Анна стояла у плиты и смотрела на кастрюлю с борщом. Она варила его утром, специально встала поранеше, чтобы успеть до работы. Искала на рынке мозговую косточку, торговалась за свеклу, резала капусту тонкой соломкой, как любит Дмитрий. На все ушло около трех часов. Борщ получился наваристый, густой, красивого бордового цвета. Анна даже сфотографировала кастрюлю на телефон, чтобы потом показать подруге.
Дмитрий пришел домой поздно. Анна услышала, как хлопнула входная дверь, как муж тяжело сбросил ботинки в коридоре и прошел на кухню, не снимая верхней одежды. От него пахло чужим домом, жареными котлетами и ещё чем-то сладковатым, похожим на компот из сухофруктов. Анна хорошо знала этот запах. Так пахло в квартире Тамары Петровны, свекрови.
Дмитрий мельком глянул на кастрюлю, поморщился и открыл холодильник. Он долго стоял, рассматривая полки, потом раздраженно захлопнул дверцу.
— Есть будешь? — спросила Анна спокойно, хотя внутри у неё уже начало закипать.
— А что есть? — Дмитрий обернулся и кивнул на плиту. — Это? Нет уж. Я не буду это есть. Оно вчерашнее. Вылей.
Анна вытерла руки полотенцем и повернулась к мужу. Она посмотрела на него внимательно, стараясь поймать в глазах хотя бы тень шутки. Но Дмитрий был серьёзен. Он смотрел на неё сверху вниз, как на провинившуюся домработницу.
— Этот борщ сварен сегодня утром, — сказала Анна ровно. — Он свежий. Если быть точным, он не вчерашний. Ему восемь часов. Это нормально для первого блюда.
— Восемь часов? — Дмитрий усмехнулся. — Оно простояло целый день. Мама всегда варит прямо перед обедом. С пылу с жару. А это уже заветренное. Я такое не ем. Вылей, я сказал.
Анна сжала зубы. Она вспомнила, как резала лук, как обжигалась паром, как снимала пену. Вспомнила, как рассчитывала, что вечером они спокойно поужинают вдвоём, может, даже поговорят. В последнее время они почти не разговаривали. Дмитрий всё чаще задерживался у матери, ссылался на усталость, на то, что ему нужно время побыть одному. А когда возвращался, придирался к мелочам: к пыли на подоконнике, к немытой чашке в раковине, к слишком громкому звуку телевизора.
— Дим, я варила этот борщ для тебя, — Анна всё ещё пыталась держать себя в руках. — Специально. Ты же любишь борщ с косточкой.
— Я люблю свежий борщ, — отрезал он. — А не эту жижу, которая простояла весь день и набралась запахов квартиры. Ты вообще слышишь, что я говорю? Вылей. И в следующий раз готовь либо к обеду, либо не готовь вообще. Или позвони маме, она тебя научит.
Анна медленно подошла к плите. Взяла кастрюлю. Она чувствовала, как горят щеки, как бешено стучит сердце где-то в горле. Ей хотелось вылить борщ не в раковину, а на голову этому человеку, который стоял перед ней с лицом недовольного барина. Но она сдержалась. Сняла крышку, подошла к раковине и опрокинула кастрюлю. Густая бордовая масса с глухим звуком устремилась в слив. В раковине осталась белая фасоль, кусок мяса, зелень. Всё это медленно уползало в отверстие, оставляя жирный след на эмали.
Дмитрий наблюдал за ней с каким-то странным удовлетворением. Анна заметила, как дрогнул уголок его рта. Ему нравилось, что она подчинилась.
— Ну вот, — сказал он. — Другое дело. Теперь будь добра, убери за собой. А я спать.
Он развернулся и вышел из кухни.
Анна стояла у раковины, сжимая пустую кастрюлю. Она слышала, как Дмитрий включил телевизор в спальне, как засмеялся какой-то комик, как муж хмыкнул в ответ. Внутри у неё что-то сломалось. Не громко, без истерики. Просто тихо треснуло и развалилось на мелкие осколки, которые уже невозможно было склеить.
