Сергей размашисто взмахнул рукой с бокалом и бросил через весь стол:
– Ирка, а ну неси салаты! Твоё место на кухне, а не тут – мужским разговорам мешать!
Гости засмеялись. Не злобно, нет. Так, неловко. Кто-то даже отвёл глаза. А Серёжин друг Толик, тот вообще поддакнул:
– Да ладно, Серёг, она ж хозяйка!
– Вот пусть и хозяйничает, – отрезал Сергей и снова налил себе коньяку.
Ирина стояла у буфета. Держала в руках графин с водой. И смотрела на мужа так, будто видела его впервые.
Она медленно поставила графин на стол. Посмотрела на гостей: Толик смущённо ковырял вилкой оливье, Светка, его жена, отчего-то покраснела и уставилась в тарелку. Серёжина сестра Ольга – та вообще потянулась за телефоном, мол, не моё дело.
А Сергей? Сергей уже забыл, что сказал. Смеялся, стучал ладонью по столу, рассказывал какой-то анекдот про тёщу.
И тут Ирина поняла: он даже не заметил, что ляпнул.
Она развернулась. Тихо. Без хлопанья дверьми. Прошла в спальню.
За спиной заорал Сергей:
– Ирка, ты чё, обиделась?! Да шучу я!
Но она уже не слышала.
Ирина закрыла за собой дверь спальни и прислонилась к ней спиной.
Фраза крутилась в голове, как заезженная пластинка.
А ведь не в первый раз. Господи, да сколько их было, этих фразочек! «Не лезь, ты не понимаешь», «Помолчи, мужики говорят», «Ты же не работаешь, чего психуешь?» – хотя она пахала на двух работах, пока он раскручивал свою контору. Его контору. На её кредиты, между прочим.
Ирина встала. Подошла к шкафу. Открыла верхнюю полку – там, за стопкой полотенец, лежала старая коробка из-под обуви. Она достала её. Присела обратно на кровать.
В коробке: документы. Договор на квартиру – оформлен на неё, потому что у Сергея тогда были долги, и он попросил «временно, Ир, ну ты же понимаешь». Кредитные договоры – три штуки, все на её имя.
Ирина усмехнулась. Сухо так. Без радости.
И он доверил ей место на кухне?
За дверью снова грянул смех. Сергей орал:
– Толян, наливай! За нас, мужиков! За то, что бабы нас терпят!
Гости поддержали. Чокнулись.
Ирина закрыла коробку. Сунула обратно на полку.
Она вспомнила, как двадцать лет назад стояла в загсе. Серёжа тогда был другим. Или казался? Он дарил цветы. Читал ей стихи – корявые, смешные, но свои. Обещал, что они будут счастливы. Что он её на руках носить будет.
Носил. Года два. Потом началось: работа, стройка, бизнес, кредиты, партнёры, совещания. А она стала фоном. Удобным, привычным. Как обои на стене.
– Ирка! – заорал Сергей из зала. – Ты там уснула?! Гости ждут!
Ирина не ответила.
Она открыла шкаф. Достала сумку. Большую дорожную, которую они покупали когда-то для совместных поездок на море. Только вот на море они не ездили уже лет пять – Серёге некогда было.
Начала складывать вещи. И документы – те самые, из коробки. Паспорт. Телефон. Зарядку.
Руки не дрожали. Внутри была такая ледяная ясность, будто кто-то включил свет в тёмной комнате, и она вдруг увидела: да тут же бардак! Двадцать лет бардака, притворства, что всё нормально.
За дверью снова хохот. Серёжин голос:
– А помнишь, Толь, как мы с тобой в армии…
Ирина застегнула сумку. Взяла куртку.
В зале все сидели за столом. Музыка играла. Сергей что-то рассказывал, размахивая руками. Толик слушал, кивал. Светка ковыряла салат. Ольга листала телефон.
Ирина остановилась в дверях. С сумкой в руке. В куртке.
Сергей обернулся. Увидел. Осёкся на полуслове.
– Ты чего? – спросил он. И хмыкнул. – Ир, ты чего в куртке?
