— Девочки, всё отменяем, я приехала! Ленка, кофе мне, быстро. Капучино, на миндальном, без сахара. И Аню мне освободите, у меня через час министерство.
Громкий, резкий голос перекрыл гудение фенов и шум воды в раковинах. Входная дверь салона красоты еще закрывалась на доводчике, а женщина в дорогом бежевом тренче уже по-хозяйски бросила сумку на диванчик для ожидания.
Оксана поморщилась и инстинктивно положила ладонь на живот. Ребенок внутри, словно испугавшись резкого звука, сильно толкнулся в ребра. Шел восьмой месяц. Сидеть в парикмахерском кресле было тяжело: поясница ныла тупой, тянущей болью, отекшие за утро ноги гудели даже в свободных кроссовках. Оксана пришла сюда чтобы привести себя в порядок перед тем, как лечь в роддом на плановую госпитализацию.
Ее мастер, Аня, как раз наносила краску на отросшие корни. Услышав голос вошедшей, Аня замерла. Кисточка в ее руке дрогнула, оставив темный след на защитном пеньюаре Оксаны.
— Маргарита Борисовна… — из-за стойки ресепшена выбежала администратор Лена. Она судорожно поправляла бейджик, ее голос стал заискивающим, тонким. — Здравствуйте. А вы не записывались. Мы вас не ждали…
— Я и не должна записываться, Ленуся, — женщина стянула тренч и не глядя протянула его администратору. — Я предупреждала на прошлой неделе, что могу заскочить. Мне нужна укладка. Через час меня ждет новый глава регионального министерства, Вадим Сергеевич. Вы понимаете, что это за уровень? У меня на голове не должно быть этого гнезда. Аня, долго тебе еще?
Маргарита подошла к креслу, в котором сидела Оксана. От нее резко пахло тяжелым, дорогим парфюмом и сигаретами. Она посмотрела на Оксану через зеркало. Взгляд скользнул по простому серому худи, по большому животу, скрытому под пеньюаром, по фольге на волосах. Взгляд был оценивающим и абсолютно равнодушным. Так смотрят на сломанный стул, который мешает пройти.
— Маргарита Борисовна, я не могу, — тихо, но твердо сказала Аня. — У Оксаны сложное окрашивание. Потом стрижка. Я занята минимум на полтора часа. Все остальные мастера тоже с клиентами.
Маргарита раздраженно цокнула языком. Она достала из кармана телефон, постучала длинным ногтем по экрану.
— Значит так, девочки. Мне некогда слушать ваши регламенты. Мое время стоит дороже, чем весь этот подвал за месяц. Аня, смывай с этой девушки то, что ты там намазала. Высушишь ее, посадишь на диван. Она попьет водички, подождет полчаса. Сделаешь мне форму, и я уеду. А вы потом продолжите свои спа-процедуры.
Оксана медленно выдохнула. Дышать глубоко, как учили на курсах для беременных. Вдох через нос, выдох через рот. Только не нервничать. Врач предупреждал, что давление может подскочить в любую минуту.
— Я никуда не пересяду, — сказала Оксана, глядя на Маргариту в зеркало. Голос прозвучал ровно, без вызова, но достаточно громко, чтобы в салоне повисла тишина. Соседние мастера выключили фены.
Маргарита перевела взгляд на отражение Оксаны. Ее тонкие брови поползли вверх.
— Что, простите? — она оперлась руками о спинку Оксаниного кресла.
— Я сказала, что никуда не пересяду, — повторила Оксана. — У меня на волосах химический состав. Мне физически тяжело вставать и садиться. Я записывалась за две недели. Вы можете подождать или поехать в другой салон.
Маргарита усмехнулась. Это была не улыбка, а гримаса абсолютного превосходства.
— Слушай меня, девочка. Беременность — это не болезнь. И не индульгенция. То, что ты тут сидишь с пузом, не дает тебе права хамить людям, которые, в отличие от тебя, работают и приносят городу пользу. Ты вообще понимаешь, с кем ты разговариваешь?
