Колеса моей машины хрустели по гравию дачной дорожки. Я приехала на два дня раньше запланированного – работа неожиданно отпустила, и я решила устроить себе маленький праздник. Может быть, успею привести в порядок клумбы, которые весной выглядели так печально, или просто полежу в гамаке с книгой.
Дом встретил меня тишиной, но не той уютной тишиной, к которой я привыкла. В воздухе витал запах дорогих духов – не моих. На веранде стояли незнакомые туфли на каблуке, явно женские, рядом с мужскими ботинками Андрея.
Сердце забилось быстрее. Я осторожно открыла дверь и услышала голоса из гостиной.
— …помнишь, как мы здесь проводили лето с Машенькой? – звучал знакомый женский голос.
— Конечно помню, – отвечал мой муж. – Она так любила купаться в пруду.
— Андрей, ты же понимаешь, что для ребенка важно… – начала третий голос, и я узнала свекровь.
Я замерла в прихожей. Машенька – это дочь Андрея от первого брака. А значит, этот женский голос принадлежит Ирине, его бывшей жене.
— Лена? – послышался удивленный голос мужа. – Ты же должна была приехать только в пятницу!
Я вошла в гостиную, стараясь выглядеть спокойной. За столом сидели трое: Андрей, его мать Валентина Петровна и женщина лет тридцати пяти с каштановыми волосами и умными карими глазами.
— Привет, – сказала я, поставив сумку на пол. – Работа отпустила раньше.
Ирина поднялась из-за стола. Она была красивой – той естественной красотой, которая не нуждается в ярком макияже. На ней было простое летнее платье, но сидело оно как будто сшитое на заказ.
— Ты, наверное, Лена, – сказала она, протягивая руку. – Я Ирина. Андрей много о тебе рассказывал.
— И ты его бывшая жена, – ответила я, пожимая ее руку.
Повисла неловкая пауза.
— Леночка, садись к нам, – засуетилась свекровь. – Мы тут обсуждаем летние планы для Маши. Она хочет приехать на месяц.
— На месяц? – удивилась я. – Андрей, ты мне об этом не говорил.
Муж виновато пожал плечами:
— Я хотел с тобой сначала поговорить. Маша очень просила. Ей здесь нравится.
— Понимаю, что это неожиданно, – вмешалась Ирина. – Но для ребенка дача – это как глоток свежего воздуха после городской духоты. А я буду работать в командировке почти все лето.
Я села в кресло напротив. Ситуация была сюрреалистичной. Я впервые встречала первую жену мужа, и происходило это в моем собственном доме.
— А что думает сама Маша? – спросила я.
— Она в восторге от этой идеи, – ответила Ирина. – Правда, немного переживает, как ты к этому отнесешься.
— Ребенок переживает? – удивилась я. – В ее годы?
— Да, ей всего 12 лет, – ответил Андрей. – Но она очень понимающая для своего возраста.
Валентина Петровна налила мне чай из красивого сервиза – того самого, который она подарила нам на свадьбу.
— Машенька такая хорошая девочка, – начала она. – Воспитанная, аккуратная. И природу любит. Помнишь, Ириша, как она в прошлом году гербарий собирала?
— В прошлом году? – переспросила я, поднимая взгляд на мужа.
Андрей покраснел:
— Ну… она приезжала на пару недель. Когда ты была в отпуске с сестрой.
— Понятно, – произнесла я медленно. – Значит, это не первый раз.
— Лена, я не хотел тебя расстраивать, – заговорил муж. – Ты тогда так уставала на работе, а тут отпуск выпал…
— Андрей, не надо, – остановила его Ирина. – Лена имеет право знать, что происходит в ее доме.
Я посмотрела на нее с удивлением. В ее голосе не было ни капли враждебности.
— Спасибо за честность, – сказала я.
— Мы не хотели создавать проблем, – продолжила Ирина. – Просто для Маши этот дом… он часть ее детства. Здесь она была счастлива, когда мы еще были семьей.
— И теперь она хочет вернуться, – добавила я.
