— Можешь уже вещички собирать, мы с Росреестром всё решили.
Анжела возникла в коридоре неожиданно. На ней было ярко-горчичное пальто, а на губах играла торжествующая улыбка. В одной руке она держала картонную коробку с тортом, в другой — плотный прозрачный файлик с бумагами.
— Принимай гостей, родственница! — скомандовала она.
Анжела скинула сапоги прямо на коврик.
— Гуляем!
Карина сидела на полу посреди прихожей. Вокруг лежали удлинители, мотки изоленты и шпатели. Она работала товароведом в строительном магазине, и привычка сортировать крепеж перешла в домашний быт.
Карина не спешила подниматься. Она взяла плотный бумажный талончик и методично счищала им засохшую каплю краски с ручки мастихина.
— По какому поводу праздник?
— А то ты не догадываешься!
Анжела по-хозяйски прошла в комнату. Она положила коробку и свои бумаги на гладильную доску, которая пока заменяла стол.
— Всё, отстрелялась я. Довела дело до ума. Можешь выдыхать.
Восемь месяцев назад Карина потеряла мать. От неё осталась скромная однушка в спальном районе. Вступить в наследство Карина успела, а вот заняться документами до конца — нет. Два месяца назад её свалила тяжелая пневмония. Больница, капельницы, долгая слабость.
Семён, муж Карины, на время её болезни благополучно съехал к своей маме. Заявил, что у него слабый иммунитет, а на работе важный проект, и заражаться ему никак нельзя.
Тут и нарисовалась золовка. Добрая, участливая Анжела. Она вызвалась взять на себя забеги по инстанциям, переоформление лицевых счетов по коммуналке и получение финальных выписок на квартиру. Карина, которой тогда было тяжело даже ходить по комнате, выписала генеральную доверенность. С широкими полномочиями, чтобы золовка не дергала её по каждой справке.
— Бросай свои железки, — Анжела похлопала ладонью по картонной коробке.
— Я тебе сейчас всё по полочкам разложу. Во благо семьи.
— Раскладывай.
Карина выпрямилась. Она бросила измазанный бумажный талончик поверх мотка проводов и обтерла ладони о домашние штаны.
— В общем, я тут на досуге пораскинула мозгами, — золовка понизила голос.
— Зачем вам с Семёном эта старая халупа? Вы в своей двушке отлично живёте. Детей у вас общих так и не случилось. А моему Мирону жениться скоро. Парню двадцать три года, ему старт нужен.
— И дальше что?
— А то!
Анжела победно стукнула маникюром по прозрачному файлику.
— Я всё переоформила. Договор дарения составили и сдали куда надо. От твоего имени, по той самой доверенности. Квартира теперь Мирона.
Карина посмотрела на золовку.
— То есть, ты мою наследную квартиру подарила собственному сыну?
— Ну а как ты хотела? — возмутилась Анжела.
Она принялась расстёгивать пуговицы горчичного пальто.
— Мы же родня! Надо друг другу помогать. Мой мальчик мыкается по съёмным углам, деньги чужому дяде отдаёт. А у вас недвижимость простаивает, налогами обрастает. Не по-людски это, Карина. Я тебя от обузы избавила.
— От обузы, значит.
— Конечно! — золовка махнула рукой.
— Ты после болезни слабая. Ремонт тут делать — это ж сколько сил и нервов надо? Обои висят, сантехника ржавая. У тебя здоровья на это нет. А Мирон молодой, он сам всё вывезет. Семён мой брат, значит, всё в семью идёт. Ты мне лучше спасибо скажи.
Анжела принялась развязывать ленточку на торте.
Она действовала напористо и железобетонно. Золовка всегда была такой. Если ей что-то было нужно, она подводила под это такую базу спасения и заботы, что человек должен был ещё и кланяться в ноги за то, что его обобрали.
— А меня спросить перед дарением ты не догадалась?
— Ой, Карина, ну о чём с тобой говорить? — фыркнула Анжела.
Она ловко сняла крышку с коробки. Внутри оказался помпезный бисквит с розочками.
— Ты бы начала жадничать. Тянуть время. Думать. Взвешивать. А тут всё быстро, чётко. У меня знакомая в центре оформления сидит, мы всё без очереди провели. Я столько порогов оббила, чтобы всё по-тихому сделать!
— По-тихому от меня?
— Да ради тебя же! — не сдавалась Анжела.
— Чтобы ты не волновалась. Тебе врач покой прописал.
Карина смотрела на суетливые движения золовки.
Она узнала о планах Анжелы полторы недели назад. Случайно пересеклась в поликлинике с бывшей одноклассницей, которая работала риелтором. Та со смехом обмолвилась, что Анжела консультировалась у неё, как лучше провести сделку по чужой доверенности, чтобы не платить лишние налоги при дарении не кровному родственнику.