Она взяла телефон и написала сообщение своей подруге-юристу:
«Наташ, привет. Мне нужен хороший адвокат по семейным делам. Срочно».
Наташа ответила почти сразу:
«Что случилось?»
Анна подумала и набрала только одно слово:
«Выживаю».
Утро началось со звонка в дверь. Анна знала, кто придет. Дмитрий наверняка позвонил матери сразу после вчерашнего и пожаловался. Он всегда так делал. Тамара Петровна воспринимала любой конфликт в семье сына как личное оскорбление. Она срывалась с места, ехала через весь город и начинала «наводить порядок». Порядок в её понимании означал унижение невестки и возвышение сына.
Анна открыла дверь. На пороге стояли Тамара Петровна и Лера, сестра Дмитрия. Свекровь держала в руках пакет с какими-то банками, Лера сразу прошла вглубь квартиры, не разуваясь.
— Здравствуй, Аня, — голос Тамары Петровны был сладким, но с ядовитой ноткой. — Димочка нам всё рассказал. Как ты его голодным оставила.
— Димочка неплохо поужинал у вас вчера, — ответила Анна, закрывая дверь. — Котлеты и компот, кажется.
Тамара Петровна поджала губы.
— А ты, я смотрю, язвить научилась? Воспитание у тебя всегда было так себе. Ладно, не будем ругаться с порога. Дай пройти, я проверю, что у тебя в холодильнике.
— Зачем вам мой холодильник? — Анна встала в проходе кухни.
— Хочу убедиться, что мой сын не умрёт с голоду в этом доме, — ответила свекровь и бесцеремонно отодвинула Анну плечом.
Лера тем временем уже ходила по комнатам. Анна слышала, как она открывает дверцы шкафа, как шуршит вещами, как что-то роняет на пол.
— У тебя тут бардак, Ань, — громко сказала Лера из спальни. — Пыль на трюмо. И вещи не по цветам разложены. Ты вообще чем целый день занимаешься? Сидишь в телефоне?
Анна сжала кулаки. Ей хотелось крикнуть, чтобы Лера убрала руки от её вещей. Но она понимала, что это только разожжет конфликт. А Тамара Петровна уже открыла холодильник и брезгливо переставляла контейнеры.
— Ну-ка, а это что? — свекровь достала контейнер с вчерашним салатом. — Оливье? Ты Диме давала вчера оливье?
— Это для меня, — ответила Анна. — Дима отказался от ужина.
— Дима отказался от твоих объедков, — поправила Тамара Петровна. — И правильно сделал. У него желудок слабый, ему нельзя то, что простояло больше двух часов. Я всегда ему говорила: ешь только свежее. А ты не удосужилась запомнить.
— Ваш сын вчера лёг спать сытым, — снова повторила Анна. — Он поужинал у вас. Вы его накормили до отвала. Так что моя стряпня тут ни при чём.
— Не смей дерзить старшим! — повысила голос Тамара Петровна. — Ты забыла, с кем разговариваешь? Я тебе не подружка с лавочки. Я мать твоего мужа. И если ты не способна содержать дом в порядке, то так и скажи. Мы найдем, кто поможет Димочке.
Лера появилась из спальни. Она держала в руках шёлковую блузку Анны.
— Слушай, а это откуда? — Лера помахала блузкой в воздухе. — Дорогая вещь. Дима, наверное, ползарплаты отдал? А ты потом жаловалась, что денег нет?
Анна вырвала блузку у неё из рук.
— Это мой подарок самой себе, — отчеканила она. — С моей зарплаты. Я работаю, если ты забыла.
— Ты работаешь, сидя на диване, — усмехнулась Лера. — Я бы тоже так поработала. Но у меня, в отличие от некоторых, есть совесть. Не могу я за счёт мужчины жить.
Анна почувствовала, как в висках застучало. Эта девица, которая никогда в жизни не работала больше двух недель, говорила о совести. Лера жила на деньги матери и брата, перебивалась мелкими подработками, но при этом считала себя выше всех. Она умела красиво одеваться, делать маникюр и строить из себя жертву обстоятельств. И Тамара Петровна ей во всём потакала.
