– Оксан, ты же возьмешь отпуск? – Игорь даже не поднял глаз от телефона. – Родители приезжают послезавтра.
Я замерла с чашкой кофе на полпути ко рту. За окном январское утро только-только сереть начинало, на работу через час, а тут такое.
– Какой отпуск? Мы же не планировали ничего.
– Ну так вот теперь планируем. Мама звонила вчера, они на две недели. Ты же будешь дома, встретишь, покормишь нормально. Я на работе целыми днями, некогда мне.
Я поставила чашку на стол. Кофе расплескался на скатерть.
– Игорь, у меня проект на носу. Я не могу просто так взять и уйти в отпуск.
– Проект всегда есть. – Он наконец оторвался от экрана и посмотрел на меня так, будто я предлагала что-то совершенно немыслимое. – Это мои родители. Они редко приезжают. Тебе что, трудно?
Трудно. Очень трудно. Потому что в прошлый их приезд, год назад, Тамара Петровна за три дня успела переставить всю мебель в гостиной, пожаловаться подругам по телефону, что невестка плохо следит за домом, и закатить истерику из-за того, что я посмела уйти на работу, оставив ее «одну в чужом городе».
– Хорошо, – сказала я. – Я возьму отпуск.
Игорь улыбнулся и снова уткнулся в телефон. Я допила остывший кофе и пошла одеваться.
На работе я сразу зашла к Ирине Владимировне, нашему директору.
– Можно мне с двадцатого января на две недели? Срочно нужно.
Ирина Владимировна подняла брови, но возражать не стала. У меня был несгораемый отпуск еще с прошлого года.
– Оформляйте. Только проект до этого закройте.
Вечером я зашла в турагентство рядом с домом. Девушка за стойкой скучала, листая какой-то журнал.
– Есть путевки в санаторий? На одного. С двадцатого января.
– На сколько дней?
– На четырнадцать.
Она защелкала мышкой, пробежалась глазами по экрану.
– Есть «Сосновый бор» под Серпуховом. Стандарт, питание, процедуры. Сорок две тысячи.
– Беру.
Дома я просто сказала Игорю, что оформила отпуск. Про путевку промолчала. Зачем заранее скандал устраивать?
Родители приехали в субботу утром. Я встретила их на пороге, помогла занести сумки. Тамара Петровна окинула прихожую критическим взглядом.
– Что-то у вас пыльно. Давно не протирали?
– Вчера протирала, – соврала я.
– Странно. – Она провела пальцем по полке. – Виктор, смотри, как у них грязно.
Виктор Семенович, молчаливый мужчина с вечно усталым лицом, только вздохнул и потащил чемодан в комнату.
Игорь обнял мать, поцеловал в щеку.
– Мам, проходите, раздевайтесь. Сейчас чай поставлю.
– Я сама поставлю, – Тамара Петровна решительно направилась на кухню. – Небось у вас там тоже все не помыто как следует.
Я стиснула зубы и пошла в спальню. Нужно было продержаться всего один день. Завтра я уезжаю.
За ужином Тамара Петровна критиковала мой борщ.
– Слишком жидкий. Надо было больше капусты. И сметаны мало. Ты что, экономишь?
– Мама, нормальный борщ, – заступился Игорь, но как-то вяло.
– Ты всегда ее защищаешь. Я же вижу.
Вечером, когда родители уже устроились в комнате, я сказала Игорю:
– Завтра я уезжаю.
Он оторвался от ноутбука.
– Куда уезжаешь?
– В санаторий. На две недели. Путевка оплачена.
– Ты шутишь?
– Нет.
– Оксана, но родители же приехали! Ты не можешь просто так взять и уехать!
– Могу. Ты сказал взять отпуск – я взяла. Но ты не сказал, что я должна провести его здесь.
– Это само собой разумеется!
– Для тебя разумеется. Для меня нет.
Он встал, прошелся по комнате.
– Что я им скажу?
– Скажи правду. Что твоя жена устала и поехала отдыхать. Или придумай что-нибудь. Мне все равно.
– Мама обидится.
– Пусть обижается. Я не обязана тратить свой отпуск на то, чтобы обслуживать твоих родителей.
Игорь смотрел на меня так, будто видел впервые.
– Ты это серьезно?
– Более чем.
