– Ну вот и моя клуша прикатилась, – объявил Олег, когда Маргарита подошла к столу. – Рит, садись. Мы уже думали, твои рамочки тебя совсем не отпускают.
Несколько человек повернулись к ней. Денис отодвинул свободный стул, его жена Светлана занялась меню.
Рита сняла жакет и поставила рядом сумку. Она приехала прямо из мастерской: клиент задержался с выбором оформления, и Олег об этом знал.
– У неё если картина на стол легла, всё, – продолжил он. – Муж может существовать где-нибудь рядом.
– Олег, достаточно.
– Да ладно. Все свои.
Он произнёс это легко, даже весело. Так же говорил и раньше, когда называл её мастерскую «лавкой с рамочками» или объяснял знакомым, что жена целыми днями выбирает картон и стекло.
Наедине Рита несколько раз просила оставить её работу в покое. Олег соглашался, но стоило появиться компании, как старая привычка возвращалась.
Рита села. Она не собиралась выяснять отношения за ресторанным столом.
Однако Олег уже перешёл к другой новости.
– Кстати, с двадцать седьмого я в Нижнем Новгороде на три недели. Если всё нормально складывается, компания предлагает постоянный перевод.
Денис протянул ему руку. Остальные начали спрашивать про должность и город.
Светлана повернулась к Рите:
– А ты как?
Олег ответил раньше жены.
– А что Рита? Мастерскую закрывает, и вопрос решён. Там таких картин не меньше.
Рита не сразу поверила, что услышала правильно.
– Я закрываю мастерскую?
Олег чуть нахмурился.
– Мы это дома обсуждали.
– Мы обсуждали твою командировку.
– Рит, смысл сейчас цепляться к словам?
– Я не соглашалась закрываться.
Денис посмотрел на Олега.
– Подожди. Ты же говорил, что вопрос уже решён.
Олег повернулся к нему:
– Я сказал, что мы разбираемся.
– Ты сказал, что Рита сворачивает работу к августу.
Этой фразы хватило.
Рита поняла, что разговор дома и разговор с коллегами существовали отдельно. Ей Олег говорил о возможном переводе. Остальным уже сообщил результат.
– Значит, ты заранее рассказал, что я закрываюсь.
– Маргарита, у меня серьёзная возможность. Не надо сейчас устраивать разбор перед всеми.
– Я ничего не устраиваю. Просто говорю, что этого решения не принимала.
Олег наклонился к ней.
– Можно хотя бы сегодня без этого? Я сообщил хорошую новость, а ты опять превращаешь вечер в выяснение отношений.
Рита посмотрела на людей за столом. Ещё несколько минут назад они поздравляли Олега и, судя по их лицам, действительно считали переезд супругов решённым.
От неё требовалось совсем немного: не исправлять его версию.
Рита подозвала официанта.
– Рассчитайте меня отдельно, пожалуйста.
– Ты серьёзно? – спросил Олег.
– Да.
– Из-за одной фразы?
– Не из-за фразы.
Она рассчиталась и забрала сумку.
Олег тоже поднялся.
– Рита, сядь. Мы дома это разбираем.
– Дома можешь рассказать мне, когда именно я согласилась.
Она ушла.
Уже по дороге Рита вспомнила не первую ресторанную реплику, а слова Дениса: «Ты же говорил, что вопрос уже решён».
Значит, дело было не в неудачной шутке.
Олег заранее встроил её в собственный план.
Мастерскую Рита открыла несколько лет назад. Она занималась багетным оформлением: картины, фотографии, дипломы, графика. Работа выглядела спокойной только со стороны. Нужно было принимать заказы, рассчитывать материалы, согласовывать оформление, контролировать сроки.
В мастерской работала и Надежда. У неё были свои смены и своя часть заказов.
Олег всё это видел. Но серьёзной работой считал только ту, о которой можно было рассказывать словами «отдел», «план», «руководство», «перевод».
У Риты были рамы, стекло, образцы и клиенты.
По его шкале это оставалось чем-то временным.
В воскресенье она открыла рабочий ежедневник. На август стояли двенадцать подтверждённых заказов. Часть уже находилась в работе, под некоторые материалы были заказаны заранее.
Закрываться Рита не собиралась.
И главное, теперь она не собиралась объяснять мужу ценность каждого заказа отдельно. Если необходимость её работы требовалось каждый раз доказывать, проблема давно была не в работе.
В понедельник Надежда заметила, что Рита несколько раз возвращалась к одному и тому же листу с заказами.
– Что-то случилось?
– Олегу предлагают перевод.
– Ясно. А нас это касается?
Рита оценила точность вопроса.
– Нет. Работаем как работали.
– Хорошо.
Надежда взяла очередной заказ и пошла к столу с образцами.
Никакой большой сцены не произошло.
Просто человек, который действительно имел отношение к мастерской, сначала спросил, меняется ли что-нибудь.
Олег этого не сделал.
В обед Рита написала мужу: «Мастерская продолжает работать. В командировку ты едешь один. Постоянный перевод – отдельный разговор».
Олег позвонил почти сразу.
– Ты специально всё сейчас усложняешь?
– Что именно?
– Я пытаюсь понять, как нам жить дальше, а ты упёрлась в мастерскую.
– Нет. Ты уже придумал, как нам жить, и сообщил это коллегам.
– Потому что другого разумного варианта не вижу.
– Тогда это твой вариант.
Он заговорил быстрее:
– И что мне делать? Отказаться от перевода из-за твоих рам?
– Я не просила отказываться.
– Тогда в чём проблема?
– В том, что мою часть решения ты принял без меня.
Олег некоторое время молчал.
– Ладно. Вечером поговорим.
Разговор вечером ничего не изменил.