— Закройте холодильник, — тихо сказала Анна. — И уходите. У меня работа. Мне нужно сдать проект к вечеру.
— Ах, проект! — всплеснула руками Тамара Петровна. — Ты же у нас великая дизайнерша. Сидишь дома, рисуешь картинки и называешь это работой. А то, что муж голодный ходит, — это тебя не касается.
— Ваш сын вчера вылил мой борщ в унитаз, — Анна смотрела свекрови прямо в глаза. — Он сказал, что не ест вчерашнее. Что ж. Я учту его пожелания. Готовить я больше не буду. Ни вчерашнее, ни сегодняшнее. Вообще ничего.
Тамара Петровна опешила. Она явно не ожидала такого ответа. Лера хмыкнула и плюхнулась на диван.
— Правильно, — сказала золовка. — Может, хоть фигура у тебя станет лучше. А то поплыла совсем.
— Что ты сказала? — Анна медленно повернулась к ней.
— Ты слышала, — Лера даже не подняла головы, разглядывая свои ногти. — Дима жалуется, что ты забросила себя. Я бы на твоём месте задумалась, почему муж так придирается к еде. Может, он просто на тебя смотреть не хочет.
Анна открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из спальни вышел Дмитрий. Он, оказывается, всё это время был дома. Просто не выходил, прятался за дверью.
— Хватит орать, — буркнул он. — Соседи слышат.
— Димочка, иди сюда, — Тамара Петровна сразу засветилась. — Я тебе привезла котлеток и супчика свежего. Сама готовила. А то с этой твоей худобой совсем скоро.
— Мам, давай не сейчас, — отмахнулся Дмитрий.
— Как это не сейчас? — возмутилась свекровь. — Ты же голодный. С утра ничего не ел. Тебя кормить некому.
— Да нормально всё, — Дмитрий избегал смотреть на Анну. — Попью чаю.
— Какого чаю? Чай — это не еда. Сейчас Лера разогреет тебе котлетки, я специально для тебя привезла. А ты, Аня, садись и смотри, как нормальные женщины готовят.
Анна рассмеялась. Смех вышел нервным, звонким.
— Лера разогреет? — переспросила она. — Лера, которая даже яичницу пожарить не может? Которая в прошлый раз сожгла чайник, потому что забыла налить в него воду?
— Ты не трогай Леру, — вскинулась Тамара Петровна. — Лера у нас нежная, творческая. Ей нельзя к плите.
— Тогда пусть ваша творческая дочь устроится на работу и купит себе отдельную квартиру, — Анна уже не могла остановиться. — И не лезет в мой дом с советами.
— Это дом моего брата! — взвилась Лера, вскочив с дивана.
— Это наш общий дом, — поправила Анна. — И я платила за него не меньше, чем твой брат. А если быть точной, то больше. Первоначальный взнос был с продажи моей добрачной квартиры. Так что права тут у нас равные. А вот у тебя прав тут нет вообще.
Дмитрий поморщился.
— Началось, — сказал он. — Опять ты попрекаешь меня этой квартирой. Сколько можно.
— А сколько можно твоей маме и сестре врываться сюда без приглашения и устраивать допросы? — Анна повысила голос.
Тамара Петровна театрально схватилась за сердце.
— Дима, ты слышишь, как она со мной разговаривает? — простонала она. — Я к ней всей душой, а она меня выгоняет. Ну и ладно. Не буду мешать вашей семейной идиллии. Пойдём, Лерочка. Нас здесь не любят.
— А куда вы пойдёте? — вдруг спросила Лера, сладко улыбаясь. — Мам, ты забыла? Мы же собирались попить чай. Аня, сделай нам бутерброды. Только с красной рыбой. Или ты и рыбу для гостей пожалела?
Анна замерла. Она смотрела на Леру, на её наглое красивое лицо, на Тамару Петровну, которая уже снова уселась за стол, и на Дмитрия, который отвернулся к окну и делал вид, что происходящее его не касается.