— С женщиной, которой нужно вымыть голову, — спокойно ответила Оксана, хотя внутри уже начал закипать липкий страх. Не за себя — за ребенка. Она чувствовала, как пульс учащается, отдаваясь стуком в висках.
— Маргарита Борисовна, пожалуйста, давайте я позвоню в салон на соседней улице! — вмешалась Лена. Администратор чуть не плакала. — Я договорюсь, вас там примут без очереди! Умоляю, не надо скандала.
— Ленка, закрой рот! — рявкнула чиновница, даже не повернув головы. — Ты забыла, у кого вы арендуете это помещение? Муниципальная собственность, Лена. Одно мое слово в комитете по имуществу, и завтра здесь будет пожарная инспекция. А послезавтра — Роспотребнадзор. И вы пойдете стричь собак на улицу. Я понятно объясняю? Выгоняй ее из кресла. Сейчас же.
В салоне стало неестественно тихо. Было слышно, как на улице проехала машина. Клиентка в соседнем кресле отвела глаза и сделала вид, что очень увлечена изучением своих ногтей.
Лена подошла к Оксане. Руки у администратора тряслись.
— Оксаночка… — зашептала она, сглатывая слезы. — Пожалуйста. Умоляю вас. Давайте мы состав смоем… Вы посидите в подсобке на диванчике, я вам чаю сделаю. Мы с вас денег не возьмем вообще! И следующую стрижку бесплатно сделаем. У нее муж в прокуратуре, она сама в администрации сидит. Она нас сожрет, Оксан. Меня уволят, а у меня ипотека… Пожалуйста.
Оксана посмотрела на Лену. На ее красные пятна на шее, на дрожащие губы. Потом перевела взгляд на Аню. Мастер стояла, опустив голову, и крепко сжимала пластиковую мисочку с краской, так что костяшки пальцев побелели. Они обе были заложницами. Обычными женщинами, которых ломала об колено эта ухоженная, уверенная в своей полной безнаказанности дама.
Маргарита стояла рядом, сложив руки на груди, и победно смотрела на происходящее. Она даже не сомневалась в исходе. Для нее это была рутина — прогибать мир под свои нужды.
— Ну что, надумала? — процедила Маргарита. — Давай, вставай потихоньку. И не делай такое лицо, будто тебя выселяют из квартиры. Посидишь, не развалишься. В наше время бабы в поле рожали, а сейчас от малейшего дискомфорта в обморок падают. Тепличные курицы.
Оксана закрыла глаза. Сделала еще один медленный вдох.
В поле рожали. Тепличные курицы.
Сколько раз за свою жизнь она видела таких людей? Людей, которые прикрывают свою токсичность, свое банальное хамство «жизненной мудростью» и заботой о важном деле. Они искренне верят, что их статус дает им право вытирать ноги об остальных.
Она открыла глаза. Аккуратно высвободила правую руку из-под защитного пеньюара. Дотянулась до своей сумочки, лежавшей на столике перед зеркалом. Достала телефон.
— Кому звонишь? Мужу-сантехнику? — ядовито поинтересовалась Маргарита. — Пусть приезжает. Заодно объяснит тебе, как вести себя со старшими.
Оксана не ответила. Она сняла блокировку, нашла в недавних вызовах единственный контакт, закрепленный сверху. Нажала на зеленый значок.
Гудки шли долго. Оксана смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ей не хотелось этого делать. Она всегда ненавидела пользоваться его статусом. Они договорились, что их семейная жизнь и его работа — это параллельные миры. Но сейчас выбора не было. Не из-за себя. Из-за Лены, у которой ипотека. Из-за Ани, которая боялась поднять глаза.
— Да, Ксюша, — раздался в трубке спокойный, низкий мужской голос. — Что-то случилось? Тебе плохо? Врача вызвать?
Оксана сглотнула пересохшим горлом.
— Вадим, привет. Нет, я в порядке. Ребенок тоже. Я всё еще в парикмахерской, на Садовой.
— Я понял. У меня через пятнадцать минут совещание с главами районов. Ты что-то срочное хотела?
Оксана подняла глаза в зеркало. Маргарита стояла прямо за ее спиной, презрительно скривив губы, всем своим видом показывая, как ей смешон этот жалкий спектакль.
