— Ты не имеешь права на эту долю! Слышишь? Никакого морального права! Ты почему решила, что половина имущества папы тебе достаться должна? Да папа тебя терпеть не мог, он только вид делал, что хорошо к тебе относится. А на самом деле мечтал поскорее от тебя избавиться! Не смей вступать в наследство, слышишь меня?! Не вынуждай меня тебя… В общем, не заставляй меня идти на крайние меры!
***
Вера даже не вздрогнула. Брат орал во все горло, а она спокойно слушала. Потом не выдержала:
— Успокойся. Перестань горло драть, развопился на всю квартиру. Маме плохо. Она только уснула, еле успокоилась после твоего вчерашнего выступления.
— А мне хорошо, по-твоему? — вскинулся братец. — Отец хотел, чтобы квартира осталась мне. Вся! Целиком! Он мне это перед кончиной в больнице повторил. Дважды! Он лично мне сказал: «Антоша, живи здесь, продолжай наше дело, береги маму». А ты просто влезла и все испортила! Кто тебя просил маме на уши приседать? А?
— Отец много чего говорил, когда был на сильных обезболивающих, — тихо произнесла Вера. — Ты ему эти мысли старательно внушал. Антох, давай по человечески решим этот вопрос? Ну зачем нам ссориться?
— Ага, сейчас! Единственная возможность сохранить между нами мир — отказаться от доли в мою пользу!
Вера ответить не успела — на оры брата вышла мама.
— Антош, прекрати, пожалуйста, — попросила Галина Васильевна. — Вера — сестра твоя, и нельзя ее из списка наследников выкинуть.
— Ой, мама, ты только не лезь! — снова начал злиться Антон. — Почему ей вообще что-то должно достаться? Да, она ухаживала за папой, в больнице много времени с ним проводила. И все, мама! И все! А меня он любил, ты прекрасно об этом знаешь!
Галина Васильевна прикрыла глаза:
— Отец был несправедлив к Вере. Он любил тебя в разы больше, это правда. И из-за этой слепой любви частенько совершал ошибки. Он закрывал глаза на то, как ты спускаешь деньги, как ты берешь кредиты и не отдаешь их. Антон, отец тебя избаловал, он на все твои выходки глаза закрывал. И к чему это привело, сынок? Я не могу позволить, чтобы твоя сестра осталась на улице. Она моя дочь, и она заслужила свою долю не меньше твоего. Это мое последнее слово.
— Аааа, вон оно как… Значит, последняя воля папы лично для тебя ничего не значит? — Антон скривился. — Вы обе просто вычеркнули его из жизни, как будто его и не было никогда! Вы опорочили папину память!
— Он просто не понимал, что говорит, — тихо ответила мать. — Ты же знаешь, папа долго болел, лечение было сложным… Если бы он хотел, он бы при жизни дарственную на тебя оформил. Антон, пожалуйста, хватит. Я устала…
Антон грохнул кулаком по стене:
— Вы меня вынудили. Видит бог, я не хотел. Я вам теперь устрою веселую жизнь. Посмотрим, как ты запоешь, сестричка, когда квартирка эта превратится в хламовник! Я вам докажу, что со мной нельзя так поступать.
Антон быстро смылся. Мать заплакала, а Вера вздохнула. Маму ей было жаль просто до слез. Она присела рядом и обхватила ее худенькие плечи.
— Ну вот и все, — тихо произнесла Галина Васильевна, качая головой. — Теперь он нас возненавидит. Мы потеряли его, Вера. Он никогда нам этого не простит. Господи, за что мне это? Ну почему он так к нам относится?
— Мам, он всегда нас ненавидел. Особенно, когда мы не делали то, что ему нужно, — Вера положила свою ладонь на руку матери. — Ты все сделала правильно. Не переживай, мам. Рано или поздно он все поймет.
— Да когда это будет, — всхлипнула родительница. — Он же жизни нам не даст. А все отец… Тебя шпынял вечно, а его…
— Мам, не надо о папе плохо… Прошлого уже не вернуть. Тебе нужно выпить чаю и лечь. День был непростой, нужно отдохнуть.
Вера помогла маме подняться.
***
Прошло две недели. Отношения между Верой и Антоном окончательно испортились. Они не общались, не переписывались, и Вера уже начала надеяться, что брат смирился со своим новым статусом совладельца. Но она ошибалась.
Позвонил брат ей поздним вечером, когда она уже собиралась ложиться спать. Вера долго смотрела на светящийся экран телефона, прежде чем ответить.