— Не вернуться, – возразила Ирина. – Просто провести лето в месте, которое любит. С отцом, которого видит раз в неделю.
В ее словах не было упрека, но я почувствовала укол совести.
— Лена, – вмешалась свекровь, – ты же понимаешь, как важно для ребенка общение с отцом.
— Конечно понимаю, – ответила я. – Просто хотелось бы, чтобы меня ставили в известность о таких решениях.
— Ты права, – согласился Андрей. – Прости меня.
— Может быть, мне стоило позвонить самой, – сказала Ирина. – Представиться, познакомиться. Но я не была уверена, как ты к этому отнесешься.
— А как я должна к этому относиться? – спросила я, не скрывая усталости. – У меня нет опыта общения с бывшими женами мужей.
— У меня тоже нет опыта общения с новыми женами, – улыбнулась Ирина. – Но Маша говорит, что ты добрая.
— Маша говорит обо мне?
— Конечно. Она рассказывает, как ты готовишь блинчики по воскресеньям, как покупаешь ей книжки, когда она приходит к вам в гости.
Я почувствовала, как напряжение понемногу спадает. Девочка замечала мои попытки быть хорошей мачехой.
— Ириша, – начала Валентина Петровна, – расскажи Лене про свою работу. Она психолог, представляешь, Лена? Работает с детьми.
— Детский психолог? – заинтересовалась я.
— Да, – кивнула Ирина. – В основном с подростками. Помогаю справляться с переходным возрастом, проблемами в семье.
— Это, наверное, тяжело, – сказала я.
— Иногда. Но когда видишь результат… когда ребенок снова начинает улыбаться, когда семья находит общий язык… это того стоит.
— А командировка?
— Меня приглашают провести семинар в Санкт-Петербурге. Месяц интенсивной работы с коллегами. Очень важно для карьеры, но Машу оставить не с кем.
— А твои родители?
— Мама болеет. Папы нет уже пять лет.
Я посмотрела на Андрея. Он сидел, опустив голову, явно чувствуя себя виноватым.
— Андрей, – сказала я, – пойдем на кухню. Поговорим.
Мы оставили женщин в гостиной и прошли на кухню. Андрей сразу начал оправдываться:
— Лена, я понимаю, что поступил неправильно. Надо было сразу тебе сказать. Но я знал, что ты будешь переживать, думать, что я…
— Что ты что? – перебила я.
— Что я все еще что-то чувствую к Ирине.
— А чувствуешь?
Он помолчал, подбирая слова.
— Лена, мы прожили с ней семь лет. У нас общий ребенок. Конечно, я не могу к ней относиться как к чужому человеку. Но это не значит, что я хочу к ней вернуться.
— Почему вы развелись?
— Мы… росли в разные стороны. Я хотел карьеры, денег, статуса. Она хотела семейного тепла, спокойствия. Мы стали чужими друг другу.
— И теперь?
— Теперь я понял, что семейное тепло важнее статуса. Поэтому я с тобой.
Я подошла к окну. Во дворе цвели мои розы – те самые, которые я сажала прошлой весной, мечтая о том, как буду показывать их детям Андрея.
— Знаешь, что меня больше всего расстраивает? – сказала я. – Не то, что Маша приезжала без моего ведома. А то, что ты мне не доверяешь.
— Я доверяю…
— Нет, не доверяешь. Ты решил за меня, что я буду против. Ты не дал мне шанса проявить понимание.
Андрей подошел ко мне, обнял за плечи.
— Прости меня. Ты права. Я струсил.
— А теперь что? Что ты от меня ждешь?
— Не знаю. Скажи, что будешь рада видеть Машу этим летом?
Я повернулась к нему лицом.
— А если я скажу, что не буду рада?
— Тогда мы что-нибудь придумаем.
— Например?
— Не знаю. Может быть, Ирина найдет другой вариант.
— А ты? Ты будешь счастлив, если дочь проведет лето где-то еще, лишь бы не расстраивать меня?
Андрей молчал.
— То-то же, – сказала я. – Идем обратно.
В гостиной женщины о чем-то тихо разговаривали. Увидев нас, замолчали.
