— А ну-ка, сделай чайку покрепче. И чтоб с лимоном, а не как в прошлый раз.
Муж лежал на ее единственном, купленном на распродаже диване, закинув ноги в носках прямо на светлый плед. Он смотрел в экран своего телефона с таким непоколебимым спокойствием, словно находился в зале ожидания бизнес-класса, а Лена была стюардессой, подозрительно задерживающей тележку с напитками.
Лена не стала скандалить. Она просто подошла к дивану, аккуратно сбросила ноги жениха на пол.
— Лимон в холодильнике, заварка на верхней полке. Чайник, надеюсь, сам найдешь. Вперед и с песней!
— Лен, ты чего? Мы ж договаривались. Я устал, на работе аврал. Муж должен отдыхать в уюте, — он попытался выдавить снисходительную улыбку, но она вышла кривой.
— Иди делай чай и мне заодно захвати, раз уж на кухню пошел.
Максим, пыхтя, словно старый паровоз на крутом подъеме, поплелся на кухню. Там он долго гремел чашками, громко вздыхал, пару раз уронил ложку, надеясь, что Лена прибежит спасать его от этой непосильной задачи.
Она не прибежала. Она сидела и думала о том, как вообще докатилась до такой жизни, где 30-летний здоровый парень не может соединить кипяток и пакетик чая. Они встречались полгода на нейтральной территории.
Максим казался вполне перспективным вариантом. Дарил цветы, в кино платил, шутил смешно. Дверь придерживал. Идиллия, да и только. Но стоило их отношениям перейти в более плотную бытовую фазу, как из Максима полезли какие-то пещерные замашки.
Все началось с визита к его родителям пару недель назад. Квартира родителей Максима выглядела как музей социалистического быта, где главным экскурсоводом и одновременно уборщицей работала Нина Павловна, мама жениха.
«Ой, раздевайтесь! Ой, проходите! Максимка, дай я курточку твою повешу! Леночка, тапочки вот бери, они чистые!»
Тараторила Нина Павловна, выхватывая из рук сына куртку, хотя у него были обе руки и полная дееспособность. В гостиной, прочно сросшись пятой точкой с массивным креслом, восседал Виктор Иванович, отец Максима.
Перед ним стоял низкий столик, на котором покоилась внушительная тарелка с бутербродами. — Нина! — рявкнул Виктор Иванович, не отрывая взгляда от телевизора, где транслировали какой-то бесконечный матч. — Хлеб толсто нарезала!
Лена ожидала, что свекровь сейчас отвесит мужу подзатыльник или хотя бы предложит ему самому взять нож. Но Нина Павловна, ойкнув, метнулась к столику, схватила тарелку и унесла на кухню переделывать.
Виктор Иванович принял это как должное, даже бровью не повел. Максим уселся на соседний диван, мгновенно скопировав позу отца. Два барина в ожидании подношений. Лена тогда весь вечер наблюдала за этим бесплатным цирком.
Нина Павловна приносила, уносила, подливала, вытирала невидимые крошки. Мужчины же только жевали и изредка выдавали короткие команды. Ага, подумала тогда Лена, вот, значит, откуда ноги растут. После того злополучного ужина давление на Лену стало расти.
Максим все чаще начал оставаться у нее с ночевкой, и каждый его визит превращался в испытание на прочность.
Он имел невероятную особенность оставлять кружки с недопитым кофе во всех углах квартиры. Его носки словно обладали собственной волей. Они никогда не долетали до корзины с грязным бельем.
Вдобавок, Максим искренне верил, что фея чистоты по ночам сама моет плиту и складывает его джинсы ровной стопочкой на стул. — Лен, а где моя синяя рубашка? — кричал он из ванны. «Там, где ты ее оставил», — спокойно отвечала Лена, не отрываясь от ноутбука.
«Но она грязная». «Вода в кране есть, порошок под ванной. Познакомься с ними, они отличные ребята», — парировала она. Максим злился. Он называл ее сложной и неженственной.
Пытался давить на жалость, изображая крайнюю степень усталости после офиса. Лена не велась от слова совсем. Она работала не меньше его, оплачивала аренду квартиры из своего кармана и превращаться во вторую Нину Павловну не собиралась.
Очередной виток конфликта случился в пятницу вечером. Максим заявился к ней с загадочной улыбкой, тортом в одной руке и большим пакетом своих вещей в другой. Он недавно сделал ей официальное предложение.
