Существуют три вещи, которые ни при каких обстоятельствах нельзя пускать на самотёк: ремонт у родственников, воспитание британских котов и попытки свекрови установить в вашем доме альтернативную иерархию. В тот день за окном мела колючая февральская вьюга, а в моей гостиной разворачивалась классическая семейная драма с элементами плохо срежиссированного фарса.
Моя золовка Оксана затеяла капитальную переделку своей квартиры. Естественно, сроки сдвинулись, бюджет треснул, и её день рождения плавно перекочевал на мою территорию. Я не возражала. У меня достаточно квадратных метров, чтобы разместить гостей, и достаточно внутреннего спокойствия, чтобы наблюдать за ними, как биолог за суетливыми мартышками.
Главной звездой вечера, как всегда, выступала Жанна Аркадьевна — мать моего мужа Павла и по совместительству профессиональная страдалица с амбициями теневого кардинала.
Началось всё с мелких проверок моих границ. Жанна Аркадьевна, уютно устроившись во главе стола, решила блеснуть эрудицией. Посмотрев на тарелочку с красной икрой, она громко заявила, что настоящие аристократы едят этот деликатес исключительно серебряными приборами, чтобы сохранить его природную энергетику.
— На самом деле, Жанна Аркадьевна, — спокойно произнесла я, накладывая салат, — серебро мгновенно вступает в реакцию с серой, содержащейся в икре. Образуется сульфид серебра, который придаёт продукту отвратительный металлический привкус. Именно поэтому истинные ценители всегда используют ложечки из перламутра или кости.
Свекровь недовольно поджала губы, попыталась что-то возразить про древние традиции, но отвлеклась и неловким движением уронила свою салфетку прямо в соусник с майонезом. Я лишь чуть заметно улыбнулась. Мой кот Маркус, наблюдавший за застольем с высоты шкафа, презрительно щурил жёлтые глаза. Маркус вообще считал людей шумным недоразумением, чья единственная полезная функция — открывать банки с паштетом.
Ближе к третьему бокалу вина свекровь, как человек опытный и слегка театральный, решила перехватить инициативу и устроить бенефис неслыханной щедрости.
— Раз уж мы празднуем день рождения доченьки… — протянула она так, будто праздник вообще случился исключительно благодаря её великодушию, — то вот подарочек.
Она торжественно вручила Оксане коробку конфет и подняла подбородок, как на вручении премии «Женщина года», которую сама же и учредила.
— Оксаночка у нас, конечно, особенная. Не просто женщина — порода, аристократизм, воспитание. Настоящая. В наше время это редкость, — сказала свекровь и сделала крошечную паузу, чтобы воздух успел донести смысл до всех, особенно до тех, кому он “случайно” адресован. — Она никогда не опускается до мелочности, не устраивает сцен, не требует к себе внимания. У неё всё — тихо, достойно, по-взрослому.
Свекровь ласково кивнула Оксане, будто благословляла.
— И какая мать! Вот это я понимаю — мать. У неё ребёнок всегда ухоженный, спокойный, воспитанный. Не потому, что “как получится”, а потому что она умеет. Умеет держать дом, держать себя и держать жизнь в руках. Не всем это дано, — добавила она мягко, но так, что слово “не всем” прозвучало как приговор конкретному человеку за столом.
Оксана, разумеется, растаяла, промокнула глаза салфеткой и благодарно улыбнулась. А свекровь, довольная эффектом, ещё чуть-чуть задержала взгляд на мне — ровно настолько, чтобы её комплименты стали не просто комплиментами, а сравнением, в котором мне место не предусмотрено.
Затем свекровь решила в порядке семейной инициативы нанести непоправимую пользу подрастающему поколению. У Оксаны есть сын Илья, ровесник моего одиннадцатилетнего Тимофея.
Жанна Аркадьевна извлекла из сумки объёмную коробку с дорогой конструкторской моделью, о которой мечтали, кажется, все мальчишки в классе.
— Илюшенька! — пропела она, вручая коробку племяннику моего мужа и с обожанием гладя его по плечу. — Ты же наш гений, наша гордость! Твои успехи в школе поражают, ты явно пошел в нашу породу. Расти большим, наша радость, ты заслуживаешь всего самого лучшего!
После этой оды она повернулась к моему сыну. В её руке материализовалась дешёвая шоколадка из тех, что обычно продаются по акции на кассах супермаркетов, состоящая из сои и пальмового масла чуть менее, чем полностью.
— А тебе, Тима… ну тоже ничего, держи, — она небрежно сунула плитку на край стола. — В компьютерах своих сидишь целыми днями, хоть сладким мозги подпитаешь. Да и баловать вредно, скромнее надо быть.
