— А кто нам теперь за ремонт заплатит, ты не подумала?!
Голос Ольги Ивановны в телефонной трубке звенел так, что Ирине пришлось отстранить аппарат от уха.
Она сидела в подсобке цветочного магазина и перебирала накладные. Рабочий день только начался, а бывшая свекровь уже успела испортить настроение.
— Здравствуйте, Ольга Ивановна, — ровно произнесла Ирина.
— Какое там здравствуйте! — бушевала женщина на том конце провода. — Ты обязана приехать! Прямо сейчас! Нас с Мишей на улицу выгоняют! Ты должна помочь!
Ирина тяжело вздохнула и прикрыла глаза.
Год назад они с Михаилом развелись. Развод был изматывающим, с бесконечными скандалами и упреками. Ольга Ивановна тогда костьми легла, чтобы вытребовать для сына максимум. Ирина просто устала бороться. Она переписала свою половину квартиры на бывшего мужа, забрала новенький внедорожник и ушла с миром.
Жила себе спокойно. Сняла небольшую квартиру, устроилась администратором в сеть салонов. И вот теперь этот звонок.
— Я на работе, — попыталась отбояриться она.
— Отпросишься! — припечатала бывшая свекровь. — Тут приставы! Тут полиция! Этот идиот Степан снизу на нас кляузу накатал! Если ты сейчас же не приедешь и не подтвердишь, что мы ничего не нарушали, я на тебя в суд подам за мошенничество при разводе!
В трубке полетели гудки.
Ирина бросила телефон на стол. Угроза про суд была абсурдной, но Ольга Ивановна умела трепать нервы как никто другой. Проще было приехать и разобраться на месте, чем потом месяцами отбиваться от её звонков.
Через час такси привезло её к знакомой панельной пятиэтажке.
Едва Ирина зашла в подъезд, в нос сразу ударил едкий запах цементной пыли. Вся лестница, начиная со второго этажа, была покрыта плотным белесым налетом. На ботинках оставались четкие следы.
Шум она услышала еще на третьем этаже.
— Женщина, отойдите от проёма!
Ирина поднялась на площадку пятого этажа и остановилась ступенькой ниже.
Ольга Ивановна стояла грудью на защите открытой двери. Её необъятная фигура в цветастой блузке полностью перекрывала вход. Волосы растрепались, лицо пошло красными пятнами.
Рядом топтался хмурый мужчина в форме. За его спиной маячили двое рабочих из управляющей компании в грязных комбинезонах.
— Никуда я не отойду! — Ольга Ивановна поправила сбившийся на бок шёлковый платок. — Это частная собственность! Мой сын тут прописан! Мы ремонт делаем! Имеем полное право!
— Ваш ремонт создал угрозу обрушения, — отстранённо отозвался пристав. — Вы снесли несущую стену без согласования. Предписание у вас на руках. Освободите помещение.
Из-за спины пристава высунулся сосед снизу. Степан был мрачнее тучи. Его домашние штаны щедро покрывала та самая цементная пыль.
— Ремонт они делали, — ехидно протянул сосед. — Вы мне потолок на голову чуть не уронили, дизайнеры великие. У меня кусок штукатурки прямо на кухонный стол вчера рухнул. Хорошо хоть никого там не было. Радуйтесь, что дом как карточный домик не сложился.
— А ты вообще помалкивай! — рявкнула бывшая свекровь, грозя ему кулаком. — Из-за твоей кляузы родного человека жилья лишают! Завистник! Всю жизнь нам завидовал!
— Родного человека тут лишают ума, — парировал Степан, утирая лоб рукавом. — Сами шабашников с улицы наняли, сами стену кувалдой вынесли. Теперь платите.
Ирина плотнее запахнула куртку. В подъезде гулял сквозняк. Она уже поняла суть проблемы и развернулась, чтобы уйти. Это больше не её дело.
Но Ольга Ивановна заметила движение на лестнице.
— Ирка! Куда намылилась?! — она резво шагнула вперед, забыв про оборону двери. — Я тебе зачем звонила? Вступись за мужа!
— Бывшего мужа, — с прохладцей поправила Ирина.
Она осталась стоять на ступеньках, не поднимаясь выше.
— Да какая разница! — отмахнулась свекровь. — Твоя же квартира изначально была! Ты тут пять лет прожила. Ты должна знать, какие тут перекрытия! Скажи им, что стена была тонкая! Скажи, что это не несущая конструкция!
Ирина прислонилась плечом к холодной стене подъезда. Ей даже смешно не было. Только глухое раздражение пульсировало в висках.
