла ли печь.
Он не подошёл к крыльцу без разрешения. Только посмотрел на пустое ведро.
Ольга хотела сказать, что справится. Из дома донёсся плач Сони, следом запищала Мила.
— Воду можно оставить возле двери, — произнесла она.
Степан занёс канистры на веранду, прочистил заслонку и показал, как правильно подкладывать дрова. Потом достал из кармана листок и написал номер диспетчерской.
— Оттуда можно позвонить в райцентр. Связь проводная. Мой дом через два двора, с зелёной крышей.
Ольга поблагодарила его и закрыла дверь.
Три дня она ни к кому не обращалась. Ей казалось, что Юрий появится вечером, поставит пакеты на стол и объяснит своё исчезновение. Она даже не разбирала его рюкзак, оставленный возле веранды.
На четвёртый день у Милы начался насморк. Девочка с трудом пила из бутылочки, часто останавливалась и плакала. Ольга несколько раз выходила к калитке, но дозвониться в районную поликлинику не смогла.
К вечеру она дошла до дома Степана.
Он привёл Нину Аркадьевну, бывшую медсестру. Та жила в крайнем доме и много лет работала в детском кабинете.
Нина Аркадьевна вымыла руки, осмотрела Милу и показала, как осторожно очистить ей нос. Девочку велела держать выше во время кормления и предложила утром съездить к врачу.
— Автобус идёт в восемь десять, — сказала она. — Я провожу. Одной с двумя переносками тяжело.
Ольга рассказала про Юрия не сразу. Сначала отвечала только на вопросы о детях. Потом показала сообщение и банковское уведомление.
Нина Аркадьевна сняла очки и положила их на стол.
— Здесь ждать нельзя. Завтра после врача зайдём в центр помощи семье. Там объяснят, что делать и куда обращаться.
На следующий день Ольга впервые оставила Соню со Степаном и его старшей сестрой, приехавшей из соседнего посёлка. Милу она повезла в районный детский кабинет.
После приёма Нина Аркадьевна отвела её в двухэтажное здание возле рынка. На первом этаже работал районный центр помощи семьям. Сотрудница по имени Тамара выслушала Ольгу, записала данные Юрия и сняла копии банковских уведомлений.
— Вы хотите заявить о его исчезновении? — спросила она.
— Он не исчез. Он пишет сообщения.
— Тогда фиксируем, что отец оставил вас с двумя младенцами без денег и транспорта. Участковый примет заявление. Это не вернёт средства сегодня, но у вас появится подтверждение обращения.
В тот же день Ольга поговорила с участковым. Он позвонил Юрию при ней, но тот не ответил. Заявление зарегистрировали, а копию отдали Ольге.
Через два дня в Яблоневый Лог приехали Тамара и районная медсестра. Они осмотрели дом, записали, что дети обеспечены питанием, водой и тёплой комнатой. Центр выделил несколько упаковок смеси и подгузников.
— Вас никто не станет отсюда увозить, — объяснила Тамара. — Наша задача — помочь. Но связь должна быть каждый день. Звоните из диспетчерской утром или вечером.
После их отъезда Ольга долго стояла у окна. На заборе сохли пелёнки. Под ними устроился серый соседский кот. Он приходил к нагретой солнцем доске и уходил перед сумерками.
Дом всё ещё оставался чужим. Шкафы хранили бабушкины чашки, на стене висел календарь пятилетней давности. Но теперь у Ольги были номера центра, участкового и районной поликлиники. На подоконнике лежала копия заявления.
Юрий позвонил на десятый день.
— Оля, только не начинай. Я сам на нервах.
— Где деньги?
— Закрыл один долг. Потом верну.
— Ты забрал детское пособие.
Юрий помолчал.
— Я найду выход. Есть покупатель на квартиру. Если подпишешь согласие, нам обоим станет легче.
Квартиру они приобрели через год после свадьбы. Первоначальный взнос внесли из общих накоплений, потом четыре года платили ипотеку. Документы хранились в городском шкафу, к которому у Ольги теперь не было доступа.
— Поэтому ты привёз нас сюда? — спросила она.
— В городе я больше не мог. Дети плачут, ты всё время занята, дома тесно. Я возвращался после смены и сидел в машине возле подъезда.
Он говорил спокойно. Это раздражало сильнее крика. Юрий перечислял свои неудобства и ни разу не спросил, хватает ли смеси.
— Я ничего не подпишу, — ответила Ольга. — Все дальнейшие вопросы через юриста.
— Какого ещё юриста?
— Районного.
Юрий отключился первым.
