— Курс лечения оплатишь ты, в клинику я уже записалась, — объявила Жанна Сергеевна, плавно опускаясь на мой единственный свободный от лекал и выкроек гостевой стул.
Она произнесла это тоном императрицы, сообщающей вассалу о высокой чести пожертвовать на нужды короны свой лучший урожай.
Моя швейная машина «Bernina» мягко гудела, прокладывая идеальную строчку по краю плотного итальянского бархата. Я убрала ногу с педали. Игла замерла ровно в ткани.
— Доброе утро, Жанна Сергеевна, — я спокойно сняла очки и посмотрела на свекровь. — Какой интересный у нас сегодня формат приветствия. Сразу к финансовому планированию?
Свекровь в свои семьдесят лет выглядела так, словно каждый день готовилась к фотосессии для обложки журнала «Успешная пенсия». На ней был шелковый платочек, повязанный с небрежной элегантностью, и брошь, которая, по ее глубокому убеждению, добавляла ей аристократизма. Она несла свой возраст не как груз, а как переходящее красное знамя, требуя от окружающих немедленных почестей.
— Наташа, давай без твоего этого сарказма, — она поморщилась, словно от зубной боли. — Я женщина пожилая, здоровье требует капитальных вложений. В районной поликлинике мне сказали, что у меня возрастные изменения. Представляешь, какая наглость? Как будто я сама не знаю! Я нашла прекрасный медицинский центр «Элита-Здрав». Там работают с тонкими настройками организма.
Я мысленно поаплодировала маркетологам «Элиты-Здрав». Продавать «тонкие настройки организма» пенсионеркам с солидными заначками — это талант. Но Жанна Сергеевна, как выяснилось, свою заначку трогать не собиралась.
— И при чем здесь я? — вежливо поинтересовалась я, возвращая очки на переносицу.
— Как при чем? — свекровь искренне возмутилась, театрально прижав руку к груди. — Мы же семья! У Димы сейчас непредвиденные траты, ему нужно зимнюю резину на машину покупать, плюс инструмент на работе обновить. Я сыну звонила, он сказал, что свободных денег нет. А у тебя, я вижу, от клиенток отбоя нет. Вон, бархат режешь. Значит, деньги водятся. Вот ты и оплатишь. Счет там на сто двадцать тысяч.
Я на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь абсурдностью момента. Сто двадцать тысяч рублей. За эту сумму я должна была сшить три сложных вечерних платья с корсетной основой, убив на это месяц кропотливого труда, чтобы Жанна Сергеевна могла настроить свои «тонкие струны».
Люди часто путают чужой стабильный доход с общественным фондом взаимопомощи. Раз ты работаешь дома и к тебе идут люди — значит, деньги сыплются на тебя с потолка прямо в тапочки, и ты просто обязана ими делиться.
— Жанна Сергеевна, — я аккуратно вытащила булавку из ткани. — Я работаю с восьми утра до девяти вечера не для того, чтобы спонсировать частные клиники.
Свекровь мгновенно перешла в режим «лекция о высоком».
— Вот в этом, Наташа, твоя проблема! Ты меряешь все деньгами! А тут речь идет о биоэнергетическом балансе. В этой клинике применяют квантово-магнитную поляризацию крови! Она выравнивает чакры по земной оси и предотвращает остеопороз! Ты понимаешь, что это инновация?
Я вздохнула. Настало время возвращать человека в реальность.
— Жанна Сергеевна, магнитная поляризация работает на компасах, а не на крови. Да, в крови есть железо, но если бы магниты на него так действовали, вы бы прилипали к дверце холодильника каждый раз, когда тянулись за кефиром.
Свекровь побагровела, ее брошь на груди возмущенно подпрыгнула.
— Ты бездушная портниха! Тебе кроме твоих тряпок ничего не интересно, у тебя весь мозг синтепоном забит! — выпалила она.
Она зашипела и раздулась, словно забытый на плите чайник, которому отчаянно хотелось просвистеть гимн собственной значимости.
