— Нина Степановна, а где два готовых заказа?
Я вышла из мастерской, оставив позади совершенно пустую полку.
Над рабочим столом привычно подмигивал красный глазок камеры. Обычно она снимала мои мастер-классы, а в мое отсутствие работала в режиме наблюдения с записью в облако.
Но факт оставался фактом: стопки с готовыми вещами исчезли.
Свекровь сидела на моей кухне. Перед ней стояла кружка с горячим отваром шиповника, а на лице блуждала донельзя благостная улыбка.
Вчера я уезжала на другой конец города за фурнитурой, а Витя, мой муж, впустил маму в квартиру. Кто же знал, что её безразмерные хозяйственные сумки пригодятся именно для выноса моих работ?
— Ой, Лариса, ну что ты из-за ерунды шум поднимаешь? — Нина Степановна величественно отпила из блюдечка.
Она неспешно поставила чашку на стол.
— Танюшка заходила, племянница моя. Я ей сумку подарила. А покрывала — Рите, золовке твоей. У нее как раз ремонт закончился.
Свекровь небрежно махнула рукой в сторону моей мастерской.
— У тебя этого добра целая комната — ещё сошьёшь. Подумаешь, великий труд! Ткань-то всё равно дома лежит, а шитьё для тебя — сплошное развлечение. Сидишь в тепле, педаль нажимаешь. Не то что мой Витенька на ногах сутками.
Витенька, мой пятидесятилетний муж, действительно работал охранником в гипермаркете. Сутками он, конечно, был на ногах, но прекрасно знал, что моя «педаль» приносит в дом сумму, вполне сопоставимую с его зарплатой.
Я остановилась на пороге, сложив руки на груди.
— Нина Степановна, это были чужие заказы. Люди внесли предоплату. Верните вещи сегодня же.
Свекровь хмыкнула, поправляя прическу:
— Ой, да поздно уже! Танюшка на дачу уехала, Рита тоже всё забрала и расстелила. Ничего с твоими заказчиками не случится, подождут.
Она пренебрежительно поджала губы.
— Вон, в магазине на углу такие же покрывала по полторы тысячи лежат, а ты цены ломишь.
Я сделала глубокий вдох, подавляя жгучее желание перейти на крик.
— На материалы ушло больше десяти тысяч. А на работу — несколько недель. Эти вещи заказаны и оплачены клиентами.
— Да ты просто помешана на своих тряпках! Тебе для родни жалко куска материи! — возмущенно отмахнулась от моих слов свекровь. — Кстати, я тут пообещала соседке с третьего этажа такую же сумку. Рите — комплект наволочек.
Нина Степановна воодушевилась, вспомнив о своих планах.
— И еще, на выходных у нас юбилей у дяди Коли, соберется вся родня. Я всем сказала, что ты бесплатно укоротишь им шторы, а то у всех по полу волочатся. Ну и сошьешь десять одинаковых косметичек на подарки. Тебе же не сложно?
Я молча смотрела на женщину, которая распоряжалась моим временем и деньгами так, словно это была её собственность.
— Понятно, Нина Степановна, — наконец, спокойно ответила я, разворачиваясь к выходу.
В тот же день я позвонила обеим родственницам.
Татьяна радостно заявила, что сумка уже уехала с ней на дачу. Маргарита наотрез отказалась сворачивать покрывала. Как выяснилось, Нина Степановна уверила их, что я сама, лично, разрешила подарить эти изделия.
Объяснять правду по телефону они не захотели, посоветовав мне «разбираться со свекровью».
Юбилей дяди Коли отмечали через неделю в арендованном зале недорогого кафе.
За эти семь дней я успела извиниться перед клиентками, вернуть им предоплату и взять два срочных заказа, чтобы хоть как-то закрыть образовавшуюся дыру в бюджете.
Родня за столом весело гудела. Дядя Коля сидел во главе стола, а Нина Степановна устроилась по правую руку, с удовольствием принимая похвалы за щедрые подарки.
Татьяна, племянница, радостно помахала мне рукой через весь стол:
— Ларисочка, спасибо за сумку! Нина Степановна сказала, ты специально для меня её сшила! Я с ней всю неделю на дачу ездила, очень крепкая оказалась!
Маргарита, золовка, тут же подхватила:
— И за покрывала спасибо! Я вообще не знала, что ты такие подарки нам готовишь. Мои коты с них теперь не слезают. Шерсть, правда, липнет, но спят на них с удовольствием.
