Шерстяной свитер кололся, но снимать его я не собиралась. На нашей кухне изо рта почти шел пар. Я сидела за столом, обхватив ладонями кружку с дешевым растворимым кофе, и неотрывно смотрела в экран смартфона. На накопительном счете горела долгожданная цифра.
Мы собирали эти деньги два с половиной года. Отказывали себе в нормальной одежде, забыли, как выглядит меню в кафе, а вместо отпуска ездили полоть грядки к свекрови. Всё ради того, чтобы заменить прогнивший газовый котел в нашем старом частном доме. Старый аппарат давно дышал на ладан, а неделю назад окончательно сломался. Впереди маячил ноябрь. Дом остывал с пугающей скоростью. Но теперь нужная сумма была у нас в кармане. Завтра приедут мастера.
Входная дверь хлопнула. Илья разулся в коридоре, громко шмыгая носом, и прошел на кухню. Он сел напротив, не снимая куртки. Его взгляд бегал по столешнице, цепляясь за крошки от хлеба, за солонку, за край моей кружки, но только не за мое лицо.
— Ксюш, тут такое дело, — Илья потер переносицу. Голос у него был неуверенный, с легкой хрипотцой. — Я мастерам пока отбой дал.
Кофе в моей кружке дрогнул. Я медленно подняла глаза на мужа.
— В смысле отбой? — переспросила я, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. — У нас в спальне плюс четырнадцать. Я сплю под двумя одеялами. Ты зачем им отказал?
Илья тяжело выдохнул и наконец посмотрел на меня.
— Дианке деньги нужнее оказались. Ей на первый взнос по ипотеке совсем чуть-чуть не хватает. Застройщик акцию сделал, скидка огромная, но оплатить нужно до среды. Она мне звонила, плакала. Говорит, устала по съемным углам скитаться. Ну я и сказал, что мы поможем. Возьмем с нашего счета. А котел… ну, купим пару обогревателей пока. Зиму как-нибудь перебьемся.
Я моргнула. Один раз, второй. Слова мужа доходили до меня с задержкой, словно он говорил на иностранном языке.
— Перебьемся? — тихо произнесла я. Положила телефон на стол экраном вниз. — Илья, ты сейчас серьезно? Ты отдал деньги, которые мы копили на то, чтобы не замерзнуть зимой в собственном доме? Отдал своей тридцатилетней сестре?
— Да я не отдал еще, просто пообещал! — он попытался придать голосу твердость, но вышло жалко. — Ксюш, ну ты пойми, это же шанс для нее. У нее зарплата небольшая, она сама не накопит. А мы семья. Мы обязаны помогать. Нам-то что, у нас крыша над головой есть. Обогреватели поставим, счет за свет я сам оплачу.
Я посмотрела на свои руки. На подушечках пальцев загрубели мозоли от швейных игл. Я работала в ателье по пошиву штор. Последние полгода брала заказы на дом, сидела за машинкой до двух ночи, пока в глазах не начинало резать от усталости, чтобы быстрее собрать нужную сумму.
— Значит, у нее небольшая зарплата, — мой голос зазвучал жестче. Я встала, упираясь руками в стол. — А у меня, видимо, здоровье казенное. Я полгода не разгибаю спины. У меня пальцы немеют по утрам. И ради чего? Чтобы твоя Диана, которая работает администратором в фитнес-клубе и наращивает ресницы каждый месяц, купила себе квартирку со скидкой?
— Да при чем тут ее ресницы! — Илья с досадой хлопнул ладонью по колену. — Зачем ты чужие деньги считаешь? Человек в безвыходной ситуации. Я уже дал слово! Как я теперь ей в глаза посмотрю? Скажу: извини, жена не разрешила?
— Именно так и скажешь.
Я подошла к раковине и вылила остывший кофе.
— «Твоей сестре поможет банк, а не мой кошелек!» — я развернулась и скрестила руки на груди. — Пусть идет и берет потребительский кредит на недостающую сумму. Я не позволю спустить наши деньги. Завтра утром ты звонишь мастерам и возвращаешь заявку. Иначе я сама переведу этот счет на свою карту, и ты к нему не прикоснешься.
Илья вскочил. Стул с грохотом отлетел к стене.
— Тебе плевать на моих родственников! Только о своем комфорте и думаешь!
Он выскочил из кухни. Через секунду хлопнула дверь в спальню. Только гудение старого холодильника нарушало гнетущую тишину в комнате.
Я не стала за ним идти. Знала, что сейчас он будет звонить сестре и жаловаться. Так оно и вышло. Спустя час на подъездной дорожке скрипнул гравий. В дверь требовательно постучали.