Утром я встала рано, собрала сумку и вызвала такси. Тамара Петровна вышла из комнаты как раз в тот момент, когда я застегивала куртку.
– Ты куда это собралась?
– В санаторий. Отдыхать.
– Как это в санаторий? А мы?
– Вы с Игорем. Он в отпуске не нуждается, ему и присматривать за вами.
– Игорь! – заорала она. – Игорь, ты слышишь, что твоя жена говорит?!
Игорь вышел из спальни, заспанный, в мятой футболке.
– Оксан, ну давай обсудим…
– Не давай. Такси через пять минут. До встречи через две недели.
Я вышла из квартиры под вопли Тамары Петровны. Игорь даже не попытался меня остановить.
В санатории было тихо и пахло хвоей. Меня поселили в небольшой номер на втором этаже, с видом на заснеженный парк. Я скинула сумку на кровать, открыла окно и глубоко вдохнула. Свобода.
За обедом в столовой я села за столик у окна. Ко мне подсела женщина лет сорока пяти, с короткой стрижкой и усталым лицом.
– Можно?
– Конечно.
– Людмила. Из Тулы.
– Оксана. Из Москвы.
Мы поели молча, потом Людмила отложила вилку и спросила:
– Одна приехала?
– Одна.
– Я тоже. Развелась в октябре. Дети уже взрослые, им я не нужна. Вот и решила – пора наконец о себе подумать.
Я кивнула. Мне нравилось, что она не лезла с расспросами.
Вечером в холле познакомилась еще с двумя женщинами. Евгения, энергичная, в ярком свитере, рассказывала, как сбежала от своего магазина.
– У меня хозтовары. Представляешь, хозтовары! Я уже во сне вижу швабры и тазики. Муж говорит – давай продадим. А я думаю – зачем? Это же мое. Но отдохнуть надо было. Иначе с ума сойду.
Светлана, тихая, в очках, молча слушала и иногда улыбалась.
– У меня двое детей, – сказала она, когда Евгения наконец замолчала. – Десять и семь лет. Муж нормальный, но… устала. Знаете, как бывает? Просто устала. От всего. Оставила их с ним и уехала. Первый раз за десять лет.
Мы сидели в холле до позднего вечера, пили чай из автомата и разговаривали. О жизни, о семьях, о том, как трудно быть женщиной в этой стране. Людмила рассказала, что муж ушел к молодой секретарше.
– Знаете, что самое обидное? Не то, что ушел. А то, что я даже не расстроилась. Поняла, что мне стало легче.
На третий день Игорь позвонил вечером.
– Как ты там?
– Отлично. Как родители?
– Мама… активная. Она уже всю квартиру перемыла. Два раза.
Я засмеялась.
– Ну и хорошо.
– Оксана, она выкинула твои кремы. Сказала, что у них срок годности вышел.
– У них не вышел срок годности.
– Я знаю. Но она не слушает.
– Игорь, это твоя мама. Ты и разбирайся.
– Но это же твои кремы!
– Куплю новые. Что еще?
Он помолчал.
– Она готовит. Каждый день. По три часа. Котлеты, супы, пироги. Я не голодный, говорю – не надо. Она обижается.
– Это твои проблемы.
– Оксана…
– Что?
– Ничего. Отдыхай.
На пятый день мы с девчонками ходили гулять в лес. Снег скрипел под ногами, солнце слепило глаза. Евгения рассказывала про своих поставщиков-идиотов, Светлана – про школу, в которой учатся дети. Людмила молчала, а потом вдруг сказала:
– Я всю жизнь делала то, что должна. Хорошая дочь, хорошая жена, хорошая учительница. А для себя – ничего. И вот теперь мне сорок восемь, я одна, и я не знаю, чего хочу. Потому что никогда себя не спрашивала.
Мы остановились посреди заснеженной поляны. Светлана сняла очки, протерла их.
– Знаете, мне муж вчера позвонил. Говорит – как же я без тебя. Дети капризничают, еда не получается. И я подумала – а почему я должна быть незаменимой? Почему он не может научиться сам?
Евгения фыркнула.
– Потому что удобно. Всегда удобнее, когда кто-то все делает за тебя.
Вечером позвонил Игорь. На этот раз он был взвинчен.
– Оксана, мама хочет переклеить обои в спальне! Говорит, что у нас там все облезло!