Тогда Карина просто постояла у регистратуры, переваривая услышанное. А потом поехала в центр города.
— Семён в курсе твоих благотворительных акций? — уточнила Карина, не отходя от порога.
— Братик-то? — Анжела криво улыбнулась.
— Да он слова поперёк мне не скажет. Он же понимает, что племяннику нужнее. Кровь не водица. Он мне сам сказал: делай как знаешь, Карине сейчас не до квартир.
— Моя квартира. От моей мамы. При чём тут ваша кровь?
— При том, что ты в нашу семью вошла! — с нажимом ответила золовка.
Анжела уперла руки в бока.
— И должна делиться. У тебя у самой ни котёнка, ни ребёнка. Семён с тобой десять лет живёт, а наследников нет. Кому ты это добро берегла? Государству отписать хотела? Или на кошек приютских спустить?
Карина молчала.
— Не стой столбом, тарелки неси, — скомандовала Анжела.
— Чайник ставь.
— Я не буду.
— Диету блюдёшь? Ну и зря. Такое дело провернули. Я, между прочим, немалые деньги сэкономила. Как близким родственникам всё оформили, копеечная пошлина вышла. Моя Лада в окошке так всё прописала, что никто и не придерётся.
Карина чуть наклонила голову набок.
— Как близким? Я твоему Мирону не кровная родня. При дарении налог прилетит такой, что мало не покажется. Тринадцать процентов от стоимости квартиры.
— Ой, да там юристы подсказали хитрую схему, — отмахнулась Анжела.
— Всё чисто, комар носа не подточит. Расписка о приёме документов у меня на руках. Через пару дней выписку получу, и Мирон может стены ломать. Он, кстати, уже бригаду нашёл. Дешёвую, ребята из области приехали.
— Стены ломать?
— Ну да! Ему эта планировка советская даром не сдалась. Хочет студию сделать. Кухню с залом объединить, чтобы просторно было. Молодёжь сейчас так живёт.
В этот момент в кармане горчичного пальто зазвонил телефон. Анжела выудила аппарат и с довольным видом нажала на громкую связь.
— Да, сынок!
— Мам, я на строительном рынке, — раздался бодрый голос Мирона.
— Слушай, мы с пацанами решили завтра начать перегородку между кухней и комнатой сносить. Я уже задаток бригадиру скинул. Ты ключи у тёти Карины забрала?
Анжела победно посмотрела на невестку.
— Забираю, сынок. Забираю. Бери цемент, бери профили. Всё, квартира наша. Завтра приедешь ломать.
— Супер! Я тогда ещё ламинат сразу оплачу, тут скидка хорошая. Давай, жду ключи.
Золовка сбросила вызов. Она бросила телефон на гладильную доску рядом с тортом.
— Слышала? Ребёнок делом занят. Гнездо себе вьет. Так что давай ключики, Карина. И не строй обиженное лицо, сама потом поймёшь, что я тебя от лишних проблем избавила. Тебе бы эту халупу годами продавать пришлось. А тут всё в дом, всё в семью.
Карина подошла к гладильной доске.
Она не стала кричать или возмущаться. Работа с поставщиками бетона и проблемными подрядчиками научила её простой вещи: эмоции не работают, работают только факты.
— Мирону придётся сдать цемент обратно, Анжела.
— Это ещё почему? — золовка насторожённо поинтересовалась.
— И ламинат пусть не оплачивает. Деньги потеряет.
— Ты чего несёшь?
Анжела перестала улыбаться.
— Потому что сносить перегородку в чужой квартире — это статья. Ущерб имуществу. Замучаетесь потом ремонт восстанавливать.
Анжела снисходительно покачала головой.
— Карина, ты туго соображаешь после болезни. Я тебе русским языком говорю: всё. Дело сделано. Машина запущена. Договор сдан. Лада всё в базу внесла.
Она говорила медленно, будто объясняла очевидные вещи человеку с задержкой развития. В её картине мира она уже победила. Оставалось только великодушно позволить проигравшей стороне смириться с фактом.
Карина подняла с мотка проводов плотный бумажный талончик, которым недавно счищала краску. Тот самый, на который Анжела даже не обратила внимания.
— Машина никуда не поехала.
— Чего это?
— Доверенность недействительна.
За стеной глухо заработал соседский перфоратор. Он гудел ровно и монотонно.
— В смысле недействительна? — Анжела часто заморгала.
— Я же по ней три дня назад договор сдала! Моя знакомая всё приняла! Она бы мне сказала!
— Знакомая приняла бумажки, — согласилась Карина.