— Ирина, – обратилась я к бывшей жене мужа, – расскажи мне о Маше побольше. Какая она?
— Какая? – удивилась Ирина. – Ты же ее знаешь.
— Я знаю ее как дочь Андрея, которая иногда приходит к нам в гости. А какая она как личность?
Ирина задумалась.
— Она очень чувствительная. Тонко чувствует настроения людей. Если в доме напряжение, она сразу это замечает и начинает переживать.
— Понятно. А увлечения?
— Читает много. Любит природу, животных. Мечтает завести собаку, но в квартире сложно.
— А здесь можно, – заметила я.
— Можно, – согласилась Ирина. – Но это же ваш дом.
— Наш, – поправила я. – Андрея и мой. А Маша – дочь Андрея.
Валентина Петровна одобрительно кивнула.
— Знаешь, – продолжила я, – я никогда не была мачехой. Не знаю, как это правильно делать.
— А я никогда не была разведенной матерью, – ответила Ирина. – Тоже учусь.
— А что, если мы будем учиться вместе?
— Как это?
— Маша может провести здесь лето. Но я хочу принимать участие в ее жизни. Не как чужая тетя, а как… как часть семьи.
Ирина посмотрела на меня внимательно.
— А если у нас будут разные взгляды на воспитание?
— Будем обсуждать. Ты же психолог, должна уметь находить компромиссы.
— А если Маша будет сравнивать нас? Или захочет поссорить?
— Дети иногда так делают, – согласилась я. – Но мы же взрослые люди.
— Лена, – вмешался Андрей, – а ты уверена?
— В чем?
— Что справишься? Это большая ответственность.
— А ты справлялся последние годы?
— Я… да, но я ее отец.
— А я жена ее отца. И если мы действительно семья, то Маша – тоже часть этой семьи.
Ирина улыбнулась – впервые за весь вечер.
— Знаешь, а ты мне нравишься, – сказала она. – Андрей хорошо выбрал.
— Спасибо, – ответила я. – Ты тоже… не такая, как я представляла.
— А какой ты меня представляла?
— Не знаю. Может быть, враждебной. Или пытающейся вернуть мужа.
— У меня есть своя жизнь, – сказала Ирина. – И, честно говоря, я рада, что у Андрея тоже все хорошо. Значит, наш развод был правильным решением.
— А как мы объясним все это Маше? – спросила я.
— Правду, – ответила Ирина. – Что теперь у нее две семьи, которые ее любят и хотят ее счастья.
— И что мы будем сотрудничать ради ее блага, – добавила я.
— Именно.
Валентина Петровна встала из-за стола.
— Ну вот и договорились, – сказала она довольно. – А теперь давайте ужинать. Я приготовила твою любимую запеканку, Андрей.
— Мама, – удивился муж, – откуда у тебя продукты?
— Ириша привезла, – ответила свекровь. – Она знала, что мы будем здесь обсуждать планы на лето.
Я посмотрела на Ирину.
— Ты планировала остаться на ужин?
— Честно? Я не знала, как все пройдет. Могла и уехать сразу после разговора.
— А теперь?
— А теперь, если не возражаете, останусь. Хочется побольше узнать о женщине, которая будет частично воспитывать мою дочь.
За ужином мы говорили о многом. Ирина рассказывала о своей работе, я – о своей. Андрей потихоньку расслабился, увидев, что катастрофы не произошло. Валентина Петровна была довольна – она всегда мечтала о большой дружной семье.
— А когда Маша приедет? – спросила я.
— Через две недели, – ответила Ирина. – Как только в школе закончатся экзамены.
— Хорошо. За две недели я успею подготовить для нее комнату.
— У нее есть своя комната, – удивился Андрей.
— Была. Когда она была маленькой. А теперь ей двенадцать. Ей нужно другое пространство.
— А что ты предлагаешь? – заинтересовалась Ирина.
— Мансарду. Там светло, красиво. Можно сделать место для учебы, для отдыха. Повесить зеркало в полный рост – в ее возрасте это важно.
— Это… очень трогательно, – сказала Ирина, подбирая слова. – Я никогда не думала о зеркале.
