— В эту комнату мы поставим гардеробную, а ты и на балконе перетопчешься.
Тамара Николаевна уверенно шагнула в центр гостиной. Жёлтая строительная рулетка в её руках змеёй поползла по ламинату.
— Тут снесём перегородку, — скомандовала она, не глядя на невестку. — Игорь, пиши. Три метра восемьдесят сантиметров. Прорабу отдашь, пусть смету пересчитает.
Игорь, переминаясь с ноги на ногу в спортивных штанах, послушно вбил цифры в телефон.
— Мам, а диван куда? — робко подал голос мужчина. — Мы же хотели угловой брать. Если тут шкафы поставить, ходить негде будет.
— Угловой диван — это пылесборник, — припечатала мать. — Поставим нормальную софу. И пару кресел. Гостей встречать. Не век же тебе бирюком сидеть, когда эта съедет.
Света стояла у стеллажа. Она бережно снимала книги с полок и стопками укладывала их в картонную коробку. Ни возмущения, ни криков. Только мерный шелест страниц.
— Вы прорабу скажите, чтобы несущие стены не трогал, — с прохладцей посоветовала Света. — Штраф огромный выпишут.
Тамара Николаевна резко выпрямилась. Нейлоновая блузка на её груди натянулась, грозя оторвать верхнюю пуговицу.
— Не выдумывай! Моя квартира, что хочу, то и ворочу. Я десять лет назад на первый взнос свои кровные отдала!
— Ипотеку мы платили вместе.
Света заклеила коробку скотчем, отрывая ленту с резким треском.
— Ой, не смеши, — свекровь дёрнула ленту рулетки. — Платила она. Ты тут на птичьих правах. Мой Игорёк на двух работах жилы рвал, а ты свои копейки в бухгалтерии перекладывала. Скажи спасибо, что вообще угол оставляем. Лоджия утеплённая, поставишь там диванчик. Поживёшь месяцок, пока себе съёмную хату не найдёшь.
Игорь виновато потёр шею.
— Свет, ну ты чего начинаешь? Мама права, ремонт давно нужен. Давай без скандалов.
Света подняла коробку, перенесла её к выходу из комнаты и опустила на стопку таких же безликих картонок.
— А я не скандалю. Я вещи собираю.
Тамара Николаевна победно усмехнулась. Металлическая лента с лязгом втянулась в жёлтый корпус.
Она по-хозяйски прошлась вдоль окна, критически осматривая старые обои.
— И шторы эти ситцевые выкинем, — не унималась свекровь. — Всю жизнь как в деревне жили. Нормальные жалюзи закажем. Игорь, ты записал длину?
— Записал, мам, — буркнул сын, не отрывая взгляда от экрана телефона.
Света прошла мимо них на кухню. Там пахло пылью и застарелым жиром от вытяжки. На столе оставалась только её любимая синяя кружка и пачка бумажных салфеток.
Игорь поплёлся следом за бывшей женой. Он прикрыл кухонную дверь и понизил голос, оглядываясь на гостиную.
— Ну зачем ты мать злишь? Решено же всё. Мы расширяем гостиную. Тебе самой тут тесно было. Детей у нас нет, чего делить-то?
Света обтёрла ладони влажной салфеткой. Она посмотрела на Игоря так, будто видела его впервые.
— Делить нам действительно нечего. Мы всё уже поделили.
— Вот и отлично, — оживился мужчина. — Мама просто на нервах. Сама понимаешь, развод, стресс. Она же для нас старалась, когда деньги на первый взнос давала.
— Твоя мама дала десятую часть от стоимости, — ровно отозвалась Света. — А остальное мы тянули десять лет. Я в декрет не пошла, потому что кредиты душили. А теперь она будет тут гардеробную строить?
— Ну по закону-то она права, — Игорь отступил к раковине. — Её деньги там есть. И мои. А ты свою зарплату на всякие шмотки тратила.
Дверь распахнулась от мощного толчка. Тамара Николаевна возникла на пороге, победно сжимая жёлтую рулетку, как скипетр. Из кармана её юбки торчал сложенный вдвое тетрадный лист.
— Что шепчетесь? — зыркнула она на невестку. — Технику кухонную не вздумай трогать. Плита и холодильник остаются. Это на мои отпускные покупалось!
Она вытащила тетрадный лист и развернула его.
— Я тут всё записала, чтобы по-честному. Стиральную машинку тоже мы с Игорем брали. И телевизор.
Света скомкала салфетку и бросила её в мусорное ведро.
— Посудомойку забираю. Я её сама покупала с премии.