Илья побежал открывать. В прихожую ввалилась Диана. На ней была пушистая светлая дубленка, от которой на весь коридор запахло приторным парфюмом. Я вышла из кухни и прислонилась к дверному косяку, наблюдая за этим спектаклем.
— Ксюша, привет, — с порога начала золовка. Лицо у нее было обиженным, губы надуты. Она даже не стала разуваться, просто прошла в гостиную в грязных ботинках, оставляя мокрые следы на старом линолеуме. — Илюша мне все рассказал. Я не ожидала от тебя такого.
— Чего именно ты не ожидала? — спокойно спросила я, не меняя позы. — Того, что я откажусь мерзнуть всю зиму ради твоей скидки от застройщика?
Диана расстегнула дубленку и уперла руки в бока. Ее дружелюбный тон испарился в ту же секунду.
— Да у вас просто ремонт! — повысила она голос. — Вы тут живете, у вас дом целый! А мне жить негде! Хозяин квартиры оплату поднимает, мне что, на улицу идти? Брат обещал помочь. Мы договорились. А ты лезешь не в свое дело!
— Это наши общие деньги, Диана. И мой муж поторопился с обещаниями. Денег ты не получишь. Иди в банк.
— В банк?! — она взвизгнула так, что Илья, стоявший рядом, вздрогнул. — Чтобы я там огромные проценты переплачивала? Зачем мне кормить банкиров, если у родного брата лежат двести тысяч просто так?
— Они лежат не просто так. Это на котел.
— Обойдетесь без своего котла! — Диана топнула ногой. Лицо у нее аж перекосило от злости. — Вы и так нормально живете! А я одна! Илюша обязан мне помочь!
Илья наконец подал голос.
— Диан, ну правда… Давай как-то по-другому решим. У нас дома холодина, Ксюша права. Может, я кредит на себя возьму для тебя?
Золовка резко развернулась к нему. Ее глаза сузились. В этот момент с нее слетела вся маска несчастной жертвы.
— Кредит на себя? А платить кто будет? Ты? Из каких денег, если у тебя жена каждую копейку контролирует? — она зло рассмеялась. — Я всегда знала, что ты бесхребетный, Илюша. Мама мне всегда говорила: «От твоего брата толку нет, только как рабочая лошадь сгодится. Главное — вовремя с него деньги тянуть, пока кто-нибудь другой на шею не сел». Вот и села! Эта твоя тихоня к тебе вцепилась и командует!
В комнате стало очень тихо. Слышно было только, как ветер бьет веткой сирени о стекло.
Илья стоял, опустив руки. Он смотрел на сестру, слегка приоткрыв рот. Его лицо медленно меняло цвет, становясь серым. Всю жизнь он тянулся к матери и сестре. Брал подработки, чтобы оплатить Диане учебу. Покупал матери путевки в санаторий. Считал себя главой их маленькой семьи, надежным плечом. А оказалось, что за спиной его считали просто удобным инструментом. Ресурсом.
— Что мама говорила? — тихо переспросил он. Голос у него сел.
Диана поняла, что сболтнула лишнего. Она попыталась отыграть назад, нелепо взмахнув рукой.
— Да я не то имела в виду… Просто ты должен семье помогать, а не слушать эту…
— Пошла вон, — Илья сказал это так спокойно и ровно, что мне стало не по себе.
Он шагнул к сестре и указал рукой на входную дверь.
— Илюш, ты чего? — она нервно хохотнула, запахивая дубленку.
— Вышла из моего дома. И чтобы я тебя здесь больше не видел. Ищи свои первые взносы, где хочешь. Лошадь устала.
Золовка открыла рот, чтобы сказать очередную гадость, но наткнулась на его ледяной взгляд, от которого стало не по себе. Она развернулась, громко цокая каблуками, выскочила в коридор и с силой захлопнула за собой дверь. С потолка посыпалась сухая побелка.
Илья медленно опустился на старый диван. Он долго тер лицо руками, словно пытаясь стереть услышанное. Я прошла на кухню, налила в стакан воды и поставила перед ним на столик.
— Извини, — глухо произнес он, не отнимая ладоней от лица. — Ты была права. Я для них просто кошелек. Всю жизнь был кошельком.
Я села рядом и положила руку ему на колено. Никаких нотаций читать не хотелось. Ему и так достался серьезный удар.
Утром он сам позвонил в компанию и подтвердил вызов мастеров. Через два дня в нашем доме снова стало тепло. Старый котел вывезли на свалку. А вместе с ним из нашей жизни навсегда ушло чувство вины перед теми, кто привык жить за чужой счет.
