В пятницу вечером прихожая напоминала склад туристического снаряжения. Эдуард методично перетаскивал из кладовки спальные мешки, свернутую палатку и какие-то громоздкие пластиковые ящики.
Оксана стояла у порога, прислонившись к дверному косяку, и наблюдала за этой суетой.
— Эдик, ты куда столько вещей тащишь? — спросила она.
— На дальние озера, Оксан.
Эдуард не обернулся. Он усердно запихивал складной стульчик в плотный чехол.
— Там ночи холодные, — добавил он. — Пацаны сказали, до минуса доходить будет. Надо подготовиться нормально, а не как в прошлый раз.
Оксана чуть прищурилась. Обычно сборы на рыбалку проходили веселее, под бесконечные звонки друзьям и обсуждение снастей. Сейчас муж собирался молча, сосредоточенно, словно перед тяжелой сменой.
— Вы на три дня едете, а вещей как на зимовку, — заметила она.
— Оксан, ну не начинай.
Он наконец выпрямился. Смахнул невидимую пылинку с рукава ветровки.
— Слушай, регистратор в машине глючит постоянно, — он сунул руку в карман и выудил маленькую черную карточку. — Выдает ошибку записи. Форматни флешку на ноутбуке, а? А то ехать далеко, мало ли что на трассе.
— Давай сюда, — Оксана забрала пластиковый квадратик. — У меня в столе новая лежала. Я тебе ее дам, а с этой потом разберусь.
Эдуард кивнул. Забрал новую карту памяти, быстро чмокнул жену в щеку и подхватил самый тяжелый баул.
— Всё, я погнал. До воскресенья буду без связи. Там вышки не ловят. Не теряй.
Она осталась в прихожей одна. Повертела в пальцах старую флешку, бросила ее на тумбу и ушла в комнату. Впереди были выходные, которые она планировала полностью посвятить рабочему проекту. Оксана работала инженером-проектировщиком, и сроки сдачи чертежей поджимали.
Утро субботы началось с настойчивого звонка домофона.
Оксана нехотя оторвалась от монитора. На часах было начало одиннадцатого.
— Доставка, — коротко ответили снизу.
Она открыла дверь тамбура. Курьер в ярко-зеленой куртке протянул рабочий планшет.
— Распишитесь стилусом в пустом поле.
Она быстро вывела на экране свою фамилию, забрала плотный желтый конверт из крафтовой бумаги и закрыла дверь.
Отправитель значился как ООО «Гарант-Недвижимость».
Оксана прошла к столу, отодвинула стопку чертежей. Внутри лежал сложенный втрое лист плотной бумаги с синей печатью. Текст состоял всего из нескольких абзацев.
Сначала слова просто не складывались в осмысленные предложения. Пришлось перечитать медленнее.
«Уважаемый Эдуард Викторович. Уведомляем вас, что покупатель на объект недвижимости по адресу: поселок Сосновый, участок сорок восемь, согласовал условия и готов выйти на финальную сделку во вторник, 18 мая. Просьба освободить помещение от личных вещей до понедельника и передать ключи закрепленному за вами агенту».
Поселок Сосновый. Участок сорок восемь.
Это была их дача. Просторный участок у леса. Оксана лично проектировала там систему дренажа. Дом, в который были вложены десять лет жизни, две ее премии и половина сбережений ее матери.
Наверняка ошибка в базах данных. Кадастровые номера иногда путают, агенты рассылают не на те адреса. Эдуард не мог продавать дачу. Он на озерах.
Она села в рабочее кресло. Пальцы набрали пароль от портала государственных услуг. Система долго запрашивала код подтверждения. Оксана смотрела на вращающийся кружок на экране монитора, и ей становилось физически нехорошо. Дышать стало тяжелее.
Раздел недвижимости. Выписка.
Статус объекта: «Имеется активное заявление на переход права собственности».
Она открыла детали. Заявление было подано по доверенности.
В памяти всплыл февраль. Конец квартала, на работе горели сроки сдачи торгового центра. Оксана спала по четыре часа. Эдуард тогда заехал за ней прямо на объект, сказав, что нужно срочно заскочить к нотариусу.
— Слушай, там администрация поселка требует кучу согласований на перенос газовой трубы, — убеждал он ее в машине, лавируя в пробках.
Он говорил быстро, убедительно.
— Давай я оформлю доверенность, чтобы мне самому все эти инстанции проходить? У тебя же времени вообще нет, тебя начальство сожрет, если отпрашиваться начнешь.
В кабинете нотариуса она даже не вчитывалась в стандартный бланк. Подписала там, где стояли галочки карандашом. Доверенность оказалась генеральной. С правом распоряжения имуществом. Ей просто не пришло в голову проверять мужа, с которым они прожили пятнадцать лет.
Оксана потянулась за телефоном. Рука замерла над экраном.
Взгляд упал на тумбу, куда она вчера вечером бросила адаптер с картой памяти от видеорегистратора. Эдуард забрал новую флешку, а старую оставил здесь.
Она вставила карту в кардридер ноутбука. Открыла папку с видеозаписями. Файлы были отсортированы по дате. Последние записи датировались вчерашним днем. Регистратор работал абсолютно нормально. Никаких ошибок.
Она запустила самый свежий файл, записанный в пятницу около шести вечера.
На экране появилось лобовое стекло машины Эдуарда. Координаты в нижнем углу показывали вовсе не трассу в сторону озер. Это была промзона на окраине города. Машина припарковалась возле облезлого бетонного забора.