Она ничего не ответила. Просто вышла из кухни, прошла в спальню и закрыла дверь на замок.
Изнутри раздался крик Леры:
— Ну вот! Видали? Это она ещё и обиделась! Дима, ты будешь это терпеть?
Анна села на кровать и закрыла лицо руками. Ей хотелось разрыдаться. Но она не стала. Вместо этого она достала из-под матраса папку, которую прятала уже неделю. Это были копии документов, которые она нашла в ящике стола Дмитрия. Договор займа. Кредит на семьсот тысяч рублей, оформленный два месяца назад. Поручителем выступала Тамара Петровна. А цель кредита в графе была указана размыто: «На развитие бизнеса Л.А. Смирновой». Леры. Которая никогда в жизни не занималась бизнесом.
Анна перечитала договор ещё раз, хотя уже знала его наизусть. Она понимала, что по закону этот долг наполовину теперь висит и на ней, потому что брак официально не расторгнут. Дмитрий взял деньги для сестры, ничего не сказал жене, а теперь срывается на неё из-за еды, потому что нервничает. Потому что боится, что кредит всплывет. Потому что платеж просрочен, банк названивает, а Лера не собирается работать.
Анна сделала глубокий вдох. Она знала, что делать.
На следующий день она поехала к Наташе. Наташа Павлова была адвокатом по семейным спорам. Они дружили ещё со школы. Наташа всегда говорила, что Аня слишком терпеливая, что до добра это не доведёт. И вот теперь подруга сидела в уютном кабинете и листала договор займа, хмуря брови.
— Это плохо, — сказала Наташа. — Очень плохо. Дмитрий взял кредит в браке без твоего согласия. Но по закону всё, что нажито в браке, делится пополам. И долги тоже.
— Он взял для сестры, — Анна сцепила пальцы в замок. — Для Леры. Она хотела открыть какой-то интернет-магазин.
— Открыла?
— Нет. Деньги потратила на шмотки и телефон. Я видела её инстаграм. Она хвасталась новым айфоном.
Наташа покачала головой.
— Доказать, что деньги пошли не на семью, сложно. Но можно. Нужны выписки, переписки. Ты говоришь, у него есть скрытые доходы?
— Да. Он подрабатывает в такси по вечерам. Иногда. Но маме говорит, что задерживается на основной работе.
— Так. У него официальная зарплата небольшая. В такси он, скорее всего, оформлен как самозанятый. Это нам на руку. Нужно собрать доказательства.
Анна кивнула. Ей было страшно. Но страх перекрывался другим чувством. Глухой, холодной решимостью.
— Что мне делать прямо сейчас? — спросила она.
— Не выгонять его, не подписывать никаких бумаг, не говорить о разводе до тех пор, пока я не подготовлю позицию. Собирай документы. Всё, что найдешь. Договоры, выписки, чеки. Всё, что подтверждает, что квартира куплена на твои деньги.
— Первоначальный взнос был с продажи моей квартиры, — напомнила Анна. — Это было до брака.
— Отлично. Если это зафиксировано, ты имеешь право на большую долю. А учитывая скрытый кредит — и на компенсацию морального вреда. Но всё это через суд. Долго и неприятно.
— Я готова.
— Ты уверена? — Наташа пристально посмотрела на подругу. — Это не просто развод. Это война.
Анна подумала о вчерашнем борще, о том, как Дмитрий даже не попробовал его, о том, как Лера копалась в её вещах, о том, как свекровь проверяла холодильник.
— Да, — сказала она. — Я уверена. Я больше не хочу, чтобы меня выливали в раковину, как вчерашний суп.
Прошла неделя. Анна вела себя так, будто ничего не произошло. Готовила ужины, ставила их на стол, Дмитрий молча ел или кривился и уходил к матери. Анна не спорила. Она улыбалась. Это было странно, и Дмитрий начал нервничать.
— Ты какая-то подозрительная, — сказал он однажды вечером, глядя, как Анна раскладывает одежду в шкафу.
— Просто хорошее настроение, — ответила она.
— С чего бы?
— Женщине не обязательно нужна причина.