— В окошко можно хоть фантики от конфет сдать. А проверяют их потом. И когда номер доверенности вобьют в систему, загорится отказ.
Анжела уставилась на невестку, ничего не понимая.
— Почему отказ?
— Потому что я сходила к нотариусу и отозвала документ. Ещё восемь дней назад. Официально.
Карина бросила на гладильную доску бумажный талончик. На нём чётко виднелась синяя печать нотариальной конторы, подпись и дата прошлой недели. Это была квитанция об оплате нотариальных действий по отмене доверенности.
Вся гениальная схема Анжелы, все её договоренности со знакомыми, все планы Мирона на снос стен — всё это на полном ходу влетало в бетонную стену.
— Ты врёшь! — выдавила золовка.
Лицо Анжелы вытянулось.
— Мне бы сказали! Меня бы предупредили!
— Кто? Лада из окошка? Она не видит отмену в реальном времени. Жди официальное письмо на почту.
Анжела схватила со стопки белья свой файлик с бумагами.
— У меня договор дарения на руках! С подписями! И твоя доверенность у меня!
— Теперь это просто макулатура, — Карина невозмутимо смотрела на неё.
— Можешь отдать Мирону, пусть в рамочку повесит.
Золовка тяжело задышала.
Она столько времени потратила на то, чтобы обвести невестку вокруг пальца. Она уже мысленно расставила мебель в чужой квартире. Уже похвасталась подругам на работе, какая она пробивная мать, выбившая сыну жильё бесплатно.
— Да как ты посмела?! — взорвалась Анжела.
Её голос сорвался на визг.
— Я для тебя старалась! Бегала по инстанциям! Ноги в кровь стёрла, пока эти справки собирала!
— Для себя ты старалась.
— Это незаконно! Ты не имела права за моей спиной отменять документы! Я твой представитель!
Карина усмехнулась.
— Отменить свою же доверенность на своё же имущество? Ещё как имела. Пришла, заплатила пошлину и отменила. Заняло пятнадцать минут.
— Ты… ты подлая! — выплюнула Анжела.
— Исподтишка действуешь! Крысятничаешь у своих же! Мы к тебе со всей душой, а ты нож в спину!
— То есть, тайком дарить чужую квартиру своему сыну — это забота? — Карина устало прислонилась к дверному косяку.
— А отменить бумажку, чтобы защитить своё жильё — это подлость? Интересная у тебя логика.
— Мы семья! — снова завела свою шарманку золовка, но теперь в голосе звучала паника.
— Я Семёну всё расскажу! Он тебе устроит веселую жизнь! Он с тобой разведётся за такое свинство!
Карина пожала плечами.
— Пусть разводится. Квартира добрачная, наследная. Ни он, ни ты на неё прав не имеете. И никогда не имели. Пусть собирает чемодан и едет к маме. Ему не привыкать.
Анжеле хотелось перевернуть эту гладильную доску, закричать, потребовать справедливости. Но крыть было нечем. Вся её власть держалась на доверенности, которая теперь не стоила ничего.
— Мирон уже строителей нанял, — сдавленно пробормотала она.
— Он задаток бригадиру отдал. Пятьдесят тысяч!
— Значит, придётся отменить строителей. Или пусть у тебя дома ремонт делают. Как раз освежите планировку.
— Они задаток не вернут! И я столько денег на пошлины спустила! Я Ладе за срочность платила!
— А это уже твои проблемы. Аппетит приходит во время еды, да? Только в этот раз кусок оказался слишком большим. Подавишься.
Золовка сгребла с доски свой бесполезный файлик. Она металась взглядом по прихожей, ища, за что бы ещё зацепиться. Коробка с тортом осталась стоять нетронутой.
— Ты об этом пожалеешь, — прошипела она.
Анжела судорожно натягивала сапоги, путаясь в шнурках.
— Мы тебя знать не знаем. Ты нам больше не родня!
— Очень на это надеюсь.
Анжела выскочила на площадку. Дверь за ней с грохотом захлопнулась.
Прошёл месяц.
Семён тогда действительно попытался устроить скандал. Он кричал о родственных связях, о долге перед племянником и о том, что Карина опозорила его перед сестрой. Требовал всё переиграть и «вернуть Мирону квартиру».
Карина не стала с ним спорить. Она молча собрала его вещи в три большие клетчатые сумки и выставила в тамбур. Муж оскорбился и уехал к свекрови. На развод подали тихо, через портал госуслуг.
Теперь Карина стояла посреди своей просторной однушки, где пахло свежей штукатуркой. Мирон сюда так и не въехал. Зато въехала сама Карина, наняв нормальную бригаду для капитального ремонта. Жить в тишине и без «любящей» родни оказалось гораздо приятнее.