— Нормальная там была стена, Ольга Ивановна. Пока вы из квартиры студию не решили отгрохать.
— Чтобы не хуже, чем у людей было! — вскинулась женщина. — Мы плитку итальянскую заказали! Бригаду наняли! А теперь нас на улицу?
Из квартиры наконец показался сам виновник торжества. Михаил переминался с ноги на ногу. На нем была слишком легкая для осени спортивная куртка. Лицо серое, взгляд бегает по стенам, старательно избегая бывшей жены.
— Мам, ну хватит. Люди смотрят, — пробубнил он себе под нос.
— Пусть смотрят! — заголосила свекровь на весь подъезд. — Пусть видят, какой беспредел творится! Честного человека жилья лишают!
Пристав тем временем воспользовался моментом. Он жестом отодвинул Михаила, закрыл металлическую дверь и принялся лепить на стык широкую бумажную ленту с синими печатями.
— Доступ запрещен до устранения угрозы, — коротко сообщил он. — Восстановительные работы за счет собственника. Проект восстановления согласовать в жилинспекции. Всего доброго.
Люди в форме начали спускаться по лестнице. Степан хмыкнул, выразительно покрутил пальцем у виска и тоже скрылся на своем этаже. Дверь за ним громко захлопнулась.
На лестничной клетке остались только трое.
Пыль медленно оседала на ступеньки.
Ольга Ивановна уперла руки в бока. Её глаза недобро сузились.
— Это ты всё подстроила! — она обвинительно ткнула пальцем в сторону Ирины.
— Что я подстроила? — Ирина спрятала озябшие пальцы в карманы куртки. — Пришла ночью и вам стену кувалдой выбила?
— Знала, что дом старый! — напирала бывшая свекровь, делая шаг вниз по лестнице. — Специально промолчала про перекрытия, когда долю отписывала! Чтобы нас потом на улицу выкинуть с этими проверками! Змея подколодная!
Это прозвучало настолько абсурдно, что Ирина даже не сразу нашлась что ответить.
Год назад эта самая женщина с пеной у рта доказывала у нотариуса, что Ирина не имеет права на метры. Что это жильё должно остаться Мише, потому что он мужчина и ему нужнее.
— Вы сами наняли строителей без лицензии, — миролюбиво произнесла Ирина, глядя прямо в глаза бывшей родственнице. — Сами чертежи на коленке рисовали. Сами разбирайтесь. Я тут при чём?
— С какой это стати мы сами?! — взвизгнула Ольга Ивановна так, что эхо ударилось о потолок. — Ты тут жила! Ты этой стеной пользовалась! А теперь в кусты? Там штраф космический выписали! Плюс проект восстановления, плюс стройматериалы заново покупать. Готовь кошелек, милочка!
Михаил дернул мать за рукав.
— Мам, пошли. Пожалуйста, пошли отсюда.
— Отстань! — она грубо выдернула руку. — Пусть платит! У неё зарплата хорошая. Не обеднеет! Мы на её метрах ремонт делали! Миша, скажи ей!
Михаил уставился на свои ботинки. Он всегда так делал, когда назревал открытый конфликт. Прятался за широкую спину матери и ждал, пока всё решится само собой. Собственно, именно поэтому их брак и рухнул.
Ирина смотрела на них, и внутри расползалась какая-то звенящая пустота. Больше не было ни обиды, ни злости за прошлое. Только глухая, бесконечная усталость от этих людей.
— Я ни копейки вам не дам, — произнесла она без нажима.
Ольга Ивановна возмущенно всплеснула руками.
— Вы у меня квартиру забрали? Забрали, — продолжила Ирина, не давая себя перебить. — Я вам свою долю оставила, лишь бы вы нервы мне не мотали. Вот теперь это ваша собственность. Ваш ремонт. Ваши штрафы. И ваши проблемы.
— Да как у тебя язык поворачивается! — запричитала свекровь, хватаясь за воротник блузки. — Родственники так не поступают! У нас горе, а ты копейки считаешь!
— Мы не родственники.
Ирина сделала шаг вниз по лестнице, собираясь уйти окончательно.
— Стой! — Ольга Ивановна преградила ей путь, раскинув руки. — Ах так. Умная самая? Свою долю она подарила! А машину?
Ирина остановилась.
— Внедорожник, который в браке куплен был, ты себе забрала! — ехидно протянула свекровь, чувствуя, что нашла слабое место. — Разделили, называется!