Дмитрий хмыкнул и вышел. Он не знал, что Анна уже нашла переписку с его сестрой. Он оставил ноутбук включенным, и Анна увидела сообщения в мессенджере.
«Дима, если она узнает, тебе конец. Она же сразу побежит делить квартиру. Лучше сделай так, чтобы она сама ушла. Доведи её. Придирайся. Мама поможет. Мы заберём квартиру, а она пусть катится».
И ответ Дмитрия:
«Я работаю над этим. Она уже начала огрызаться. Ещё немного — и сорвётся».
У Анны похолодели руки, когда она это читала. Значит, это была не просто травля. Это был план. План по её выживанию из собственной квартиры.
Она сделала скриншоты и отправила Наташе. Теперь у неё было доказательство сговора.
Анна не знала, как пережила эти дни. Она двигалась на автомате. Готовила, убирала, улыбалась, даже разговаривала с Дмитрием о погоде и его работе. Внутри же всё сжималось в тугой комок. Она чувствовала себя актрисой в каком-то жутком спектакле, где каждый жест имел значение. Дмитрий продолжал придираться. То соль в супе не та, то полы недостаточно блестят, то рубашка поглажена неправильно. Анна выслушивала и кивала. Она видела, как он злится от того, что не может вывести её из себя.
Тамара Петровна звонила каждый день. Лера приезжала через день. Они продолжали свою кампанию. Однажды Лера пришла, когда Дмитрий был на смене, и устроила настоящий обыск. Она рылась в шкафах, в ящиках, в сумках.
— Что-то ищешь? — спросила Анна, стоя в дверях спальни.
— Дима просил найти одну вещь, — не моргнув глазом соврала Лера.
— Какую?
— Не твоё дело.
Анна прошла в комнату, взяла с полки фарфоровую статуэтку, подарок мамы, и крепко сжала в руке.
— Лера, — тихо сказала она. — У тебя есть пять секунд, чтобы убраться отсюда. Иначе я вызову полицию.
— Полицию? — Лера рассмеялась. — За что? Я в гостях у брата.
— Ты в моей квартире. И ты копаешься в моих вещах. Это называется нарушение неприкосновенности жилища. Хочешь проверить?
Лера побелела. Она не ожидала, что Анна знает такие слова.
— Дима обо всём узнает, — прошипела она.
— Обязательно, — ответила Анна. — Я сама ему расскажу. А теперь вон.
Лера ушла, громко хлопнув дверью. Анна выдохнула. Она понимала, что война вступила в открытую фазу.
Скандал случился в день рождения Анны. Ей исполнилось тридцать четыре. Она не ждала подарков от мужа. Знала, что ничего хорошего не будет. Но то, что произошло, превзошло даже её мрачные ожидания.
Утром Дмитрий вручил ей дешёвую алюминиевую кастрюлю.
— Вот, — сказал он. — Тебе на кухню. Может, научишься наконец готовить нормально.
Анна взяла подарок и вежливо поблагодарила. Она знала, что эта кастрюля стоила рублей триста в хозяйственном магазине.
Через час приехали Тамара Петровна и Лера. Свекровь торжественно вручила Ане фартук с надписью «Лучшей хозяйке».
— Носи, — сказала она. — Может, хоть в этом на человека похожа станешь.
Лера подарила книгу с яркой обложкой: «Как стать идеальной женой за 30 дней».
— Только не благодари, — сказала золовка, сладко улыбаясь. — Я долго искала. Решила, что тебе полезно будет.
Анна приняла подарки с каменным лицом.
— Спасибо, — сказала она. — Очень оригинально.
— Ну что, накрывай на стол, — скомандовала Тамара Петровна. — Мы с Лерой поможем.
— Не нужно, — остановила их Анна. — Я сама.
Она пошла на кухню, где уже стояли пакеты с едой. Анна заказала доставку из ресторана. Салаты, горячее, закуски, десерты. Всё красиво упаковано, в фирменных контейнерах.
— Это что? — свекровь смотрела на коробки, разинув рот. — А где твоя стряпня?