— А я помню себя в двенадцать лет. Постоянно хотелось посмотреть, как выгляжу.
— Мне кажется, вы поладите, – заметил Андрей.
— А собаку? – спросила я. – Ирина говорила, что Маша мечтает о собаке.
— Лена, это серьезно, – начал муж. – Собака – это на долгие годы.
— Я знаю. А ты готов?
— Я… не знаю.
— А ты, Ирина? Как относишься к тому, что у дочери будет собака в загородном доме?
— Положительно. Для ребенка это хорошо – учит ответственности.
— Тогда поедем завтра смотреть щенков, – решила я.
— Завтра? – удивился Андрей.
— А что тянуть? Если мы хотим, чтобы к приезду Маши собака уже освоилась…
— Лена, – сказала Ирина, – а можно я поеду с вами? Хочется посмотреть, какую собаку выберем для дочки.
— Конечно. Это будет правильно.
Вечером, когда Ирина и свекровь уехали, мы с Андреем остались одни.
— Как ты думаешь, мы справимся? – спросил он.
— С чем?
— Со всем этим. С Машей, с новой ситуацией.
— Не знаю, – честно ответила я. – Но попробуем.
— А если не получится?
— Получится. Главное – чтобы все действовали в интересах ребенка, а не в своих.
— Ты изменилась, – заметил Андрей.
— В каком смысле?
— Стала… мудрее. Более зрелой.
— Может быть. А может, просто ситуация заставила повзрослеть.
На следующий день мы втроем поехали смотреть щенков. Ирина оказалась приятной спутницей – тактичной, с хорошим чувством юмора. Мы выбрали золотистого ретривера – добрую и терпеливую породу, подходящую для детей.
— Как назовем? – спросила я.
— Это решать Маше, – ответила Ирина. – Но можем подготовить несколько вариантов.
— Согласна.
По дороге домой Ирина вдруг сказала:
— Знаешь, Лена, я боялась этой встречи.
— Почему?
— Думала, ты будешь меня ненавидеть. Или ревновать.
— А я думала, что ты будешь пытаться вернуть Андрея.
— Нет, – покачала головой Ирина. – Мы с ним закрытая история. Но Маша – это навсегда.
— Понимаю.
— И еще… спасибо тебе.
— За что?
— За то, что не заставляешь выбирать между дочерью и спокойствием в новой семье отца.
— А разве можно заставлять?
— Многие заставляют. Я знаю случаи из практики…
— Это неправильно, – сказала я. – Дети не виноваты в том, что родители развелись.
— Ты будешь хорошей мачехой, – улыбнулась Ирина.
— А ты хорошая мать.
— Попробуем быть хорошей командой.
Через две недели приехала Маша. Высокая для своих лет, с длинными темными волосами и серьезными глазами отца. Она была немного напряжена, но старалась это скрыть.
— Привет, Лена, – сказала она, протягивая руку.
— Привет, Маша. Добро пожаловать домой.
— Домой? – удивилась девочка.
— А разве это не твой дом? Дом твоего папы?
— Но это же и твой дом…
— Тогда наш общий, – улыбнулась я. – Пойдем, покажу тебе твою новую комнату.
Мансарда привела Машу в восторг. Я постаралась создать пространство, которое понравилось бы подростку: светлые тона, удобная мебель, большое зеркало, письменный стол у окна.
— Это все для меня? – не поверила девочка.
— Для тебя. А еще у нас есть сюрприз.
Мы спустились во двор, где в специально построенном вольере резвился щенок.
— Собака! – закричала Маша и бросилась к ограждению.
— Мама согласилась? – с удивлением спросила она, оглядываясь на меня.
— Мама даже помогала выбирать.
— А как ее зовут?
— Это решать тебе.
— Лада, – сразу сказала Маша. – Как в сказке про верную подругу.
Вечером мы все вместе – Андрей, я, Маша и даже Ирина, которая приехала помочь дочери устроиться, – сидели на веранде. Лада спала у ног Маши, девочка читала, взрослые негромко разговаривали.