— Я за него кредит сама выплачивала, — напомнила Ирина. — Из своей зарплаты. И мы договорились у нотариуса. Машина мне, метры — Михаилу.
— Мало ли о чём мы договорились! — парировала Ольга Ивановна. — Обстоятельства изменились! Раз ты такая принципиальная и помочь не хочешь, мы сейчас всё переиграем!
Она победно посмотрела на сына. Тот стоял, прислонившись к стене, и выглядел так, будто его сейчас стошнит.
— Миша, ключи давай, — скомандовала мать.
— Какие ключи? — хрипло спросил он.
— От ласточки нашей! От джипа! Сейчас поедем, выставим его на продажу. Как раз на капитальный ремонт хватит. И на штрафы этому кляузнику Степану останется. И еще на новую мебель. Ни копейки от этой жадной девицы не возьмём. Сами справимся!
Она вытянула руку ладонью вверх. Ждала.
Ирина с интересом наблюдала за этой сценой. Ей вдруг стало любопытно, как бывший муж выкрутится из ситуации. Машину она действительно оставила ему. Огромный, прожорливый черный джип. Михаил тогда радовался как ребенок, полировал его каждые выходные во дворе.
Михаил отступил на шаг. Лицо его вытянулось. Он нервно дернул молнию на куртке.
— Мам… нет ключей.
Слова прозвучали жалко, слова запнулись где-то в горле.
Ольга Ивановна замерла. Её рука так и осталась висеть в воздухе.
— В смысле нет? Дома забыл? В опечатанной квартире?! Ну я же просила проверить карманы перед выходом!
— Машины нет, мам.
На лестнице стало слышно, как где-то внизу натужно гудит кабина старого лифта.
— Угнали?! — голос свекрови сорвался на фальцет. — Полицию надо вызывать! Срочно! Миша, звони в полицию!
— Я её продал, — выдавил из себя Михаил.
Он вжал голову в плечи, словно ожидая реального физического удара.
Ольга Ивановна медленно опустила руку. Её глаза округлились до размеров блюдец.
— Как продал? Кому? Зачем?
— Тебе же на этот самый ремонт не хватало! — взорвался вдруг Михаил. В его голосе прорезалась истерика, которую он копил весь этот год. — Ты же сама просила бригаде доплатить за скорость! Потом материалы подорожали! Я занял у одних. Потом еще занял у начальника. Потом сроки подошли отдавать.
Он махнул рукой в сторону опечатанной двери с синими печатями.
— Пришлось джип скинуть. Дешевле рынка перекупам отдал, лишь бы долги закрыть. А остальное… ну, разошлось. Плитка эта твоя итальянская. Рабочие эти.
Ирина невольно усмехнулась.
Извечная тактика этой семьи дала окончательный сбой. Отжать имущество, пустить пыль в глаза соседям, разрушить собственное жильё ради нелепых понтов — и остаться у разбитого корыта.
— Ты… ты что натворил? — прошептала Ольга Ивановна, хватаясь за сердце.
Она тяжело опустилась на грязную ступеньку, не обращая внимания на строительную пыль. Шёлковый платок окончательно съехал на шею.
— Я тут при чём?! — взвился бывший муж, отступая к спасительным дверям лифта. — Ты же сама чертежи рисовала! Кричала, что снесём стенку, будет студия огромная, заживём как приличные люди! Зажили! На вокзал теперь пойдём жить с твоим ремонтом!
— Я для тебя старалась! Чтобы ты как человек… — она обхватила голову руками. — Где мы теперь деньги возьмём? Ира!
Она с надеждой подняла глаза на бывшую невестку.
— Ира, ну ты же не чужая. Помоги. Одолжи хоть на проект восстановления.
Ирина молча развернулась и пошла вниз по лестнице. Ей было совершенно неинтересно, кто из них кого перекричит и кого обвинит следующим.
Эхо взаимных упреков и ругани еще долго летело ей в спину с верхних этажей. Михаил обвинял мать в самодурстве. Ольга Ивановна причитала о потерянных деньгах, неблагодарном сыне и несправедливой судьбе.
Осенний ветер на улице оказался колючим, но дышалось на удивление легко. Ирина зашла в ближайшую пекарню на углу. Купила свежий эклер и кофе в картонном стаканчике.
Она знала, что впереди наверняка будут еще звонки. Будут просьбы войти в положение, попытки надавить на жалость, может быть, даже угрозы.
Но теперь это её совершенно не трогало. За всё в этой жизни приходится платить. За глупость. За чужую непомерную жадность. За желание казаться лучше других за чужой счет.
И платить этот счет будет точно не она.