— Синтепон я не использую, он дешевит изделие. Только холлофайбер или натуральный пух, — мирно парировала я. — Так на какое число у вас запись?
Жанна Сергеевна, не ожидавшая такого резкого перехода от ссоры к делу, победно усмехнулась. Видимо, решила, что ее аргумент про синтепон сломил мою волю.
— На понедельник. К десяти утра. Я уже все подтвердила. Администратор сказала, что можно оплатить сразу весь курс перед первой процедурой.
— Прекрасно, — кивнула я, откладывая бархат. — Вы пьете чай, я сейчас сделаю один звонок.
Я встала, налила ей заварки в чашку из тонкого фарфора, долила кипятка и поставила на стол. Жанна Сергеевна любила мой чай. Он был дорогим, крупнолистовым, не чета пакетикам, которые она заваривала дома по три раза.
Взяв смартфон, я нашла в поисковике номер клиники «Элита-Здрав». Гудки шли недолго, трубку сняла девушка с профессионально-сладким голосом.
— Клиника «Элита-Здрав», администратор Милана. Чем могу вам помочь?
— Здравствуйте, Милана. Это по поводу пациентки, записанной на понедельник на десять утра. Жанна Сергеевна Смирнова.
Свекровь, отпив чая, одобрительно закивала, всем своим видом показывая: «Давай, плати, холопка».
— Да, вижу такую запись, — пропела Милана. — Курс «Антивозрастной премиум».
— Верно. Подскажите, договор на оказание платных медицинских услуг уже подготовлен? — спросила я, включив телефон на громкую связь.
— Мы оформляем его на месте, перед оплатой, — ответила администратор.
— Замечательно. Я хочу уточнить одну важную юридическую деталь. Согласно Правилам предоставления медицинскими организациями платных медицинских услуг в Российской Федерации, договор должен заключаться между исполнителем и потребителем, то есть пациентом. Либо с заказчиком, который оплачивает услуги.
— Да, всё верно, — голос Миланы стал чуть более настороженным.
— Так вот, зафиксируйте, пожалуйста, у себя в системе. Я, невестка Жанны Сергеевны, заказчиком и плательщиком не выступаю. Договор и счет на оплату в размере ста двадцати тысяч рублей должны быть оформлены исключительно на саму пациентку — Смирнову Жанну Сергеевну. Она будет оплачивать свои процедуры самостоятельно. Подготовьте для нее все документы, чтобы не задерживать очередь на кассе.
В комнате стало очень тихо. Было слышно, как тикают настенные часы и как тяжело сглотнула свекровь.
— Эм… хорошо, я поняла, — растерянно сказала Милана. — Мы оформим договор на пациентку.
— Спасибо. Всего доброго.
Я положила телефон на стол и вернулась к своей швейной машине.
— Ты… ты что сейчас сделала? — прошептала Жанна Сергеевна. Ее глаза расширились так, что стали похожи на два блюдца из моего фарфорового сервиза.
— Облегчила вам процесс оформления на ресепшене, — невозмутимо ответила я, заправляя нитку в иголку. — Теперь вам не придется ждать, пока они перепечатают бумаги. Придете, дадите паспорт, оплатите картой и пойдете выравнивать чакры.
— Но у меня нет ста двадцати тысяч! — голос свекрови сорвался на ультразвук.
— У вас на депозите в банке лежит два с половиной миллиона. Я знаю, потому что Дима помогал вам переоформлять вклад под более высокий процент три месяца назад. Здоровье требует капитальных вложений, вы сами сказали. Самое время распечатать кубышку.
— Это на черный день! — возмутилась она, вскакивая со стула.