В кадр попал черный внедорожник. Эдуард вышел из своей машины. Микрофон четко записал обрывки разговора на улице.
К Эдуарду подошли двое мужчин в темных куртках. Муж говорил торопливо, сбивчиво, активно размахивая руками.
— …во вторник всё закроем, — донесся до Оксаны искаженный ветром голос Эдуарда. — Я же сказал, покупатель есть, деньги будут. Задаток я вам перевел вчера.
— Смотри, Эдик, — ответил один из собеседников. — Во вторник край. Иначе счетчик умножим на два, и тогда уже не дачей расплачиваться будешь.
Запись оборвалась.
Оксана медленно закрыла ноутбук. Никакой рыбалки не было. В последние полгода Эдуард увлекся сомнительными инвестициями, постоянно смотрел графики на телефоне, рассказывал про верный заработок на бирже. Оксана просила его не рисковать, но он лишь отмахивался. Называл ее консервативной. Видимо, он влез в огромные долги у частных кредиторов. Заложил то, что мог. А теперь решил втайне продать их единственный ценный актив, воспользовавшись ее доверчивостью.
Она взяла смартфон и набрала номер мужа. Гудки шли долго. Наконец соединение установилось.
На фоне шумела оживленная трасса. Гудели моторы.
— Да, Оксан, — голос Эдуарда звучал подчеркнуто бодро. — Я же просил не звонить, мы лодку на воду спускаем.
— В промзоне на Южной лодку спускаете? — спросила она.
Голос прозвучал глуше, чем обычно.
В трубке возникла заминка. Было слышно, как мимо проехала тяжелая фура.
— Не понял шутки. Мы на озере.
— Мне принесли письмо от агентства недвижимости, Эдик. Просят освободить нашу дачу до понедельника. И ключи передать.
Она услышала, как он шумно выдохнул в микрофон.
— Оксан… послушай.
Тон моментально изменился. Напускная бодрость пропала.
— Я всё собирался тебе рассказать. Просто ситуация вышла из-под контроля. Мой инвестиционный портфель прогорел. Я остался должен серьезным людям.
— И ты решил продать дом.
— Если я не отдам им всю сумму до среды, они меня в асфальт закатают! — его голос сорвался на высокую ноту. — Если они придут ко мне, они и к тебе придут! Ты не понимаешь, это бизнес, здесь бывают риски! Сделка уже на финишной прямой. Агенты нашли покупателя. Я отдам долг, а на остаток мы купим участок поменьше…
— Задаток ты уже получил? — перебила она.
— Да. И сразу перевел им часть, чтобы оттянуть время до вторника.
Он говорил быстро, пытаясь задавить ее напором.
— Оксан, не вздумай делать глупостей. Документы уже в Росреестре. Мы потом всё обсудим, я всё компенсирую.
— Ты прикрылся рыбалкой, забрал вещи и спрятался, — сказала она. — Оставил меня разбираться с этим одной.
— Я спасаю нас! — выкрикнул он. — Ты вечно на своей работе, тебе дела нет до того, как я пытаюсь заработать для семьи!
— Спасайся дальше.
Она завершила вызов. Руки слегка дрожали. Оксана опустилась на диван и долго смотрела в стену. Нужно было что-то делать, но мысли разбегались.
Спустя несколько минут она заставила себя встать. Подошла к шкафу, достала паспорт. На часах было начало одиннадцатого. Нотариальные конторы по субботам работают до двух часов дня.
Оксана набрала номер своей давней знакомой.
— Ника, привет. Мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас. Мне нужно оформить отзыв генеральной доверенности.
Она слушала короткий ответ юриста.
— Да. И сразу же после этого подать заявление о невозможности государственной регистрации без моего личного участия. Объект в совместной собственности.
Она накинула плащ и вышла в коридор. Времени до вторника было достаточно, чтобы заблокировать любую активность по их кадастровому номеру. Эдуарду придется решать свои финансовые проблемы без участия ее имущества.
В конце октября Оксана стояла на крыльце дачного дома. Воздух был прохладным, пахло влажной землей и прелой листвой.
К калитке подъехало дешевое такси. Хлопнула дверца. Эдуард прошел по дорожке, избегая смотреть Оксане в глаза. За последние месяцы он осунулся, куртка висела на нем мешком.
— Я за зимней резиной, — буркнул он, подходя ближе.
— Забирай. Она у сарая.
Он прошел мимо нее. Выкатил два колеса, потом вернулся за остальными. Загрузив резину в багажник такси, он остановился у калитки.
— Оксан… может, не надо было так жестко? — спросил он, наконец подняв взгляд. — С этим кредитом на выкуп моей доли. Мне этих денег еле хватило, чтобы с ними расплатиться. Я теперь вообще без копейки.
— Ты сам оценил свою долю, когда брал у них деньги, — ответила она. — Я заплатила ровно столько. Ключи от калитки оставь на бочке.
— Мы пятнадцать лет прожили. Могла бы войти в положение.
— Ключи на бочку, Эдик. Машина ждет.
Он сжал челюсти, достал из кармана связку, отцепил один ключ и со звоном бросил его на металлическую крышку бочки для воды. Развернулся и ушел, не прощаясь.
Такси развернулось на узкой поселковой дороге и скрылось за поворотом.
Оксана спустилась по деревянным ступеням, подошла к декоративным кустарникам, которые посадила прошлой весной. Растения прижились и теперь нуждались в правильной обрезке перед зимой. Оксана достала из кармана куртки секатор. Впереди было много работы, но теперь это была только ее земля.