Ирина посмотрела на него. Спокойно. Очень спокойно.
– Я ухожу, Серёж, – сказала она тихо.
Театральная пауза.
Толик замер с вилкой на полпути ко рту. Светка выронила салфетку. Ольга подняла глаза от телефона.
Сергей засмеялся. Неуверенно.
– Ты чего? Шутишь?
– Нет, – ответила Ирина. – Не шучу.
Она шагнула в зал. Поставила сумку на пол.
– Можешь здесь остаться, – сказала она. – Временно. Квартира моя, если что. Документы у меня. Так что, ну, недельку можешь пожить, пока не найдёшь съёмную.
Сергей побледнел.
– Ты о чём?!
Ирина улыбнулась. Грустно. И в этой улыбке было столько боли, что Светка отвернулась.
– О том, Серёжа, что твоё место – не на кухне. Но и не здесь. Так что, праздник окончен.
Сергей вскочил так резко, что стул за его спиной опрокинулся с грохотом. Бокал с коньяком качнулся, пролился на скатерть – янтарная лужа поползла к тарелкам.
– Ты чего несёшь?! – голос сорвался на визг. – Какая квартира твоя?! Я тут двадцать лет жил, я её обустраивал, я…
– Ты, – перебила Ирина. Всё так же спокойно. Даже голос не дрогнул. – Ты жил. На моей жилплощади. По моим документам. На мои кредиты, между прочим.
Толик кашлянул. Неловко так. Светка уставилась в тарелку, будто там был написан план спасения.
Сергей схватил бумаги. Пробежал глазами. Побелел ещё сильнее.
– Это всё равно наше общее! Мы же семья!
– Были, – поправила Ирина. – Были семьёй. Пока ты не решил, что моё место – на кухне.
Она обвела взглядом стол. Гости сидели, как истуканы. Ольга, Серёжина сестра, судорожно сглотнула. Толик изучал рисунок на тарелке с таким вниманием, будто готовился к экзамену.
– Знаете, что смешно? – продолжила Ирина. И голос её дрогнул. Впервые. Совсем чуть-чуть. – Я двадцать лет делала вид, что всё нормально. Что я счастлива. Была удобной женой. Которая готовит, стирает, молчит. Которая терпит, когда муж приходит поздно и пахнет чужими духами. Которая закрывает глаза на то, как он орёт на детей. Которая верит, что вот-вот всё наладится.
– Ира, при людях-то! – зашипел Сергей. – Ты чего творишь?!
– При людях? – переспросила она. И засмеялась. Коротко. Зло. – А ты, Серёж, при каких людях меня унизил? При этих же! Только тогда тебя не смущало!
Тишина. Такая, что слышно было, как за окном проехала машина.
Светка вдруг встала.
– Я пойду, пожалуй, – пробормотала она. – Толь, собирайся.
– Сидеть! – рявкнул Сергей. – Никто никуда не идёт! Это всё, это просто нервы у неё! Климакс, блин!
Ирина смотрела на него. И в глазах её было столько презрения, что Толик невольно отодвинулся.
– Климакс, – повторила она. – Конечно. Женщине за сорок – понятно, климакс. Не может же быть, что она просто устала терпеть хамство!
Она застегнула папку. Убрала обратно в сумку.
– Ещё документы есть, Серёж. ООО «СтройМонтаж». Учредитель – я. Потому, что ты опять попросил, помнишь? «У меня долги, Ирк, оформи на себя». Я оформила. Я подписывала все бумаги. Я ездила в налоговую. Я общалась с бухгалтером. А ты? Ты пил с Толиком и рассказывал всем, какой ты молодец, какой бизнесмен.
Сергей только кулаки сжал.
– Ты не посмеешь! Это мой бизнес! Я его поднимал!
– На мои деньги, – отрезала Ирина. – На мои кредиты. На моё имя. Так что, с юридической точки зрения, Серёжа, это я его поднимала. А ты так, помогал.
Ольга резко поднялась. Схватила сумочку.