— А разве остеопороз и сбитые чакры — это не черный день? — я удивленно приподняла бровь. — Жанна Сергеевна, у меня сейчас сложный заказ. Я шью пиджак из бархата по косой. Знаете, в чем особенность кроя по косой? Ткань режется под углом сорок пять градусов к долевой нити. Из-за этого она становится пластичной, красиво облегает фигуру, но при этом ее очень легко растянуть и испортить, если приложить грубую силу. С людьми то же самое. Не надо тянуть из меня деньги силой, иначе наши отношения безнадежно деформируются. И никаким утюгом это потом не сутюжить.
Свекровь открыла рот, потом закрыла. Она явно не ожидала, что ее идеальный, годами отработанный план — поставить перед фактом и надавить на чувство вины — даст такую серьезную трещину.
В этот момент щелкнул замок входной двери. В прихожую вошел Дима. Мой муж работал автослесарем в крупном техцентре. Это был спокойный, основательный мужчина с руками, которые могли перебрать двигатель с закрытыми глазами.
— Димочка! — Жанна Сергеевна метнулась в коридор, как торпеда. — Твоя жена меня в могилу сводит! Она отказалась оплачивать мне лечение! Я уже записалась, люди ждут, а она меня позорит!
Дима молча снял куртку, стянул ботинки и прошел в ванную. Включил воду. Было слышно, как он тщательно намыливает руки специальной пастой от мазута.
Свекровь стояла под дверью ванной и продолжала причитать: — Она зарабатывает бешеные деньги на своих лоскутах, а для родной матери мужа копейки жалеет! Дима, скажи ей!
Дверь открылась. Муж вытер руки полотенцем, посмотрел на мать.
— Мам, я тебе еще вчера сказал. Мои деньги ушли на резину и инструменты. Наташины деньги — это ее деньги. Она за них спину гнет, сутками над этой машинкой сидит. Хочешь в элитную клинику — снимай со вклада. Не хочешь трогать вклад — иди в обычную поликлинику на физиотерапию. Это бесплатно.
— В обычной поликлинике мне сказали, что мне просто есть надо меньше и гимнастику делать! Хамы! — взвизгнула Жанна Сергеевна. — А в «Элите» профессор сказал, что у меня истончение ауры из-за семейных стрессов! Из-за вас, между прочим! Мне там назначили золотое армирование лица, чтобы заблокировать негативную энергию!
Я вышла из комнаты, прислонилась к косяку и скрестила руки на груди.
— Жанна Сергеевна, золото — это металл. Он отлично проводит электричество, а не блокирует его. Если вы вставите в лицо золотые нити и выйдете на улицу в грозу, вы не негативную энергию заблокируете, вы просто поймаете молнию.
— Необразованная плебея! — взревела свекровь. — Ты сгниешь за своей машинкой, пока я буду светиться изнутри здоровьем и молодостью!
Она вскинула подбородок с таким пафосом, будто собиралась не в клинику на массаж, а на вручение Нобелевской премии по страданиям.
— Главное, чтобы вы не светились в темноте после их процедур, — мягко заметила я.
Дима усмехнулся, пряча улыбку в усы, и пошел на кухню проверять, что есть в холодильнике. Муж у меня был золотой. Он никогда не лез в женские разборки напрямую, но всегда четко обозначал свою позицию, не давая матери использовать себя как таран против меня.
Жанна Сергеевна поняла, что здесь ловить больше нечего. Мужская солидарность не сработала, чувство вины не активировалось.
— Ноги моей больше в этом доме не будет! — она схватила свою сумочку, демонстративно хлопнула дверью и ушла.
— Как думаешь, отменит запись? — спросил Дима, доставая из холодильника кастрюлю с борщом.
— Нет, — я улыбнулась. — Для этого нужно признать поражение перед администратором Миланой. Она пойдет. Но программу урежет до минимума. Жадность всегда побеждает гордость, когда платить приходится из своего кармана.
Выходные прошли в благословенной тишине. Я закончила бархатный пиджак. Клиентка пришла на примерку, осталась в полном восторге от того, как идеально легла ткань по косой, перевела мне остаток суммы и оставила щедрые чаевые.