На следующий день Ольга снова поехала в райцентр. Соню и Милу на три часа приняли в семейной комнате при центре помощи. Там работали воспитательница и помощница, а родителей вызывали при первом плаче ребёнка.
Бесплатный юрист просмотрела документы и объяснила, что квартира считается общей собственностью супругов. Продать её без нотариального согласия Ольги Юрий не сможет.
— Дом в посёлке кому принадлежит? — спросила женщина.
— Юрию. Он получил его от бабушки до нашего брака.
— Значит, дом его личный. Проживание там не даёт вам долю. Сейчас важны квартира, деньги со счёта и содержание детей.
Ольга подала заявление на алименты и попросила подготовить документы для раздела имущества. До вечера она успела подписать шесть листов. Рука устала, но домой она везла папку, в которой у каждого обращения стояла дата.
Степан встретил её возле станции.
— Автобус опять пришёл позже расписания?
— На сорок минут.
Он взял одну переноску и пошёл рядом, не задавая вопросов. У калитки вернул Соню матери и сообщил, что принёс мешок сухих дров.
Через несколько дней Степан предложил Ольге небольшую работу. Его сестра держала продуктовую лавку в райцентре и не успевала сводить ведомости.
— Ты ведь раньше в школе работала? — спросил он.
— Вела продлёнку.
— Значит, с таблицами разберёшься. Она будет привозить бумаги раз в неделю.
Ольга начала с двух ведомостей. Работала, пока девочки спали, а Нина Аркадьевна гуляла с коляской вдоль улицы. Потом сестра Степана передала ещё несколько папок и предложила проверять накладные.
Деньги были небольшими, но приходили за выполненную работу. Ольга завела отдельный счёт, к которому Юрий не имел доступа. Каждый перевод записывала в тетрадь.
К ноябрю Соне и Миле исполнилось восемь месяцев. Они ползали по выстиранному ковру, тянулись к одной игрушке и начинали смеяться, когда Степан стряхивал с куртки дождевые капли на веранде.
Ольга научилась растапливать печь, носить воду сразу на два дня и запускать старый роутер после перебоев. Степан провёл от своего дома усилитель, поэтому возле кухонного окна стала появляться устойчивая связь.
В комнате висела доска с буквами. По вечерам приходили трое детей из соседних домов. Одному требовалось подтянуть чтение, двоим — подготовиться к школе.
Первое занятие Ольга провела бесплатно. Через неделю родители сами принесли деньги и попросили заниматься дальше.
Зимой Степан поправил две доски на крыше и заменил перекошенную раму. Ольга каждый раз платила за материалы. От платы за работу он отказывался, поэтому она помогала его племяннику с домашними заданиями.
В день рождения девочек Нина Аркадьевна принесла небольшой пирог. Соня и Мила хлопали ладонями по скатерти, пока взрослые пытались зажечь единственную свечку от кухонной плиты.
Ольга купила дочерям одинаковые красные сапожки. Чек положила в папку с расходами. Привычка сохранять каждую квитанцию появилась после разговора с юристом.
Через неделю после праздника почтальон принёс заказное письмо.
В конверте лежала копия предварительного договора. Юрий обещал передать покупательнице их городскую квартиру и получил задаток — сто восемьдесят тысяч рублей. Внизу находился лист с местом для подписи Ольги.
На полях Юрий написал: «Приеду в воскресенье. Не устраивай проблем».
Ольга позвонила юристу. Та попросила сфотографировать документы и сразу отправить их через сотрудницу диспетчерской.
— Без вашего согласия основной договор не оформят, — сказала юрист. — Предварительный договор он подписывал от своего имени. Задаток возвращать ему. Ничего не подписывайте и не оставайтесь с ним наедине.
Ольга договорилась, что в воскресенье Степан будет дома. Нина Аркадьевна согласилась забрать девочек на два часа.
Утром после снегопада крыши и заборы побелели. Ольга расчистила дорожку, поставила на стол чайник и разложила документы. Рядом лежали выписка из банка, копия заявления участковому и ответ из суда о принятии бумаг на алименты.
Юрий приехал не один.
Из машины вышла женщина в светлом пальто. Следом появилась пожилая покупательница с папкой и агент по недвижимости.
Агент у калитки сразу предупредил:
— Сегодня мы ничего не оформляем. Нужен разговор и письменное решение супруги.
Юрий посмотрел на новые доски крыльца, детские санки и занавески в окнах.
— Ты здесь неплохо устроилась.
— Заходите, — ответила Ольга.
В комнате было тепло. Степан остался в сенях. Он не вмешивался, но Юрий видел его через открытую дверь.
Ольга обратилась к покупательнице:
— Юрий сказал вам, что я согласна продать квартиру?