Нина Степановна довольно кивала, купаясь в лучах славы, добытой чужими руками.
Я подошла к их краю стола. В одной руке я держала блокнот, в другой — телефон с открытым банковским приложением.
— Девочки, — я вежливо улыбнулась. — Боюсь, произошло недопонимание.
Разговоры вокруг начали стихать.
— Я не шила эти вещи для вас. Это были заказы моих клиенток, которые Нина Степановна вынесла из моей мастерской.
За столом повисла звенящая тишина. Татьяна непонимающе захлопала глазами, а Маргарита недоуменно посмотрела на свекровь.
— Как это — вынесла? — нахмурилась золовка. — Она сказала, это от семьи…
— Минуточку внимания, дорогие родственники, — я открыла свой блокнот.
Я обвела взглядом притихших гостей.
— Раз уж Нина Степановна взяла на себя труд распоряжаться моим товаром, перейдем к расчетам. Я вернула клиентам их предоплату и потеряла заказы. А готовые изделия стоят денег.
Я заглянула в записи.
— Итого: покрывала стёганые — тридцать две тысячи рублей. Сумка — восемь тысяч. Общая сумма — сорок тысяч рублей.
Я перевела взгляд на свекровь.
— Нина Степановна, вы оплачиваете переводом или наличными? Я знаю, вы вчера как раз закрыли банковский вклад.
— Ты в своем уме?! — взвизгнула свекровь, резко вскакивая со стула. — Какие сорок тысяч за куски ткани?! Я мать твоего мужа!
— Если до вечера деньги не поступят, завтра я обращусь в полицию и приложу запись с камеры, — я говорила ровно, чеканя каждое слово.
За столом возмущенно зашумели. Татьяна растерянно посмотрела на подаренную сумку, а Маргарита резко повернулась к Нине Степановне.
— Витя! — взмолилась свекровь, обращаясь к сыну. — Ты слышишь, что твоя жена несет?! Скажи ей!
Витя спокойно отложил вилку. Промокнул губы салфеткой и тяжело посмотрел на мать.
— Мам, Лариса работает с утра до ночи. Ты взяла чужое и обманула Риту с Таней. Плати.
Он выдержал паузу.
— Или забирай у них вещи и возвращай Ларисе.
Взгляды всей родни мгновенно скрестились на получательницах подарков.
— Ой, нет! — тут же вспылила Маргарита, отодвигаясь от стола. — Забирайте свои покрывала! Я чужое не брала, мне чужие проблемы не нужны!
— И сумку заберите! — испуганно пискнула Татьяна.
— Возврат невозможен, — я покачала головой. — Сумка испачкана поездками на дачу, на покрывалах спали животные. Товарный вид утерян безвозвратно. Платит тот, кто забрал изделия из мастерской и подарил.
Нина Степановна тяжело задышала. Её надменная, величественная осанка мгновенно исчезла.
— Дам десять тысяч! — выплюнула она сквозь зубы. — Материал больше не стоит!
— Вы забрали не материал, а два готовых изделия, — холодно ответила я. — Полная сумма — сорок тысяч.
Свекровь поняла, что пути назад нет. Перед всей родней её уличили во лжи, а родной сын отказался встать на её защиту.
Понимая, что скандал и дело в полиции обойдутся гораздо дороже, она дрожащими руками достала телефон.
Через минуту на мой счет со звоном поступили сорок тысяч рублей.
— А теперь, — я обвела взглядом притихший стол, — касательно новых заказов.
Родня замерла.
— Сумка соседке — восемь тысяч. Наволочки Маргарите — пять. Укоротить шторы — по тысяче за погонный метр. Косметички — по полторы за штуку. Заказы принимаю только по стопроцентной предоплате.
Я захлопнула блокнот.
— Кто первый?
Родственники внезапно крайне заинтересовались содержимым своих тарелок. Ни шторы, ни наволочки, ни косметички никому резко стали не нужны.
Нина Степановна молча смотрела в пустую тарелку, навсегда лишившись статуса главной благодетельницы семьи.
Я аккуратно убрала телефон в сумочку и посмотрела на мужа.
Справедливость обошлась Нине Степановне в сорок тысяч рублей и остаток семейной репутации. С того самого вечера в мою мастерскую больше никто не входил без стука.
А о бесплатных заказах в этом доме больше никогда не заговаривали.
