Контракт был подписан, квартира снята, вещи уже уехали. До такси оставалось двадцать минут. Я не стала спорить, действительно ли свекрови плохо: такой спор мог закончить наш переезд быстрее любого отменённого рейса.
До приезда такси оставалось двадцать минут.
Галина Петровна сидела в кресле, плотно прижав ладонь к виску. Ещё минуту назад она бодро проверяла, не забыли ли мы зарядку от телефона, и выговаривала Денису, что в новом городе он наверняка испортит желудок одними бутербродами.
Теперь её голос стал надтреснутым и слабым.
— Мне плохо. Переезд отменяется, — она прикрыла глаза. — Денис, сдавай билеты. Я чувствую, что со мной что-то не так.
Я посмотрела на мужа.
Он уже суетливо достал телефон.
В прихожей стояли два чемодана и рюкзак с документами. Основные вещи уехали транспортной компанией два дня назад. Квартира в новом городе была снята, залог внесён. Через несколько дней Денис должен был выйти на новую работу по подписанному контракту.
Всё это вдруг перестало иметь вес.
Денис открыл приложение авиакомпании.
— Мам, где именно болит? — он забегал глазами по её лицу. — Давление скакнуло? Голова? Тебе воздуха хватает?
— Мне везде плохо. — Галина Петровна раздражённо дёрнула плечом, но тут же снова перешла на страдальческий шёпот: — Вы улетите, а я тут совсем одна останусь. Этот ваш переезд меня в могилу сведёт.
Я знала эту фразу в десятке разных вариаций.
Последние полтора месяца Галина Петровна прямо не запрещала нам уезжать. Она просто каждый раз находила новый неразрешимый вопрос.
Кто отвезёт её в магазин, если сумки тяжёлые?
Кому она позвонит, если ночью сорвёт кран?
Неужели Денис правда думает, что два часа на самолёте — это «недалеко»?
Я не спорила. Денис терпеливо отвечал, что вызовет мастера, закажет доставку, прилетит первым же рейсом, если понадобится. Потом мы ехали домой и продолжали паковать коробки.
Мне казалось, этого достаточно.
Сейчас я отчётливо увидела на экране его телефона красную кнопку возврата.
— Пока ничего не отменяй, — ровно произнесла я.
Денис вскинул голову.
— Марин, ты вообще слышишь? Маме плохо!
— Слышу прекрасно.
Я достала свой телефон.
Галина Петровна мгновенно убрала ладонь от виска.
— Что ты там делаешь?
— Вызываю вам скорую.
Она резко выпрямилась в кресле.
— Не надо мне никакой скорой!
— Почему?
— Потому что я свой организм лучше знаю. Мне просто нужно прилечь и успокоиться. И чтобы Денис никуда не летел.
Последнюю фразу она произнесла уже абсолютно нормальным, крепким голосом.
Денис нервно потёр шею.
— Марин, ну может правда не надо? Она же терпеть не может больницы.
— Если человеку настолько плохо, что мы прямо сейчас срываем подписанный контракт и сдаём билеты, его обязан осмотреть врач.
— Ты хочешь сказать, что не веришь ей?
Я перевела взгляд с Галины Петровны на мужа.
Мне очень хотелось спросить: «А ты сам не видишь?»
Но если я ошибалась, эта фраза потом стоила бы мне слишком дорого. И я бы сама себе её не простила.
— Я верю, что человеку может стать плохо в любой момент, — спокойно ответила я. — Именно поэтому я вызываю бригаду.
Галина Петровна грузно поднялась из кресла.
— Я тебе запрещаю.
— Я вызываю медиков не для того, чтобы с вами спорить. Я передам диспетчеру ваши симптомы. А когда врачи приедут, можете лично сказать им, что помощь не требуется.
Свекровь плотно сжала губы и повернулась к сыну.
— И ты позволишь своей жене выставлять меня полоумной истеричкой?