— Да. Тут есть проблема, — Оксана говорила тихо, чеканя каждое слово. — В салоне сейчас находится женщина. Она говорит, что ее зовут Маргарита Борисовна.
Лицо Маргариты слегка изменилось. Усмешка застыла, но пока не сползла. Она прислушалась.
— Так, — коротко ответил Вадим в трубке. Голос стал жестче. — И что делает Маргарита Борисовна?
— Она требует, чтобы администратор выгнала меня из кресла с незаконченной стрижкой на улицу. Ей нужно срочно сделать укладку, потому что, цитирую, «она едет в министерство на встречу с новым главой Вадимом Сергеевичем».
В трубке повисла тишина. Было слышно, как на том конце провода скрипнуло кожаное офисное кресло.
— Она угрожает закрыть этот салон проверками Роспотребнадзора и пожарной инспекции, если мастера не подчинятся, — продолжила Оксана. — Говорит, что мое время ничего не стоит, потому что беременность — не болезнь, а я просто «тепличная курица», которая не приносит городу пользу.
Маргарита побледнела. То ли от совпадения имен, то ли от уверенного тона беременной девушки, до нее начало доходить, что происходит что-то очень неправильное. Она сделала шаг назад.
— Вадим, — голос Оксаны дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Скажи, пожалуйста, чиновникам твоего ведомства обязательно самоутверждаться за счет беременных женщин и запугивать малый бизнес, чтобы попасть к тебе на совещание?
— Ксюша. Включи громкую связь, — ровным, почти ледяным тоном попросил Вадим.
Оксана нажала на иконку динамика. Положила телефон на столик перед зеркалом.
— Включила.
— Маргарита Борисовна, — голос из динамика разрезал тишину салона, как скальпель. — Вы меня слышите? Это Вадим Сергеевич.
Маргарита издала звук, похожий на всхлип. Ее идеальная, дорогая тональная основа вдруг стала выглядеть как нелепая маска на посеревшем, осунувшемся лице. Она вцепилась руками в спинку кресла, но уже не для того, чтобы давить на Оксану, а чтобы не упасть.
— В-вадим Сергеевич… — пролепетала она. Голос сорвался на жалкий, осипший писк. — Я… это… произошло недоразумение. Я просто…
— Вы просто попутали берега, Маргарита Борисовна, — отрезал Вадим. В его голосе не было крика. Только тяжелая, давящая власть. — Я неделю изучаю отчеты вашего департамента. У вас в районе срыв сроков по сдаче двух детских садов. У вас махинации с арендой муниципальных помещений. А вы в рабочее время, за час до совещания, бегаете по парикмахерским и угрожаете закрыть бизнес людям, которые платят налоги на вашу зарплату?
— Вадим Сергеевич, клянусь, это шутка! Я не знала… Я не знала, что это ваша супруга! Девушка, Оксаночка, скажите же ему! Мы просто не поняли друг друга!
Оксана смотрела на нее в зеркало и молчала.
— То есть, если бы это была не моя жена, а любая другая беременная женщина, вы бы сочли свое поведение нормальным? — холодно уточнил Вадим. — Значит так. На совещание можете не приезжать. Оно для вас отменено. Сейчас вы молча, не открывая рта, поворачиваетесь и выходите из салона. А завтра в восемь тридцать утра я жду вас у себя в приемной. С написанным заявлением по собственному желанию. Если заявления не будет, я инициирую прокурорскую проверку по каждому объекту недвижимости в вашем районе. И поверьте, ваш муж вам не поможет. Разговор окончен.
Раздались короткие гудки. Оксана отключила экран и убрала телефон обратно в сумку.
В салоне стояла мертвая тишина. Было слышно только, как тяжело и прерывисто дышит Маргарита. Она стояла у кресла, глядя в пустоту. Ее руки мелко тряслись. Весь ее лоск, вся ее надменность испарились за две минуты, оставив только испуганную, постаревшую женщину, у которой только что рухнула выстраиваемая годами карьера.