Женщина поправила очки.
— Он объяснил, что семья переехала за город и вопрос почти решён.
— Я никуда не переезжала по своей воле. Через пять недель после рождения дочерей Юрий привёз нас в этот дом, забрал общие деньги и уехал. После этого потребовал подпись.
— Не устраивай представление, — перебил Юрий.
Ольга раскрыла папку.
— Здесь выписка со счёта. Здесь моё заявление участковому. А здесь документы на алименты. Подписи на продажу не будет.
Агент попросил показать свидетельство о браке и документы на квартиру. Юрий достал только копию выписки.
— Нотариального согласия супруги нет, — сказал агент. — Я предупреждал, что без него сделка не пройдёт.
— Она сейчас сердится, — ответил Юрий. — Через неделю подпишет.
— Не подпишу, — сказала Ольга.
Покупательница закрыла папку.
— Тогда верните задаток в срок, который указан в договоре.
Юрий повернулся к ней:
— Подождите. Мы всё решим.
— Вы уже обещали, что согласие получено.
— Я сказал, что получу его.
Агент перелистнул договор.
— Сто восемьдесят тысяч передали вам лично. Если основной договор не будет заключён по вашей стороне, дальше действуют условия этого документа. Квартира здесь ни при чём.
Женщина в светлом пальто до этого молчала. Теперь она сняла с пальца брелок и положила перед Юрием.
— Ты говорил, что жена сама захотела пожить в доме у родственников.
Юрий нахмурился.
— Не вмешивайся.
— Ещё ты говорил, что каждый месяц переводишь деньги детям.
Она посмотрела на Ольгу, потом на детские вещи возле печи.
— Обратно я поеду с агентом.
Юрий потянулся за ключами, но женщина забрала их со стола.
— Машина моя.
Ольга не стала спрашивать, кем она ему приходится. Это уже не имело отношения к квартире и детям.
Из соседнего дома донёсся плач Милы. Степан надел куртку и вышел за девочками.
Покупательница первой покинула дом. За ней пошли агент и женщина в светлом пальто. Юрий задержался возле двери.
— Ты понимаешь, что сделала? У меня нет этих денег.
— Понимаю.
— Хочешь оставить меня без квартиры и машины?
Ольга посмотрела на красные сапожки возле стены.
— Квартира принадлежит нам обоим. Машина, как выяснилось, не твоя. Я ничего у тебя не забирала.
— А дом?
— Дом твой. Ты сам привёз нас сюда.
Юрий сжал ремень сумки.
— Я разрешил вам здесь жить.
— Юрист подготовит соглашение. До решения суда мы останемся в доме, если ты не предложишь детям другое безопасное жильё.
— Ты теперь всё через бумажки решаешь?
— Да.
Юрий вышел на улицу и направился к станции. До поезда оставалось больше часа. Ольга закрыла дверь и убрала документы в верхний ящик шкафа.
Весной суд назначил выплаты на детей. Раздел квартиры занял дольше. Юрий несколько раз предлагал Ольге отказаться от своей доли в обмен на дом, но она не согласилась. Дом требовал ремонта и оставался его личной собственностью.
В итоге квартиру решили продать через нотариуса, а деньги разделить после закрытия остатка ипотеки. Все условия внесли в письменное соглашение.
Три раза в неделю Ольга ездила в районную школу и вела занятия после уроков. Соню и Милу на это время принимали в семейную комнату при центре. Если автобус задерживался, Степан забирал девочек по заранее оформленному разрешению и привозил домой.
Иногда они ужинали на маленькой кухне. После еды Степан мыл чашку, надевал куртку и уходил к себе. Ольга не предлагала ему остаться. Он тоже не торопил её.
В мае Юрий прислал сообщение: «Согласен на продажу через нотариуса. Назначай дату».
Ольга прочитала его возле раковины. Соня сидела за столом и пыталась достать клубнику из миски, а Мила стучала ложкой по краю тарелки.
Ответ Ольга отправила вечером.
«Юрист свяжется с тобой завтра».
В тот же день Степан привёз саженец сирени. Он долго ходил вдоль крыльца, примерял расстояние до окна и наконец выкопал неглубокую яму.
Соне и Миле исполнился год и два месяца. Они сидели на старом пледе и передавали друг другу деревянную утку.
— Здесь ветки не закроют детскую? — спросила Ольга.
Степан посмотрел на окно.
— Нет. Сирень будет видна из кухни.
Мила подползла к нему и протянула пластмассовую лопатку.
— Стёпе.
Он взял лопатку и подсыпал землю к корням. Ольга открыла окно, собрала со стола листы с детскими заданиями и прижала их банкой с карандашами