Лена согласилась, но с условием. До свадьбы они должны обустроиться в быту. Вот Максим решил притираться на полную катушку. Он бросил пакет у порога. «Это что за переселение народов?»
Лена скрестила руки на груди, загораживая проход. «Да у мамы стиралка сломалась. Она там руками что-то полощет. Но мои рубашки ей не доверю. Испортит еще. Пусть у тебя полежат. На выходных постираешь. Заодно получишься, как мои воротнички гладить».
Он подмигнул ей, искренне считая, что произнес великолепный комплимент. Лена сделала глубокий вдох. «Значит так, радость моя», — голос Лены звучал ровно, но в нем проступал металл. «Забирай этот мешок, неси его в любую химчистку города». Максим насупился.
«Ты какая-то злая стала, как мы заявление подали. Мама говорила, что современные девчонки совсем о семье заботиться не умеют. Ладно, завтра устроим нормальные посиделки. Я сюрприз приготовил. Придем к компромиссу».
План Максима был прост. Он решил, что Лена просто не знает, как себя должна вести настоящая, правильная жена.
Поэтому он втайне пригласил свою маму, чтобы та провела мастер-класс на Лениной территории и показала, как надо обихаживать будущего мужа. Наступила суббота. Лена, ничего не подозревая о коварных планах, накрыла небольшой стол.
Они пили чай. Максим, как всегда, требовал повышенного внимания. То ему сахар не такой сладкий, то заварка не того оттенка. Он развалился на стуле, раскинув локти на столе так широко, что чуть не смахнул вазочку с печеньем.
И тут в коридоре раздался резкий настойчивый звонок. «Мама приехала. Иди открывай, принимай образцовую хозяйку», — заявил жених. Лена спокойно встала из-за стола, бросив на Максима тяжелый взгляд.
Сюрприз оказался с двойным дном. Приглашать свекровь без предупреждения — это было прямым нарушением всех границ. Она щелкнула замком и распахнула дверь. На лестничной клетке стояла Нина Павловна.
В руках она сжимала огромную сумку-шоппер, а дышала так, словно только что пробежала марафон трусцой от самого дома. «Здравствуйте, Нина Павловна».
Лена отступила на шаг, ожидая, что сейчас начнется инспекция плинтусов и проверка пыли на шкафах. Но свекровь даже не посмотрела на невестку. Она ворвалась в коридор, сбросила туфли, прямо в пальто протопала на кухню и остановилась напротив Максима, который уже расплылся в самодовольной улыбке.
«Ну что, мама, показывай класс». Радостно возвестил жених. Нина Павловна с размаху бросила свою сумку на свободный стул. Раздался глухой стук. «Я тебе сейчас такой класс покажу, что ты до пятницы заикаться будешь».
Максим поперхнулся чаем. Лена застыла в дверях кухни, не веря своим ушам.
Свекровь, тяжело дыша, повернулась к Лене. В ее глазах плескалась какая-то дикая, отчаянная смесь усталости и ярости. «Лена, беги от него, гони его в три шеи, слышишь меня?»
Нина Павловна ткнула пальцем в сторону опешившего сына. «Тебе такой муж не сдался. Это же паразит обыкновенный, разновидность диванная. Он же бытовой инвалид, как и папаша его. Ты посмотри на него. Сидит, ест, ждет, пока в клювик положат. Они ж оба ничего по дому не делают. Намучаешься ты с ним».
Максим резко вскочил, опрокинув стул. Лицо его налилось густым свекольным цветом. «Мам, ты что несешь? Ты белены объелась?» «Я двадцать пять лет тарелки за вами с дивана собираю. Я сегодня с утра встала, спину отнимает. Говорю отцу твоему, Витя, свари макароны, я полежу полчасика. Так он знаешь, что сделал? Он в пустую кастрюлю макароны насыпал и газ включил. Чуть пожар не устроил. А ты? Ты Лене свои грязные рубашки приволок. Да пошли вы оба».
Лена смотрела на эту сцену с открытым ртом. Такого поворота событий она не ожидала даже в самых смелых фантазиях.
«Значит так, маман». Максим быстро подошел к Нине Павловне, схватил ее за локоть и потащил в коридор. «Тебе лечиться надо. У тебя гормоны или давление упало. Иди домой и не позорь меня перед будущей женой. Я сам разберусь».