Оба ребёнка всё прекрасно слышали. Илья самодовольно хмыкнул, прижимая к себе коробку. Оксана расплылась в снисходительной улыбке, явно наслаждаясь моментом. Она искренне считала, что её статус матери-одиночки даёт ей пожизненный абонемент на особое отношение.
Я не стала вмешиваться. Я воспитываю сына так, чтобы он умел постоять за себя сам, без маминой юбки.
Тимофей спокойно посмотрел на дешёвую сладость, не притронувшись к ней, а затем перевёл невозмутимый взгляд на бабушку.
— Спасибо, бабуль, — ровным, ледяным тоном произнёс мой одиннадцатилетний сын. — Но ты бы оставила эту прелесть себе. Согласно медицинским статьям, пожилым людям необходимо сладкое для поддержания угасающих когнитивных функций. А тебе явно нужна энергетическая подпитка для мозга. А то, я смотрю, тебя уже конкретно подводит память и ориентация в пространстве: день рождения сегодня у тёти Оксаны, а дорогие подарки ты почему-то вручаешь Илье. Провалы в памяти и нарушение логики — первый тревожный звоночек возрастных изменений.
Оксана ахнула. Жанна Аркадьевна мгновенно покрылась багровым румянцем гнева.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула золовка, вскакивая со стула. — Мой Илья заслужил этот подарок, он учится на одни пятерки! А ты только хамить умеешь! Немедленно извинись перед бабушкой!
— За что? — уточнил Тимофей, не повышая голоса. — За искреннюю тревогу о её здоровье? О старших нужно заботиться.
— Вот он, твой хвалёный подход! — свекровь попыталась осчастливить меня насильно своими педагогическими советами, грозно наставив на меня палец. — Никакого уважения к старшим! В моём детстве таких неблагодарных детей пороли! Если вы не умеете воспитывать сына, мы с Оксаной возьмём это в свои руки. И вообще, мы здесь хотели пожить пока у нас ремонт, пусть Тимофей уступит свою спальню Илюше. Ему нужно пространство для развития!
Оксана согласно закивала, добавив, что раз уж мы живём в такой просторной квартире, то могли бы и помочь ей финансово с покупкой новых обоев, ведь «семья должна делиться».
Я спокойно отложила вилку. Внутри меня не было ни гнева, ни обиды. Только холодная, кристальная ясность. Но мне даже не пришлось открывать рот.
Мой муж Павел, до этого молча пивший чай, аккуратно поставил чашку на блюдце.
— Мама, — голос Павла был тихим, но от этого металла в нём хватило бы на постройку небольшого моста. — Оксана.
Женщины мгновенно замолчали, ожидая, что сейчас глава семьи приструнит распоясавшуюся жену и дерзкого отпрыска.
— Вещи в коридоре, — произнёс муж. — Собираетесь и уходите. Оба. Вместе с радостью и конструктором.
— Паша! — взвизгнула свекровь. — Ты выгоняешь родную мать и сестру из-за какой-то глупой шутки?! Да мы к вам больше никогда не придём! Ты нас теряешь!
— Дверь там, — Павел даже не дрогнул, указывая рукой в сторону прихожей. — Разговор окончен. Мой сын в своём доме никогда не будет человеком второго сорта. И моя жена не обязана терпеть ваши капризы. 15 минут на сборы.
Оксана попыталась перейти в контрнаступление.
— Если мы сейчас уйдём, то вы оплачиваете мне бригаду строителей! Вы обязаны! Это моральный ущерб!
Здесь в игру вступила я. Я встала, оперлась руками о край стола и посмотрела Оксане прямо в глаза.
— Оксана, — мой тон был доброжелательным, как у лектора на скучной кафедре. — В биологии есть прекрасный термин — гнездовой паразитизм. Это когда кукушка подкидывает своё яйцо в чужое гнездо и требует, чтобы её птенца кормили лучше родных. Знаешь, чем это всегда заканчивается в природе? Птицы просто выбрасывают чужака из гнезда. Уважение не оплачивается, а наглость не монетизируется. Ты перепутала родственные связи с бесплатным обслуживанием. Ваш гостевой лимит исчерпан.
Они собирались шумно, с проклятиями и театральными вздохами. Жанна Аркадьевна громко жаловалась Илье на злую невестку, Оксана демонстративно швыряла свои вещи в сумку.
Они ушли, громко хлопая дверями, оставляя за собой шлейф возмущения.
Когда щёлкнул замок, в квартире стало удивительно тихо и легко. Павел подошёл ко мне, обнял за плечи и коротко поцеловал в носик. Тимофей забрал свою издевательскую шоколадку и со смехом выбросил её в мусорное ведро.
Умение вовремя поставить людей на место экономит нервы, деньги и защищает от чужой наглости.