— Ещё чего! — вспылила свекровь, взмахнув рукой так, что сверкнул массивный золотой браслет. — Ничего ты не заберёшь. Скажи спасибо, что я с тебя за аренду не высчитала за все эти годы. Жила на всём готовеньком.
На лестничной площадке послышались шаги. Кто-то тяжело поднимался по ступеням. Игорь снова полез в телефон, делая вид, что очень занят важными сообщениями.
Света подошла к окну. Во дворе рабочие разгружали чьи-то строительные смеси из кузова газели. Несколько крепких парней деловито таскали мешки.
— Игорь, — Света повернулась к бывшему мужу. — Месяц назад тебе с почты извещение приходило. Заказное письмо. Ты его забрал?
Игорь отмахнулся, даже не подняв головы.
— Да спам какой-то. Штраф с камеры, наверное. Я не обязан всякие бумажки получать. У меня работа, мне некогда по отделениям бегать.
— Зря. Это было официальное уведомление. О продаже моей доли.
В кухне стало очень тихо. За окном надрывно гудел мотор грузовика, а по батарее кто-то из соседей мерно стучал, требуя убавить звук перфоратора этажом выше.
Тамара Николаевна заблокировала ленту рулетки на полуметровой длине и теперь тыкала этим металлическим языком в сторону невестки.
— Какая ещё продажа?! — гаркнула свекровь, меняясь в лице. — Ты в своём уме? Квартира Игоря!
— По документам мы владеем ею пополам, — Света невозмутимо поправила волосы. — Я предложила Игорю выкупить мою половину. По закону. Дала месяц на раздумья. Он письмо проигнорировал.
— Да кто в здравом уме полквартиры купит?! Кому нужен этот кусок? — Тамара Николаевна наступала, но голос её вдруг дал петуха.
Игорь выронил телефон. Аппарат шлёпнулся на кухонный стол экраном вниз.
— Свет, ты шутишь? — выдавил он. — Ты не могла.
— Месяц прошёл. Я продала.
— Кому?! — взвизгнула свекровь.
Короткая трель дверного звонка заставила Игоря вздрогнуть. Он стоял у раковины, не решаясь выйти в прихожую.
Звонок повторился. Более настойчивый, долгий.
Света прошла мимо застывших родственников в прихожую. Щёлкнул замок.
На пороге стояли трое. Впереди — крепкий мужчина в тёмно-синей куртке, с цепким взглядом и строительными перчатками, торчащими из кармана. За его спиной топтались двое молодых парней. В руках они держали огромные клетчатые сумки и рулон плотной плёнки.
— Здравствуйте, — басом произнёс мужчина в куртке. — Светлана? Мы приехали.
— Проходите, Рашид, — Света посторонилась.
Игорь высунулся из кухни. Лицо его вытянулось, приобретя пепельно-серый оттенок. Тамара Николаевна выглядывала из-за его плеча.
— Это кто такие? — прохрипел Игорь. — Эй, мужики, вы адресом ошиблись!
Мужчина в куртке шагнул вперёд.
— Никак нет, хозяин. Нам Светлана Николаевна свою долю уступила. Заноси, парни!
Молодые ребята, не разуваясь, потащили свои баулы в рабочих ботинках прямо в ту самую гостиную, которую Тамара Николаевна недавно измеряла рулеткой.
— Эй! Вы куда! — закричала свекровь, хватаясь за косяк. — Милицию вызову!
— Вызывайте, мать, — добродушно отозвался Рашид. — Только мы собственники. Деньги уплочены. Наличкой и сразу.
Тамара Николаевна тяжело опустилась на скамью в прихожей. Жёлтая рулетка вывалилась из её ослабевших пальцев и с глухим стуком ударилась о пол.
Света нагнулась, подняла пластиковый корпус. Вытянула ленту, прошла до середины прихожей. Щёлкнул фиксатор. Она положила рулетку прямо на стык напольного покрытия, разделяя пространство ровно пополам.
— А я не съезжаю. Я просто уплотняю соседей.
Она кивнула на стопку своих картонных коробок, аккуратно сложенных у входной двери.
Игорь перевёл растерянный взгляд на мать. Свекровь молчала, глядя, как один из парней деловито прикидывает, куда поставить рулон плёнки посреди гостиной.
Света подхватила синюю кружку со стола и перешагнула через натянутую жёлтую ленту.
— А строителей пока не отпускайте, им тут стену возводить.
Рашид стянул куртку и бросил её на табурет.
— Завтра двухъярусные кровати завезём, — сообщил он парням. — Как раз шесть штук влезет.