Она медленно перевела взгляд на Оксану. В глазах стояли слезы.
— Оксаночка… — зашептала она, пытаясь дотронуться до плеча Оксаны, но та дернулась, и рука повисла в воздухе. — Девочка моя… Ну зачем же так? Ну мы же женщины, мы же могли договориться… У меня сын студент, у меня кредиты… Ну позвони ему, скажи, что мы помирились! Я всё оплачу! Я салон этот выкуплю, Лена! Лена, скажи ей!
Администратор Лена стояла за стойкой, выпрямив спину. На ее лице больше не было заискивающего выражения. Она смотрела на Маргариту спокойно и чуть отстраненно.
— Ваш кофе остыл, Маргарита Борисовна, — тихо сказала Лена. — Вам лучше уйти.
Маргарита попятилась. Она смотрела на лица людей в салоне — на Аню, на Лену, на клиентку в соседнем кресле. Ни в одних глазах она не увидела сочувствия. Только брезгливость.
Она резко развернулась, на негнущихся ногах дошла до стойки, схватила свой тренч. Сумка соскользнула с плеча и с глухим стуком упала на пол. Из нее высыпались ключи, помада, какие-то чеки. Маргарита не стала их собирать. Она просто сгребла сумку, запихнула вещи как попало и выскочила за дверь. Доводчик медленно и плавно закрыл за ней дверь, отрезав салон от уличного шума.
Оксана с шумом выдохнула. Она почувствовала, как по спине течет холодный пот. Адреналин отступал, оставляя после себя сосущую пустоту и дикую усталость. Ребенок в животе заворочался, словно укладываясь поудобнее, и затих.
— Оксан… — шепотом позвала Аня. — Оксаночка, вам воды принести?
— Да. Пожалуйста, — голос Оксаны был хриплым.
Лена тут же метнулась к кулеру. Налила полный пластиковый стаканчик, принесла, осторожно подала Оксане.
Оксана пила маленькими глотками. Вода была прохладной, она успокаивала жжение в горле. Поставив стакан на столик, Оксана посмотрела на свои руки. Они всё еще немного дрожали.
— Извините меня, — тихо сказала Лена. Она стояла рядом и теребила край своей униформы. — Я не должна была… Я должна была вас защитить. Но я так испугалась. Она правда могла нас закрыть. У нее связи везде. Были.
Оксана покачала головой.
— Лена, всё нормально. Я понимаю. Против таких людей страшно идти в одиночку. Главное, что теперь она сюда не придет. Ни к вам, ни к кому-либо еще.
Аня неуверенно переступила с ноги на ногу.
— Оксана… а время… состав передерживаем. Пойдемте в мойку?
— Пойдемте, Анечка. Пойдемте, — Оксана тяжело оперлась на подлокотники и начала медленно подниматься. Поясница снова отозвалась тупой болью, но сейчас это казалось мелочью.
Она прошла к раковине. Села в черное кресло, откинула голову на прохладную керамику. Аня включила воду, настраивая температуру. Шум текущей воды заполнил помещение, возвращая салон к привычному ритму жизни. Соседний мастер снова включила фен.
Оксана закрыла глаза. Теплая вода потекла по волосам, смывая химический состав, смывая напряжение последних минут. Аня мягко, но уверенно массировала кожу головы.
Оксана знала, что Вадим сдержит слово. Завтра утром эта женщина положит на стол заявление. И дело было даже не в том, что она обидела жену министра. Дело было в том, что Вадим терпеть не мог людей, которые используют власть для унижения тех, кто не может им ответить. Маргарита сама выкопала себе яму своей абсолютной уверенностью в том, что правила существуют только для других.
— Температура нормальная? — тихо спросила Аня.
— Идеальная, — ответила Оксана, не открывая глаз.
Через полтора часа, расплатившись на кассе и оставив щедрые чаевые, Оксана вышла на улицу. Осенний воздух был свежим и влажным. Она поглубже закуталась в худи, подошла к своей скромной машине, припаркованной чуть поодаль. Села за руль, завела мотор и положила руки на живот.
Всё будет хорошо. Теперь точно всё будет хорошо.