Олег показывал объявления о квартирах в Нижнем Новгороде, рассказывал, сколько занимает дорога до нового офиса, прикидывал расходы.
Рита слушала.
– Вот здесь помещение на первом этаже, – сказал он, показывая экран. – При желании и твою мастерскую можно собрать заново.
– Я не собираюсь её закрывать здесь.
– Я пытаюсь найти решение.
– Для задачи, которую ты придумал сам.
Олег раздражённо положил телефон на стол.
– Хорошо. Я еду на три недели. Ты остаёшься. Смотрим, что происходит дальше.
– Именно это мы и обсуждали изначально.
Ему явно не понравилось напоминание.
Следующие дни Олег больше не пытался заставить Риту отменять заказы. Вместо этого он вёл себя так, словно вопрос просто отложен.
Иногда показывал районы города.
Иногда говорил, что там аренда мастерской может оказаться дешевле.
Рита каждый раз отвечала одинаково по смыслу: постоянного решения пока нет.
Двадцать седьмого июля Олег уехал в Нижний Новгород.
Перед выходом задержался в коридоре.
– Я всё-таки надеюсь, что мы не превращаем это в соревнование, кто кого продавит.
– Я тоже.
Он посмотрел на неё, словно ожидал продолжения.
Рита ничего не добавила.
После его отъезда жизнь не изменилась так сильно, как Олег, похоже, предполагал.
Рита открывала мастерскую, принимала клиентов, согласовывала оформление, работала рядом с Надеждой. Вечером возвращалась домой и созванивалась с мужем.
Сначала Олег рассказывал главным образом о новой работе. Ему нравился офис, нравилась команда, нравилось, что руководство воспринимало его всерьёз.
Тема постоянного перевода какое-то время почти не возникала.
Около десятого августа он позвонил вечером и сам вернулся к ресторану.
– Сегодня была встреча по моему переводу, – сказал Олег.
Рита ждала продолжения.
– Они снова спросили, подходит ли мне постоянный вариант.
– И?
– Ничего. Я сказал, что пока думаю.
Он замолчал.
– Странно получилось.
– Что именно?
– Мне несколько раз объяснили условия и каждый раз спрашивали, согласен ли я. Хотя речь только о моей работе.
Рита поняла, к чему он ведёт, но отвечать за него не стала.
Олег продолжил сам:
– А я твою мастерскую вообще не обсуждал с тобой как решение. Просто решил, что она закрывается, потому что мне так проще.
Рита села за свободный стол в мастерской.
– Да.
– И в ресторане я уже говорил так, будто ты всё подтвердила.
– Да.
– Я был уверен, что при людях ты не начинаешь спорить.
Вот теперь он произнёс главное.
Не Денис объяснил ему. Не Рита подобрала правильные слова. Олег сам столкнулся с ситуацией, где даже собственный начальник не считал возможным принять за него личное решение.
– Поэтому ты и сказал это за столом? – спросила Рита.
– Наверное, да. Там мне казалось, что назад ты уже не пойдёшь. Все услышали, все поздравили.
– То есть гости должны были заменить мой ответ.
– Выходит, так.
Он помолчал.
– И за «клушу» прости. Я давно так делаю: говорю что-нибудь про тебя, люди смеются, мне удобно. А тебе каждый раз предлагаю относиться проще.
Рита провела пальцем по краю ежедневника.
– Я уже говорила, как к этому отношусь.
– Знаю.
На этот раз она услышала не попытку закончить неприятный разговор, а обычное признание факта.
Этого было недостаточно, чтобы всё сразу стало прежним.
Но прежнего Рита как раз больше не хотела.
Четырнадцатого августа Олег вернулся.
Он разобрал вещи, поужинал вместе с Ритой, рассказал о последних днях командировки.
К теме перевода перешёл сам.
– Постоянный вариант я не принял.
Рита отложила ежедневник.
– Почему?
– Потому что пока не хочу переносить туда всю жизнь. И потому что после нашего разговора понял: я воспринимал твой переезд как приложение к своему решению.
Рита слушала молча.
– Мне казалось очевидным: у меня появляется должность, значит, ты едешь со мной. А твою работу я даже не поставил рядом со своей. Сразу определил ей второе место.
– Именно это меня и задело.
– Я понимаю.
– И ресторан тоже остаётся.
– Остаётся.
Олег не пытался назвать всё недоразумением.
Это было новым.
Рита сказала:
– Я не хочу больше разбирать после каждого застолья, где ты пошутил, а где решил за меня. Если речь обо мне, я отвечаю сама.
– Хорошо.
– И если ты уже что-то пообещал от моего имени, это не становится моей обязанностью.
– Хорошо.
На этом они остановились.
Рита не требовала от него доказательств немедленно. Олег не просил считать разговор полным примирением.
Шестнадцатого августа они были дома. Рита разбирала записи за кухонным столом, Олег отвечал на сообщения.
Ему позвонила мать.
Рита слышала только его часть разговора.
– Да, мам.
Пауза.
– Нет, я в городе.
Ещё пауза.
– В субботу? Я могу.
Олег привычно начал:
– Мы…
И остановился.
Рита подняла голову.
– Я могу приехать, – поправился он. – За Риту не отвечаю. Спроси её сама.
Он выслушал ответ и коротко добавил:
– Нет, мам. Я серьёзно.
Разговор вскоре закончился.
Олег положил телефон на стол и посмотрел на Риту.
– Мама хочет пригласить нас в субботу.
– Пусть напишет мне.
– Я так и сказал.
Рита кивнула и вернулась к ежедневнику.
Через несколько минут пришло сообщение от матери Олега с приглашением.
Рита проверила свои записи, ответила сама и закрыла ежедневник.
На этот раз её имя нигде не стояло заранее.