Я заварила себе кофе и открыла приложение банка, раскидывая деньги: часть на налоги, часть на материалы, часть на наш с Димой отпуск, который мы планировали провести в Анапе. Финансовая независимость — это не про то, сколько ты тратишь, а про то, что никто не может решить за тебя, куда уйдут твои деньги.
В понедельник в половине двенадцатого у Димы зазвонил телефон. Он был на обеденном перерыве, поэтому ответил по громкой связи. Мы как раз сидели на кухне.
— Димочка, — голос свекрови звучал тускло и как-то подозрительно ровно. — Ты не мог бы приехать за мной в клинику? У меня давление скакнуло.
— Что случилось, мам? Тебе плохо после процедур?
— Нет. Я до них еще не дошла, — сухо ответила она. — Я полтора часа ругалась с их главврачом.
Я перестала резать салат и навострила уши.
— Из-за чего?
— Они отказались делать мне процедуры! — вдруг прорвало Жанну Сергеевну. — Представляешь? Я пришла, даю им паспорт. Говорю: оформляйте мне магнитотерапию и обычный ручной массаж. И скидку требую как пенсионерке.
— А они? — Дима с трудом сдерживал смех.
— А они мне говорят: «Извините, но у нас в карточке записано, что вы планировали курс «Антивозрастной премиум» за сто двадцать тысяч. Ручной массаж у нас делают только в комплексе». Я им говорю: «У меня нет ста двадцати! Делайте за двадцать!». А эта пигалица на ресепшене, Милана, глазенками хлопает и говорит: «Извините, но ваша невестка предупредила, что платить вы будете сами. Если у вас нет средств на заявленный курс, мы можем предложить вам только консультацию терапевта за пять тысяч».
Я беззвучно рассмеялась, уткнувшись в плечо мужа. Ах, Милана! Какая исполнительная девочка. Оказывается, клиника «Элита-Здрав» не любила тех, кто соскакивает с дорогих программ.
— Мам, ну ты же сама туда пошла, — Дима вздохнул. — Ладно, жди, я отпрошусь на час, заеду за тобой.
Вечером Дима рассказал мне подробности. Жанна Сергеевна, не желая терять лицо перед персоналом элитной клиники, все-таки оплатила консультацию терапевта за пять тысяч рублей из собственных сбережений. Терапевт, молодой парень с идеальной улыбкой, послушал ее фонендоскопом, измерил давление, глубокомысленно покивал и выписал ей рецепт на валерьянку и направление на бесплатную лечебную физкультуру по месту жительства.
— Пять тысяч за совет пить валерьянку! — возмущалась она всю дорогу до дома. — Да я бы на эти деньги три месяца валерьянку цистернами пила!
— И что ты ей сказал? — спросила я, наливая мужу чай.
— Сказал, что здоровье требует капитальных вложений. И что в следующий раз, прежде чем записываться на квантовую поляризацию чакр, нужно сначала проверить баланс собственной карты, а не чужой.
Мы переглянулись и улыбнулись.
С тех пор прошло три месяца. Жанна Сергеевна перестала приходить к нам без звонка и больше никогда не обсуждала при мне свои медицинские или финансовые планы. Мой стабильный поток клиенток по-прежнему оставался только моей заслугой и моей подушкой безопасности.
А недавно она позвонила Диме и похвасталась, что записалась в группу здоровья при районном доме культуры. Скандинавская ходьба и суставная гимнастика. Абсолютно бесплатно. И, что самое удивительное, по ее словам, аура от этого стала только крепче, а негативная энергия уходит прямо в землю через алюминиевые палки. Без всякого золота.
Я сидела за своей любимой «Bernina», прокладывая ровную строчку на новом шелковом платье. Ткань скользила послушно и гладко. Если знать правила кроя и не позволять никому тянуть материал вкривь и вкось, всё в жизни ложится идеально. Главное — вовремя обозначить, кто платит по счетам. И пусть это будет тот, кто заказывал музыку. Или, в нашем случае, магнитную поляризацию.