— Мам, никто ничего такого не говорил, — пробормотал Денис.
Но телефон с экраном возврата билетов он всё-таки опустил.
Я назвала диспетчеру адрес и дословно повторила то, что слышала от Галины Петровны: слабость, тяжесть в голове, резкое ухудшение самочувствия перед дорогой. Меня сухо спросили, в сознании ли она, может ли говорить, есть ли острая боль.
Галина Петровна стояла в двух шагах и внимательно слушала.
Когда я завершила вызов, она тяжело опустилась обратно.
— Ну что, добилась своего? Довольна?
— Нет.
Это было чистой правдой.
На кухонном столе лежала папка с копией договора Дениса. Я сама положила её туда утром, чтобы не искать перед выходом. Полтора месяца нашей жизни были разложены по файлам: контракт, договор аренды, билеты, накладная от грузчиков.
Я не чувствовала себя победительницей.
Я просто не хотела, чтобы всё это исчезло по одному капризу.
— Такси будет через семнадцать минут, — Денис гипнотизировал экран смартфона.
— Ничего, успеешь отменить, — буднично отозвалась его мать.
Он промолчал.
— Денис, — Галина Петровна подалась вперёд. — Ты же не бросишь меня в таком состоянии?
— Мам, давай сначала дождёмся врача.
— А если твой врач скажет, что всё нормально? Ты схватишь чемодан и побежишь на самолёт?
Вопрос прозвучал слишком быстро. Слишком просчитанно.
Денис поднял на неё глаза. Я тоже.
Галина Петровна торопливо поправила воротник кофты и отвела взгляд к окну.
— Я просто спрашиваю. Потому что мне страшно.
— Мне тоже, — глухо ответил он.
Вот это я понимала.
Ему действительно было страшно.
После смерти отца он привык, что любой звонок матери нельзя откладывать. Жаловалась на кран — он искал сантехника. Не могла разобраться с банком — ехал после работы через полгорода. Говорила, что неважно себя чувствует — звонил ещё два раза за вечер.
В обычной жизни эта привычка выглядела заботой.
Сегодня она могла решить судьбу нас обоих.
Домофон разразился звонком раньше, чем приложение такси показало десять минут.
— Бригада, — выдохнул муж.
Галина Петровна демонстративно закатила глаза.
— Вот только этого цирка мне не хватало.
Врач вошёл в комнату с оранжевым чемоданчиком и окинул нас цепким взглядом.
— Кто Галина Петровна?
— Я, — нехотя отозвалась свекровь.
— На что жалуемся?
— Да слабость просто. Голова тяжёлая. Перенервничала из-за отъезда детей.
— Как давно началось?
Галина Петровна покосилась на Дениса.
— Недавно.
— Понятно. Давайте для начала давление посмотрим.
Она протянула руку, но как только врач начал затягивать манжету тонометра, резко дёрнула локтем.
— Ой, не надо так туго затягивать!
— Иначе мы ничего не измерим.
— У меня от вашей штуки оно только сильнее подскакивает!
— Вот заодно и проверим, — невозмутимо ответил врач. — Руку расслабьте.
Галина Петровна замерла на пару секунд, а потом снова попыталась стянуть липучку свободной рукой. Врач спокойно прижал её запястье.
— Галина Петровна, вы зачем мне работать мешаете?
— Я не мешаю.
— Тогда перестаньте срывать манжету.
Денис застыл у стены. Телефон он наконец-то убрал в карман джинсов.
Врач закончил измерение, проверил пульс и задал ещё несколько дежурных вопросов. Галина Петровна отвечала раздражённо, а голос у неё уже совсем не походил на слабый.
— Давление в пределах вашей возрастной нормы, — резюмировал врач, сматывая трубку. — Пульс ровный. Признаков экстренного состояния я не вижу. Обычное волнение. Если к вечеру станет хуже — обращайтесь в поликлинику.
— Вот видишь, — не удержалась я, глядя на мужа.