Он буквально вытолкал мать за дверь, сунув ей в руки туфли. Щелкнул замок. Максим тяжело дышал, поправляя воротник. «Ты это, Лена, не обращай внимания». Он попытался криво улыбнуться. «У нее бывает возраст, нервы. Ничего, скоро успокоится. Ну, так что там с чаем?»
Лена медленно перевела взгляд с входной двери на жениха. Картинка в ее голове сложилась кристально ясно. Нина Павловна была просто замученной женщиной, которая сама всю жизнь считала — я сама все лучше и быстрее сделаю, лишь бы не трогали. И теперь эта система рухнула, придавив ее саму. Мужики ничего не делали не потому, что у них руки из неправильного места росли, а потому что им просто не давали возможности даже попытаться.
И Нина Павловна тащила этот воз, пока не сорвала спину и нервы. Лена поняла самое главное. Скандалить с Максимом бессмысленно. Он не понимает слов. Он понимает только условия, в которых оказывается.
Лена вдруг улыбнулась. «Чай остыл, Максимка, собирай свои вещи и поезжай домой к родителям, успокой маму. У меня появились срочные дела». Лена буквально выставила его за дверь в течение следующих трех минут. Оставшись одна, она открыла ноутбук. План был идеален в своей простоте. На следующий день, в воскресенье, Лена позвонила Нине Павловне.
Они встретились в кафе неподалеку от дома Лены. Свекровь сидела с виноватым видом, теребя ручку дешевой сумочки. «Леночка, ты прости меня за вчерашнее. Сорвалась. Стыдно так, как перед тобой», говорила она, пряча глаза.
«Нина Павловна, прекратите. Вы все правильно сказали. Только слова к делу не пришьешь. Я замуж за Максима выходить хочу, но стирать за ним носки до пенсии не планирую». Свекровь тяжело вздохнула.
«И что делать-то? Я же сама виновата, все на себе волокла. Витя молодой хоть гвоздь забить мог. А сейчас пульт от телевизора потеряет, орет, чтобы я искала. А Максимка в отца пошел».
Лена достала из сумки красивый плотный конверт и положила на стол.
«Вот, это вам». Нина Павловна осторожно заглянула внутрь. Ее глаза округлились до размера блюдец. «Это что, путевка? Куда? В Турцию? На две недели? Лена, ты с ума сошла?»
«Горящий тур. Отель 5 звезд. Ультра все включено. Вылет во вторник утром. Я оплатила путевку из своих отпускных сбережений. Ваша задача — собрать купальник, солнцезащитный крем и исчезнуть».
«Как исчезнуть?» Свекровь сплеснула руками. «А Витя? А Максим? Они же ничего не умеют. Кто им стирать будет, кто в магазин пойдет? Кто ему паровые котлетки сделает?»
Лена наклонилась через стол и посмотрела свекрови прямо в глаза. «Нина Павловна, у них есть две руки, две ноги, газовые конфорки и интернет, где полно видеороликов, как сварить пельмени. Вы уезжаете. Это не обсуждается. Либо вы едете отдыхать и даете им шанс повзрослеть, либо я сегодня же возвращаю Максиму кольцо. И вы дальше будете слушать про толсто порезанный хлеб до конца своих дней».
Перспектива остаться один на один с двумя лоботрясами без всякой надежды на спасение сломила сопротивление Нины Павловны. Она судорожно спрятала конверт в сумку.
Во вторник утром Максим позвонил Лине. «Ленка, мама уехала». «Да ты что? Куда?» Лена мастерски изобразила удивление, одновременно помешивая овсянку.
«На море, на две недели. Оставила записку на столе — уехала в отпуск, котлеты в морозилке». Инструкция к стиралке на холодильнике, не скучайте. Бате плохо. Он сидит на кухне в одних трусах и не понимает, где чай и бутерброды. Ты не могла бы заехать после работы, приготовить нам что-нибудь и убраться, а то тут посуда со вчерашнего дня стоит».
Лена усмехнулась. Началось. «Ой, прости, завал на работе. Всю неделю буду допоздна. Справитесь как-нибудь. Вы же взрослые люди. Целую». И она положила трубку. Первую неделю Максим и Виктор Иванович пытались выжить на доставке готовой еды.