– Серёжа, извини, но я правда пойду, – пробормотала она. – Это ваши дела семейные.
– Вот именно! – взревел Сергей. – Семейные! А она тут при всех устраивает!
– Как ты при всех устроил мне, – сказала Ирина тихо. – Только ты унижал. А я – просто ухожу.
Она взяла сумку. Перекинула через плечо.
– Ира, постой. – Сергей шагнул к ней. Протянул руку. – Ну, ну ладно, я неудачно пошутил! Прости! Я не хотел!
Ирина отступила.
– Не хотел? В который раз, Серёж? В сотый? В тысячный? Я устала прощать. Устала терпеть.
Она развернулась к гостям.
– Извините за испорченный вечер. Но мне правда пора.
Толик кивнул. Не глядя в глаза. Светка всхлипнула.
Ирина пошла к выходу.
За спиной Сергей закричал:
– Ты пожалеешь! Слышишь?! Ты без меня никто! Ничего у тебя нет!
Ирина остановилась на пороге. Обернулась. Улыбнулась. Впервые за весь вечер – искренне.
– Ошибаешься.
И вышла.
За столом повисла тишина.
Сергей стоял посреди зала. Один. В окружении гостей, которые судорожно собирали сумки и куртки.
Праздник кончился.
Ирина вышла на улицу. Ноябрьский вечер встретил её холодным ветром – хлестнул по лицу, растрепал волосы. Она остановилась у подъезда. Поставила сумку на асфальт. Достала телефон.
Руки дрожали. Только сейчас. Только когда за спиной захлопнулась дверь, когда осталась одна под фонарём – только теперь накрыло. Паника. Мысль: «Господи, что я наделала?!»
Двадцать лет. Дом. Привычная жизнь. Пусть несчастная – но знакомая. А теперь? Куда? К кому?
Она набрала номер Лены. Подруги. Той самой, которая три года назад говорила: «Ирка, да брось ты его! Живи для себя!» А Ирина отмахивалась: «Понимаешь, семья, не могу я так».
Смогла.
– Алло? – сонный голос Лены.
– Лен, – Ирина сглотнула. – Я, можно к тебе? Ненадолго. Переночевать.
Пауза. Шорох. Лена проснулась окончательно.
– Ирка?! Что случилось?!
– Я ушла, – выдохнула Ирина. И засмеялась. Сквозь слёзы. – Я от него ушла, Лен. Прямо с праздника. При гостях. Взяла сумку и вышла.
Лена ахнула. Потом рассмеялась – радостно, искренне.
– Господи, давно пора! Адрес помнишь? Приезжай! У меня диван свободен, вино в холодильнике!
Ирина вытерла глаза. Кивнула. Хотя Лена не видела.
– Спасибо. Я сейчас.
Она поймала такси. Села на заднее сиденье. Посмотрела в окно – на свой подъезд, на окна квартиры. Там горел свет. Наверное, Сергей метался по комнатам. Орал. Названивал ей. Телефон и правда завибрировал – семнадцать пропущенных.
Ирина отключила звук.
Машина тронулась. Город плыл за окном – огни, дома, люди. Обычная пятничная ночь. А для неё – первая ночь новой жизни.
Страшно? Да. Очень.
Но знаете что? Впервые за двадцать лет Ирина чувствовала себя не приложением к мужу. Не удобной женой.
А самой собой.
Она откинулась на спинку сиденья. Закрыла глаза. Выдохнула – долго, облегчённо. В груди разливалось тепло. Странное, незнакомое. Будто что-то сжатое годами вдруг расправилось.
А в квартире Сергей стоял у окна. Один. Гости разбежались – Толик с Светкой умотали первыми, Ольга даже не попрощалась. На столе остывали салаты. Музыка играла – весёлая, праздничная. Но праздник кончился.
Сергей смотрел на улицу. На фонари. И впервые за много лет не знал, что делать дальше.
Потому что она правда ушла.
А он остался. Один. В квартире, которая оказалась не его. С бизнесом, который оформлен не на него. С пустотой вместо жены, которую он двадцать лет не замечал.