И сразу пожалела.
Мне не нужна была эта маленькая, глупая победная реплика.
Галина Петровна мгновенно развернулась ко мне, словно только этого и ждала.
— Что он должен видеть?! Что ты наконец дождалась удобного диагноза?
— Мам, прекрати, — попытался вклиниться Денис.
Она даже не повернула головы.
— Подумаешь, давление у меня нормальное! Мне от этих цифр легче стать должно?! Мне плохо от самой мысли о вашем отъезде! Я всю ночь глаз не сомкнула! Я тут совсем одна остаюсь, а эта стоит над душой и минуты до такси высчитывает!
Врач щёлкнул замком чемоданчика.
— Моя задача — оценить угрозу жизни. Ваши семейные конфликты я лечить не уполномочен.
— При чём тут конфликты?! — взвилась свекровь. — Мой единственный сын уматывает неизвестно куда, а я должна вам тут улыбаться и радоваться?!
Денис оторвался от стены.
— Мам, мы просто переезжаем в другой город. Мы не исчезаем с планеты.
— Это для тебя одно и то же! Пока эта рядом, мать тебе даром не нужна.
— Хватит.
— Что «хватит»? Правду слушать неприятно?
Он молча достал телефон.
Я увидела загоревшийся экран и решила, что сейчас он всё-таки нажмёт чёртову кнопку возврата.
Денис смахнул сообщение от водителя такси и закрыл приложение авиакомпании.
— Мам. Врач тебя осмотрел. Угрозы нет. Если к вечеру станет хуже — вызывай скорую снова. И звони мне.
Галина Петровна уставилась на него немигающим взглядом.
— Значит, ты всё-таки уедешь?
Он с силой провёл ладонью по коротким волосам.
— Да.
— Даже после всего вот этого?
— Именно после всего вот этого я и уеду.
Она криво усмехнулась.
— Отлично жена тебя выдрессировала.
Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Денис меня опередил.
— Марина здесь вообще ни при чём. Пять минут назад я сам стоял и собирался сдать наши билеты. Потому что я реально испугался за тебя. А сейчас я чётко вижу, что дело вообще не в давлении. Ты просто устроила спектакль, чтобы я остался.
— Конечно я хочу, чтобы ты остался! — Галина Петровна впервые за это бесконечное утро сказала правду. — И что в этом ненормального?! Я твоя мать!
— Нормально. Хотеть ты можешь чего угодно.
Он подошёл к чемоданам и с лязгом вытянул ручку.
— Но билеты я сдавать не буду.
Галина Петровна резко отвернулась.
— Скатертью дорога.
Денис не сдвинулся с места.
— Мам.
— Что тебе ещё?
— Как приземлимся — я наберу.
— Обойдусь без ваших одолжений.
— Я всё равно позвоню.
Врач дежурно попрощался и вышел.
Телефон в кармане Дениса коротко завибрировал.
— Такси ждёт внизу, — бросил он.
Я молча закинула рюкзак на плечо.
Галина Петровна сидела в кресле, сложив руки на коленях. За висок она больше не держалась.
У самой двери Денис обернулся.
— Мам, замки за нами закроешь?
— Я ещё не развалилась.
Он только кивнул. Не стал спорить и с этим.
Мы молча ехали в лифте. Денис неотрывно смотрел, как на табло меняются красные цифры этажей.
Уже на первом он вдруг глухо произнёс:
— Я правда чуть всё не отменил.
— Я знаю.
— Сильно злишься?
Я поправила лямку рюкзака.
— Да. Но давай не сейчас.
Он снова коротко кивнул. Это был точно не тот разговор, который стоило вести в промежутке между лифтом и самолётом.
На улице водитель уже открыл багажник.
Денис закинул оба чемодана, с силой захлопнул крышку и обошёл жёлтую машину.
Я села на заднее сиденье с одной стороны.
Он открыл вторую дверь и молча сел рядом.