— Моя стряпня не угодила вашему сыну, — ответила Анна спокойно, расставляя тарелки. — Поэтому я решила заказать еду из хорошего ресторана. Чтобы все остались довольны.
— Ты с ума сошла! — взвился Дмитрий. — Сколько это стоило?
— А какая разница? — Анна посмотрела на него невинно. — Ты же сам говорил, что я готовить не умею. Вот, я исправилась. Заказала.
— Ты потратила мои деньги на ресторан? — Дмитрий багровел. — Ты хоть понимаешь, что я работаю как лошадь, а ты швыряешься деньгами?
— Димочка, не нервничай, — Тамара Петровна полезла в сумку за валерьянкой. — Сейчас разберёмся. Аня, ты зачем так расточительно? Нельзя было что-то простенькое приготовить?
— Простенькое нельзя, — Анна продолжала расставлять блюда. — Простенькое — это вчерашнее. А ваш сын не ест вчерашнее. Поэтому ресторан. Свежее, вкусное, дорогое.
Лера закатила глаза.
— Ты истеричка, — сказала она. — Просто потому что тебе подарили кастрюлю и фартук, ты решила отомстить. Классика жанра.
— Нет, — Анна покачала головой. — Я просто хочу, чтобы мой день рождения прошёл без скандала. Садитесь за стол.
Они сели. Анна разлила шампанское. Дмитрий сидел мрачнее тучи. Тамара Петровна поджимала губы. Лера фотографировала еду на телефон.
Анна подняла бокал.
— Дорогие гости! — начала она. — Спасибо, что пришли. Отдельное спасибо за подарки. Кастрюля, фартук и книга мне очень помогут. Но не в этой жизни.
Дмитрий оторвался от телефона.
— Что? — переспросил он.
— Я говорю, что всё это мне больше не понадобится, — Анна говорила тихо, но каждое слово звучало отчётливо. — Потому что я подаю на развод.
За столом повисла гробовая тишина. Даже Лера перестала фотографировать.
— Ты что несёшь? — прохрипел Дмитрий.
— Развод, — повторила Анна. — Я устала. Я знаю про кредит. Про семьсот тысяч для твоей сестры. Я знаю про вашу переписку, где вы обсуждаете, как довести меня и выжить из квартиры.
Тамара Петровна побледнела.
— Какая переписка? — прошептала она.
— Обычная, в мессенджере, — Анна достала телефон. — Хотите, почитаю вслух? «Дима, доведи её. Придирайся. Мы заберём квартиру». Очень интересно.
— Ты рылась в его телефоне! — заорала Лера. — Ты вообще кто такая?
— Я его жена, — ответила Анна. — И я имею право знать, что в моём доме замышляют против меня.
Дмитрий вскочил со стула.
— Это клевета, — заявил он. — Я не брал никакого кредита.
— Брал, — Анна открыла фотографию договора. — Вот копия. Двести тысяч уже ушло на телефон твоей сестры. Ещё сто на её поездку. Остальное она потратила на тряпки. Можешь не отпираться. У меня есть всё.
— Я тебе не верю, — выдохнул Дмитрий, но в его глазах был страх.
— Дело не в вере, — Анна подняла бокал. — Дело в суде. Юрист уже готовит иск. Раздел имущества. Скрытый кредит. Моральный вред. И учти, Дим: квартира на две трети моя. Первоначальный взнос был с продажи моей добрачной квартиры. Документы у меня.
Тамара Петровна схватилась за сердце уже по-настоящему. Лера начала кричать, что Анна разбила семью. Дмитрий молчал, глядя в стол.
— А где торт? — вдруг спросила Лера, словно в бреду. — Ты даже торт не заказала?
— Торт не заказала, — согласилась Анна. — Потому что мне не хочется сладкого. Сладко было только вам, когда вы сидели у меня на шее. Но теперь всё. Этот торт не для меня.
Она встала из-за стола и ушла в спальню, закрыв дверь.
Анна не вышла к гостям. Она слышала, как они ещё час сидели на кухне, перешёптывались, спорили. Лера плакала. Тамара Петровна кричала на Дмитрия. Дмитрий оправдывался. Потом хлопнула входная дверь.