— Привет, сестричка. Как поживаешь? Мама как? Готовится к приему новых жильцов? — в его голосе слышалась неприкрытая издевка.
— Мама нормально. Переживает из-за твоей выходки. Зачем звонишь, Антон? Если снова хочешь устраивать истерики, я положу трубку.
— Да вот, решил предложить тебе сделку. Раз уж мы теперь счастливые совладельцы нашей прекрасной семейной берлоги. Надо ведь как-то решать этот вопрос, верно? Мы же не можем вечно жить в состоянии холодной войны.
— Какую еще сделку? — Вера насторожилась, садясь на кровати и прижимая трубку плотнее к уху.
— Выкупай мою долю, — просто сказал Антон. — Мне нужны деньги. Прямо сейчас. Мне горит, Вера. Сроку у меня совсем мало, кредиторы уже начинают терять терпение.
— У меня нет таких денег, ты же знаешь. Откуда у меня миллионы? Я обычный офисный работник, у меня нет заначек, которые оставил отец.
— Ну, возьми кредит. Продай свои золотые побрякушки. Заложи почку, в конце концов. Мне плевать, Вера. Я даю тебе неделю. Если не найдешь три миллиона, я продам свою долю сторонним людям. И поверь, эти люди будут не самыми приятными соседями для нашей мамы.
— За три миллиона? — Вера усмехнулась, хотя на душе стало очень тревожно. — Твоя половина стоит от силы два, и то если продавать квартиру целиком и делить деньги пополам после сделки. Кто купит долю в двушке за такие сумасшедшие деньги? Ты с ума сошел?
— О, поверь, покупатели найдутся, — в голосе Антона послышалась явная угроза. — Ребята из южных республик очень интересуются пропиской в нашем районе. Им как раз нужно где-то зарегистрировать человек двадцать, чтобы легализоваться. Думаю, маме будет очень весело жить в такой компании. Представь себе: двадцать человек в одной комнате, постоянный шум, песни, готовка на кухне круглые сутки. Как думаешь, сколько наша мамочка выдержит в таком режиме? Месяц? Или меньше?
— Ты поступаешь бесчеловечно, Антон. Ты готов угробить собственную мать ради того, чтобы вытащить себя из долговой ямы, в которую сам же себя и загнал!
— Я просто хочу получить то, что принадлежит мне по закону, — отрезал брат. — И маму я не трогаю. Это ты ее подговорила лишить меня наследства, ты настроила ее против меня. Так что расхлебывай теперь сама, раз такая умная. Время пошло. Семь дней, Вера. Потом я подписываю договор с другими людьми. Бумаги уже готовы, покупатели ждут только моего сигнала. Думай.
***
Через три дня Вера приехала к матери, чтобы помочь с уборкой. Ей хотелось хоть как-то отвлечь Галину Васильевну от грустных мыслей. Открыв дверь своим ключом, Вера сразу почувствовала неладное. В прихожей царил беспорядок, на полу валялись грязные следы от чужой обуви. Родительница сидела на диване бледная и заплаканная, сжимая в руках мокрый от слез платок.
— Мам, что случилось? — Вера бросилась к ней, бросив сумку прямо на пол. — На тебе лица нет! Тебе плохо? Вызвать скорую?
— Антоша приходил. Не один. С каким-то мужчиной. Высокий такой, неприятный, в кожаной куртке. Смотрел на меня так, словно я уже пустое место. Показывал ему квартиру, пальцем тыкал в наши вещи.
— Чего?! Без твоего согласия? Как он посмел привести сюда постороннего человека?
— Он сказал, что это его доля, и он имеет право показывать ее потенциальным покупателям, — всхлипнула мать, прижимая платок к губам. — Тот мужчина ходил по комнатам, заглядывал в шкафы, даже на кухню зашел, холодильник открывал. Сказал, что здесь хороший ремонт и можно будет сделать перепланировку, перегородку поставить прямо посреди гостиной. Спросил меня, когда я собираюсь освобождать комнату. Господи, Верочка, неужели нас выгонят на улицу? Я ведь не переживу этого переезда!
— Никто нас не выгонит, мама, — Вера обняла ее за плечи. — Я сейчас же ему позвоню. Он перешел все возможные границы.
Вера выскочила на балкон, чтобы мама не слышала ее криков, и набрала номер брата.
— Ты совсем оборзел? — закричала она, как только он взял трубку. — Каких людей ты водишь к маме в дом? Почему посторонний мужчина заглядывает в наши шкафы и пугает пожилого человека?