Но когда к пятнице Максим с ужасом обнаружил, что пицца три раза в день вызвала изжогу и пробила в его бюджете брешь, наступила стадия гнева. Он позвонил Лене и пожаловался.
«Мы вчера решили макароны по-флотски сделать. Батя фарш на сковородку кинул. Весь кафель забрызгали».
«А разморозить фарш не пробовали?» Невинно поинтересовалась Лена.
«Да кто ж знал, что его размораживать надо? И вообще, почему у нас мыло для посуды не пенится?»
«Максим, это не мыло для посуды, это кондиционер для белья. Вы мыли тарелки кондиционером для белья».
Разговор закончился тяжелым вздохом на том конце провода. Лена ликовала. На вторую неделю в квартире жениха начался период торгов. Максим понял, что Лена спасать их не придет. Нина Павловна присылала только фотографии с пляжа с подписями.
И полностью игнорировала вопросы сына о том, на какой программе стирать темные носки. Виктор Иванович, уставший от изжоги после дешевых полуфабрикатов, в кои-то веки оторвал пятую точку от дивана.
Как выяснилось позже из докладов Максима, отец совершил историческое открытие. В морозилке есть курица, а в духовке противень. Правда, первый блин вышел комом. Они запекли курицу, не сняв с нее полиэтиленовую упаковку.
Но голод и тетка. Мужики упорно продолжали битву за выживание. Максим лично познакомился со шваброй. Оказалось, что если просто возить мокрой тряпкой по центру комнаты, пыль по углам никуда не исчезает. К концу второй недели он даже освоил пылесос, перестав смотреть на него, как на опасного дикого зверя. Лена изредка захаживала к ним в гости, чтобы оценить масштаб бедствия, но принципиально не помогала.
Она сидела на стуле и наблюдала, как Виктор Иванович кряхтя осваивал терку для моркови. Лена пила чай из относительно чистой кружки и тихо радовалась. Ее план работал блестяще.
Мужской коллектив смирился с неизбежным. Они научились мыть плиту сразу после готовки, потому что отдирать присохшую гречку через два дня оказалось занятием, требующим применения грубой физической силы и нецензурной лексики.
К моменту возвращение Нины Павловны квартира сияла подозрительной, почти неестественной чистотой. Лена приехала вместе с Максимом встречать свекровь из аэропорта. Нина Павловна вышла в зону прилета.
Она загорела, скинула пару килограммов, ее глаза блестели. От замученного вида не осталось и следа. Она выглядела потрясающе. Максим подошел к ней первым и вдруг, вместо того, чтобы сунуть ей сумку, как делал это обычно, подарил огромный букет хризантем.
— Мамуль, с приездом! Он забрал ее чемодан. — Идем! Когда они переступили порог квартиры, Нина Павловна остановилась. Воздух пах лимонным средством для пола и жареной курицей. Из кухни вышел Виктор Иванович. На нем был повязан фартук в клеточку. — Ниночка! — он смущенно кашлянул. — Ты проходи, руки мой, у нас это пюре, картошечка и курочка запеченная, без пленки, не бойся.
Нина Павловна перевела ошарашенный взгляд на Лену. Лена только подмигнула ей и пожала плечами, мол, чудеса случаются. За ужином, за которым Нине Павловне категорически запретили вставать и что-либо подавать, Максим поднял бокал с компотом.
— В общем, мы тут с батей за эти три недели много чего поняли. Главное, поняли, что дом сам по себе не содержится. Мама, мы больше не дадим тебе одной тут корячиться. Честное слово. Мы график дежурств составили на холодильнике.
Виктор Иванович важно кивнул, подцепляя вилкой огурец. — Да, и готовить по очереди будем. Я, оказывается, шарлотку печь умею. Кто б мог подумать.
Будущая свекровь сидела красная. Глаза у нее были на мокром месте, но она крепилась. Только под столом нашла руку Лены, крепко сжала ее в знак огромной благодарности. Свадьба состоялась через два месяца.
Гуляли весело, без лишнего пафоса. Свекровь на торжестве отплясывала так, что молодые завидовали ее энергии. А Виктор Иванович следил за тем, чтобы у жены всегда был полный бокал. Максим переехал к Лене.
И первое, что он сделал в свой первый день в ее съемной квартире, вымыл за собой чашку из-под кофе, насухо протер столешницу и закинул свои носки точно в центр бельевой корзины.