– И что?
– Как что?! Я не хочу переклеивать обои!
– Тогда скажи ей.
– Я говорю! Она не слушает!
– Игорь, ты взрослый мужчина. Неужели не можешь поставить маму на место?
– Это моя мама!
– Вот именно. Твоя. Не моя. Я здесь ни при чем.
Он выдохнул.
– Господи, как же мне все это надоело.
– Потерпи еще неделю.
На седьмой день вечером мы снова сидели в холле. Людмила рассказывала про свою школу, про учеников, которые уже совсем не те, что раньше.
– Раньше хоть стеснялись грубить. А сейчас… Но знаете, что я поняла после развода? Все эти годы я держалась за брак не потому, что любила. А потому, что боялась. Боялась остаться одна. Боялась осуждения. А когда это случилось, поняла – ничего страшного. Даже легче стало.
Светлана кивнула.
– Я иногда думаю – а зачем я вышла замуж? Не за этого конкретного человека, а вообще. Потому что так надо? Потому что все выходят?
– Потому что нас так учили, – сказала Евгения. – Главное – семья. Главное – дети. А ты сама – это так, по остаточному принципу.
Я молчала и думала про Игоря. Про то, как он за эти годы перестал замечать меня. Я превратилась в часть интерьера. Жена, которая готовит, убирает, зарабатывает. А когда в последний раз он спрашивал, как у меня дела? Как прошел день? Чего я хочу?
Когда я поднялась в номер, телефон разрывался. Игорь.
– Оксана, я больше не могу!
– Что случилось?
– Мама! Она лезет во все! Она хочет выкинуть твои журналы! Говорит, что они пыль собирают! Папа молчит, только телевизор смотрит! Когда ты уже вернешься?!
– Через неделю. Как и договаривались.
– Но я не могу столько терпеть!
– Игорь, это твои родители. Ты хотел, чтобы я с ними сидела. Я отказалась. Теперь сиди сам.
– Ты специально! Ты хотела меня проучить!
– Нет. Я просто хотела отдохнуть.
Он положил трубку. Я легла на кровать и улыбнулась. Впервые за много лет мне было так легко.
На десятый день позвонила не Игорь, а Тамара Петровна. Я даже растерялась.
– Оксана, это я.
– Здравствуйте.
– Мы уезжаем. Завтра.
– Раньше срока?
– Игорь нас выгоняет!
Я села на кровати.
– Что?
– Он сказал, что мы в гостях! Что это его дом! Что я не должна лезть не в свое дело! Как ты думаешь, это правильно? Сын так со мной разговаривает!
Я молчала. Не знала, что сказать.
– Это все из-за тебя! Ты его настроила! Ты уехала, чтобы показать, что мы тебе не нужны!
– Тамара Петровна, я уехала отдыхать. Я устала. Я работаю, у меня своя жизнь. И я не обязана проводить отпуск в качестве прислуги.
– Прислуги?! Я тебе не…
– Вы именно этого и хотели. Чтобы я готовила, убирала, развлекала вас. Простите, но у меня на это нет сил.
Она дышала в трубку тяжело, сбивчиво.
– Ты плохая жена.
– Возможно. Но я честная. До свидания.
Я отключила телефон и легла, уставившись в потолок. Сердце колотилось. Впервые я сказала свекрови правду. И не боялась.
Через час позвонил Игорь.
– Родители уезжают завтра. Я им такого наговорил… Мама плачет.
– Что ты сказал?
– Что это наш дом. Что Оксана права. Что она не обязана бросать все ради них. Что я сам виноват, что требовал от тебя невозможного.
Я закрыла глаза.
– Игорь…
– Я понял. Оксана, я правда понял. Мама… она слишком много на себя берет. Всегда так было. И я просто принимал это как должное. Думал, так и надо. А оказывается – нет.
– Что сказал отец?
– Папа меня поддержал. Сказал маме, что мы в гостях и нужно успокоиться. Представляешь? Папа! Который обычно вообще не вмешивается!
Я улыбнулась.
– Когда возвращаешься? – спросил он тише.
– Через четыре дня.
– Я буду ждать.
Последние дни в санатории пролетели быстро. Мы с девчонками обменялись телефонами, пообещали созваниваться. Людмила сказала, что собирается записаться на курсы английского. Светлана призналась, что впервые за годы чувствует себя человеком, а не мамой и женой. Евгения решила нанять управляющего для магазина.