— Странно, – вдруг сказала Маша, не отрываясь от книги.
— Что странно? – спросил Андрей.
— То, что мама и Лена дружат. Моя подружка говорила, что мачехи всегда ненавидят первых жен.
— А тебе не нравится, что мы дружим? – спросила Ирина.
— Наоборот, очень нравится. Теперь не надо выбирать, кого не расстраивать.
— А ты выбирала? – удивилась я.
— Конечно. Думала, если скажу маме, что мне у вас хорошо, она расстроится. А если скажу папе, что скучаю по маме, он будет виноватым себя чувствовать.
Взрослые переглянулись.
— Маша, – сказала Ирина, – ты можешь любить и папу, и меня, и Лену. Любовь не заканчивается.
— И можешь говорить правду о своих чувствах, – добавила я. – Мы взрослые, справимся.
— Правда?
— Правда.
Маша отложила книгу и посмотрела на нас серьезно.
— Тогда скажу правду. Мне нравится, что у меня теперь большая семья. И что Лена делает такие вкусные блинчики. И что мама не грустит, когда я рассказываю про дачу.
— А еще? – подбодрил ее Андрей.
— А еще я хочу, чтобы так было всегда.
— Так и будет, – пообещала я. – Если мы все будем стараться.
Лето прошло быстро. Маша освоилась, подружилась с соседскими детьми, научила Ладу разным командам. Ирина по возможности приезжала проведать дочь – мы договорились, что так будет правильно.
Однажды она осталась ночевать – была гроза, и возвращаться в город было опасно.
— Не странно ли тебе? – спросила она меня, когда мы сидели на кухне за поздним чаем.
— Что именно?
— То, что бывшая жена твоего мужа ночует в вашем доме.
— Честно? Сначала было странно. А теперь привыкла.
— А ревность?
— А что ревновать? Ты же не пытаешься его вернуть.
— Нет, не пытаюсь. А он?
— А он что?
— Не пытается… не знаю, играть на наших отношениях?
— Нет. Он, кажется, счастлив, что у него две умные жены, которые не воюют друг с другом.
— Не совсем две жены, – поправила Ирина.
— Одна бывшая, одна настоящая, – поправила я.
— А подругами мы можем быть?
— Можем. И даже нужно. Ради Маши.
— И не только ради Маши?
— И не только.
В конце лета случилось то, чего я боялась больше всего. Маша заболела – высокая температура, слабость. Врач сказал, что это просто вирус, но девочка капризничала, плакала, просила маму.
— Ирина должна приехать, – сказал Андрей.
— Конечно, – согласилась я. – Я сама ей позвоню.
Ирина примчалась через час. Увидев бледную дочь, она сразу взяла ситуацию под контроль – померила температуру, дала лекарство, села рядом с кроватью.
— Можешь идти отдыхать, – сказала она мне. – Я с ней посижу.
— Нет, – ответила я. – Я тоже волнуюсь.
— Лена, ты не обязана…
— Обязана. Она живет в моем доме, я за нее отвечаю.
Мы просидели рядом с Машей всю ночь, по очереди меняя холодные компрессы, поя ее водой, просто находясь рядом.
Утром температура спала, и Маша открыла глаза.
— Мам? – позвала она.
— Я здесь, – ответила Ирина.
— А Лена?
— И я здесь, – сказала я.
— Вы обе всю ночь со мной сидели?
— Да.
— Значит, вы меня любите? Обе?
— Конечно, любим, – ответили мы хором.
— Тогда я самая счастливая девочка на свете. У меня два дома и три родителя.
— Три? – удивилась Ирина.
— Папа, мама и Лена. Разве Лена не родитель?
Я почувствовала, как сжимается горло.
— Если хочешь, – хрипло ответила я.
— Хочу. А можно мне называть тебя не мачехой, а второй мамой?
— Можно.
— Тогда ты мама-Лена, а мама – мама-Ирина.
— Договорились.
К концу лета стало ясно, что эксперимент удался. Маша была счастлива, Андрей спокоен, Ирина довольна. А я… я поняла, что материнство может прийти не только с рождением собственного ребенка.