— Это господин Ахмедов. Серьезный предприниматель. Ему очень понравилась наша квартира. Особенно вид из окна и то, что рядом есть станция метро. Он готов забрать долю хоть завтра.
— Ты не имеешь права водить туда посторонних без моего письменного согласия! Мы сособственники! Это общая территория, здесь живет наша мать!
— Имею право показывать свою долю, — усмехнулся Антон. — Мой адвокат сказал, что до момента совершения сделки я могу приводить кого угодно для осмотра моих квадратных метров. А если тебе что-то не нравится — подавай в суд. Судиться мы будем годами, Вера. Суды у нас долгие, пока первая инстанция, пока апелляция… А Ахмедов готов заплатить мне наличными уже на следующей неделе.
Вера прекрасно понимала, что тянуть больше нельзя. Успокоив мать, она бросилась к юристу.
***
Знакомый законник у Веры имелся — именно к нему она и обратилась за помощью.
— В угол он нас загнал, понимаете? — сетовала Вера. — Я никогда бы не подумала, что мой родной брат до такой низости опустится! Мать третирует, мама плачет каждый божий день. Я бы с радостью выкупила у него долю, но он требует огромную сумму. Для меня, если честно, неподъемную.
Юрист слушал внимательно:
— Подскажите, а никаких долговых обязательств у брата вашего нет? Может, кредит у него есть, который он не выплатил? Или еще что?
Вера призадумалась:
— Долги у него точно есть. В этом я уверена. Понимаете, мой брат несколько лет пытается заниматься бизнесом. Получается это у него плохо, дело откровенно убыточное, дохода ему никакого не приносит. Машина его оформлена на маму, это я точно знаю. По идее, банк должен был арест наложить на эту долю… Но раз брат собирается продавать ее, значит, ограничений нет?
— А вот это уже оплошность банка, — протянул юрист. — Это, с одной стороны, плохо. А с другой… Давайте мы немного финансовой организации поможем? Съездите в банк, поговорите с начальством. Аккуратно скажите, что у брата вашего появилось в собственности кое-что. Уверен, банк моментально оплошность свою исправит! Да, это подло, но… Это пока единственный способ сохранить ваше жилье. Приставы порой тоже так поступают — сведения об имуществе должника получают от родственников и знакомых должников.
Вера так и поступила. Сбегала в банк и нажаловалась. Управляющий долго тряс ей руку и горячо благодарил «за содействие».
Антон, естественно, ни о чем предупрежден не был. Сделка с Ахмедовым сорвалась в самый последний момент, прямо у нотариуса.
***
Антон ворвался к Вере в офис прямо посреди рабочего дня. Он растолкал охрану, ворвался в ее кабинет и с силой хлопнул дверью.
— Ты все испортила! — орал он на весь коридор, брызжа слюной от бешенства. — Ты меня уничтожила! Намеренно уничтожила! Ты понимаешь, что ты сделала? Меня теперь живьем закопают! Ахмедов забрал свои деньги, а мои кредиторы теперь караулят меня у подъезда!
— Ты меня вынудил. Видит Бог, Антон, я не хотела идти на крайние меры, — тихо ответила Вера, стараясь не показывать своего страха. — Ты сам не оставил мне выбора. Ты угрожал маме, ты приводил в ее дом посторонних людей, ты издевался над нами обеими. Я защищала свой дом и свою мать. Ты же маму нашу за мать не считаешь…
— У меня слов просто нет! — продолжал кричать брат. — Ты, Верка, не человек! С матерью все это провернула, уж без ее участия точно не обошлось! Ну я вам устрою! Я вам покажу! Вы обе сгниете в этой квартире! Я вам этого никогда не прощу!
Вера не стала ввязываться в скандал:
— Уходи, Антон. Иначе я вызову охрану, и тебя выведут отсюда с позором.
Брат еще несколько секунд злобно смотрел на нее, переводя дыхание, а затем резко повернулся и выбежал из кабинета.
***
Вера приложила все силы, чтобы выкупить долю брата, выставленную на торги. Да, пришлось лезть в бешеные долги, но это того стоило — мама теперь не боялась оставаться одна в квартире. Со временем выплатила кредит, мам свою долю ей подарила. На всякий случай…
Антон остался один на один со своими долгами. Неудачливый бизнесмен подался в бега — уехал в другой город. Но и там начать новую жизнь не получилось. С матерью и сестрой он больше не общается.