– Хватит мне самой все тянуть. Пусть кто-то другой швабры продает.
Когда я вернулась домой, Игорь встретил меня в прихожей. Обнял неловко, быстро.
– Прости.
– За что?
– За все. За то, что не понимал. За то, что считал само собой разумеющимся, что ты будешь делать то, что я хочу.
Мы прошли в комнату. Квартира была чистой, даже слишком. Пахло свежестью и каким-то цветочным ароматом.
– Мама все перемыла перед отъездом. Извинялась. По-своему.
Я села на диван.
– И как ты себя чувствуешь?
– Устал. Понял, каково тебе было в прошлый их приезд. И позапрошлый. Мама… она добрая, но не понимает границ. Я ей позвонил вчера. Сказал, что в следующий раз пусть приезжают на выходные. Не на две недели.
– Как она отреагировала?
– Обиделась. Но согласилась.
Вечером мы пили чай на кухне. Игорь рассказывал, как пытался готовить под руководством Тамары Петровны, как папа весь день смотрел какие-то документальные фильмы и молчал.
– В какой-то момент я подумал – а зачем мне это? Я работаю весь день, прихожу домой, а там мама с требованиями и критикой. Папа молчит. Ты далеко. И я просто устал.
– Теперь понимаешь, каково мне?
Он кивнул.
– Понимаю. Прости.
Через месяц позвонила Тамара Петровна. Я взяла трубку с опаской, но она говорила тихо, почти виновато.
– Оксана, я хотела… ну, извиниться. За то, что была слишком… активной. Игорь мне все объяснил. Что у вас своя жизнь. Что я не должна лезть.
– Спасибо.
– Мы с Виктором хотим приехать на майские. На три дня. Можно?
– Конечно. Приезжайте.
– И ты будешь?
– Буду.
Когда я положила трубку, Игорь смотрел на меня вопросительно.
– Приедут на майские, – сказала я. – На три дня.
– Ты согласилась?
– Я согласилась. Потому что три дня – это нормально. Это я выдержу.
Он обнял меня. Крепко, по-настоящему. Не для галочки.
– Знаешь, ты молодец. Что уехала тогда. Правда молодец.
Я улыбнулась и прижалась к нему. За окном февральский вечер сгущался в темноту, но в квартире было тепло и тихо. И впервые за много лет я чувствовала, что мы с Игорем – на одной стороне. Не он с родителями против меня. А мы вместе.
Наверное, иногда нужно уезжать, чтобы понять – есть ли смысл возвращаться. И в этот раз смысл был. Потому что Игорь наконец услышал меня. А я поняла, что имею право голоса. И право на свой собственный отпуск. Без чувства вины и оправданий.
Через неделю он вдруг спросил за ужином:
– А ты куда хочешь летом? Может, съездим куда-нибудь вдвоем?
Я подняла глаза от тарелки.
– Вдвоем?
– Ну да. Ты, я. Без родителей, без родственников. Просто мы.
– На море?
– Куда захочешь.
Я подумала. Когда мы в последний раз отдыхали вдвоем? Года три назад? Или четыре?
– Хочу. Очень хочу.
Он улыбнулся. Той самой улыбкой, которая когда-то влюбила меня в него. Редкой, теплой, настоящей.
– Тогда решено. Будем искать варианты.
Вечером я написала в нашу группу с девчонками из санатория. Людмила ответила, что записалась на курсы и познакомилась там с интересным мужчиной. Светлана призналась, что впервые за годы поговорила с мужем по душам, и они договорились о помощи по дому. Евгения нашла управляющего и теперь каждый вечер ходит в бассейн.
А я написала, что у нас с Игорем все наладилось. И что иногда нужно просто уехать, чтобы вернуться. Но вернуться уже в другую жизнь. Где тебя слышат. Где тебя уважают. Где ты не прислуга и не приложение к мужу. А просто человек. С правом на отдых, усталость и собственные желания.
Но Оксана и представить не могла, что спокойная жизнь после санатория обернется настоящим испытанием. Через месяц после возвращения раздался звонок, который заставил ее пожалеть о том, что она когда-то была такой откровенной с новыми подругами…