Она вышла из комнаты только под утро. На кухне было пусто. На столе стояла недопитая бутылка шампанского, тарелки с остывшей едой, подарки. Кастрюля, фартук, книга. Анна собрала всё в мусорный пакет и вынесла в коридор.
Потом она позвонила Наташе.
— Я всё сказала, — сообщила Анна. — Они в панике.
— Хорошо, — ответила Наташа. — Теперь ждём их ходов.
Дмитрий вернулся через три дня. Он был бледный, помятый, с тёмными кругами под глазами. Анна заметила, что он не брился. Видимо, ночевал у матери, где не было его бритвенного станка.
— Нам надо поговорить, — сказал он с порога.
— Говори.
— Ань, я понимаю, что виноват. Но давай не будем рушить семью. Мама с Лерой признают, что перегнули палку. Они готовы извиниться.
Анна сидела на диване с чашкой кофе. Она смотрела на мужа и не чувствовала ничего. Ни злости, ни обиды. Только пустоту.
— Они готовы извиниться? — переспросила она. — И что дальше?
— Мы будем жить как раньше. Я постараюсь исправиться.
— Как раньше — это как? Когда твоя мать роется в моём холодильнике, а твоя сестра в моих шкафах? Когда ты выливаешь мой борщ в унитаз? Когда ты берёшь тайные кредиты для своей безработной сестры?
Дмитрий поморщился.
— Я уже сказал, что виноват. Что ещё тебе нужно?
Анна поставила чашку на стол.
— Мне нужно, чтобы ты подписал соглашение о разделе имущества. Квартира остаётся мне. Твоя доля переходит в счёт погашения той части кредита, которую ты должен. Или развод через суд. Выбирай.
— Ты не оставишь меня ни с чем, — Дмитрий начал заводиться. — Я столько лет работал.
— Ты столько лет прятался за моей спиной, — поправила Анна. — И переводил деньги своей семье. Кстати, я видела выписки. Пять лет ты ежемесячно отправлял матери по тридцать тысяч. Своей сестре — по двадцать. Итого больше трёх миллионов за эти годы. Куда ушли эти деньги?
Дмитрий молчал.
— Я не буду это обсуждать, — выдавил он.
— А суд будет, — ответила Анна. — И поверь, суду будет интересно узнать, почему твоя сестра не работает, но ездит на море два раза в год.
Дмитрий сжал кулаки.
— Ты ведьма, — прошептал он.
— Я устала быть удобной, — Анна встала. — Всё, Дима. Решай. Или ты подписываешь соглашение добровольно, или мы идём в суд. В суде будет дольше и дороже. И твоей маме придётся объяснять, зачем она поручилась по кредиту дочери, зная, что та не работает.
Она вышла из комнаты, оставив мужа в одиночестве.
Прошло полгода. Анна сидела в своей кухне, в своей квартире, за своим столом. За окном шёл дождь. Пахло борщом. Она сварила его утром, специально для себя. Наваристый, с мозговой косточкой, как она любила.
Дмитрий так и не подписал соглашение. Дело ушло в суд. Лера наняла какого-то дешёвого адвоката, который пытался доказать, что Анна клевещет. Но выписки, переписки и показания свидетелей сделали своё дело. Суд признал кредит скрытым и нецелевым. Квартиру оставили Анне, обязав Дмитрия выплатить компенсацию за судебные издержки. Дмитрий переехал к матери. Лера устроилась кассиром в супермаркет.
Анна поставила тарелку на стол. Вкусно, горячо. Она взяла ложку.
Телефон зазвонил. Высветился номер Леры. Анна сбросила. Через минуту пришло сообщение: «Ань, привет. Извини, что беспокою. Может, одолжишь до зарплаты? Совсем тяжко. Ты же у нас теперь обеспеченная».
Анна усмехнулась и убрала телефон в сторону. Затем взяла ложку и с аппетитом принялась за борщ. Он был свежий, ароматный, правильный. И пахло в квартире уютом и свободой. Свободой от тех, кто считал её вчерашней.
