— Я тут подумал, Ир. Давай ты пока на раскладушке поспишь? А то Тоне с Валерой на нашем диване тесновато будет.
Эту гениальную идею мой законный муж озвучил с таким светлым лицом, будто предлагал мне путевку на Мальдивы.
Я всегда знала, что щедрость Антона имеет четкие границы. И эти границы идеально совпадают с рамками моего личного кошелька.
Но отдать родственникам наш новый ортопедический диван вместе с моим правом на отдых — это тянуло на чемпионский титул по наглости.
О том, что наша квартира превращается в бесплатный хостел, я узнала за полчаса до этого. Моя двенадцатилетняя дочь Оля зашла ко мне в спальню и сообщила:
— Мам, у нас в коридоре инфузории с баулами. Хотят паразитировать.
Я вышла в прихожую.
Мой благоверный стоял раскинув руки, словно хлебосольный купец. Он работает в ГАИ, должность обязывает выглядеть солидно.
На людях Антон — щедрый меценат. А дома — человек, который покупает самую дешевую туалетную бумагу и ругается из-за долго горящей лампочки.
Рядом с ним жались его двоюродный брат Валера и супруга брата, Тоня. Тоня по-хозяйски оценивала наши обои. При этом она уже стояла в моих любимых пушистых тапочках, безжалостно стаптывая им задники.
— Проходите, дорогие! — вещал Антон бархатным баритоном.
— Живите сколько влезет! У нас хоромы просторные, Ирочка подвинется.
Внутри меня шевельнулся гнев.
— Ирочка, — Тоня шмыгнула носом. — Мы так устали по съемным углам мыкаться. Хозяева нынче алчные пошли. Мы у вас перекантуемся годик-другой, пока на ипотеку не накопим.
Она не спрашивала. Она ставила перед фактом.
— И, кстати, мне нужно диетическое питание, — добавила она тоном инспектора Мишлен.
— От стресса желудок болит. Бульоны там, телятина, рыбка на пару. Ты же будешь нам готовить?
В этот момент нормальная женщина выставила бы их за дверь. Я же включила режим хладнокровного наблюдателя.
— Конечно, Тонечка, — ровным голосом произнесла я. — Родственные связи — это святое.
Как только гости скрылись в коридоре, лицо моего мужа-мецената сменилось физиономией скупого рыцаря. Он метнулся за мной на кухню.
— Ира, ты только сырокопченую колбасу к чаю не доставай. Нарежь сыр по акции, — зашипел он.
— А как же широта приема, Тоша? — иронично выгнула бровь я.
Он мгновенно перешел в нападение, пытаясь навесить на меня чувство вины:
— Ты вечно всем недовольна! Люди в беде, а ты жадничаешь. Нужно уметь делиться с семьей!
— Я сама щедрость, — я аккуратно убрала дорогую нарезку обратно в холодильник.
— Просто анализирую, как нам бюджет перекроить, чтобы Тонину телятину оплачивать.
На следующий день, вернувшись с работы, я застала сцену.
Тоня хозяйничала так уверенно, будто моя кухня давно переписана на неё: без спроса распахнула холодильник, достала мои дорогие фермерские йогурты и с барской щедростью вывалила их коту в миску.
А котик тут же уткнулся в угощение своей милой, чумазой мордочкой — усы в йогурте, нос испачкан, глазки довольные, сам счастливый до невозможности.
— Ира, у вас тут сплошная химия и жир! — бодро заявила она, заметив меня.
— Я всё отдала Барсику. Завтра перед работой забежишь на рынок, купишь парного мяса и брокколи. У Валеры слабый кишечник, ему нужен уход.
Я не сказала ни слова.
Я молча развернулась, зашла в гостиную и набрала номер свекрови.
Людмила Николаевна — женщина пугающей прямолинейности. У нас с ней был прочный альянс. Она уважала меня за то, что я терплю её сына-показушника, и всегда выступала на моей стороне.
Я коротко обрисовала ситуацию с продуктами, стоптанными тапками и требованиями о телятине. В трубке раздался сухой, предвкушающий смешок.
— Поняла тебя, Ирка. Накрывай завтра праздничный ужин в честь приезда. Я буду.
На следующий вечер состоялся званый ужин. Людмила Николаевна приехала заранее, тихо пила чай и наблюдала за развитием событий.
Тоня по-хозяйски уселась во главе моего стола.
— Ира, мы тут с Валерой решили, — начала она, пододвигая к себе вазу с отборным виноградом.
— Валера сейчас работу ищет, устает сильно на собеседованиях. А ты в магазине всё равно просто стоишь весь день. Тебе же не трудно будет нам обеды из трех блюд собирать?
Она обвела взглядом стол и недовольно сморщила нос:
— И суп сегодня пересолен. Я же просила диетическое! Вы вообще о гостях думаете?
Тут подала голос моя Оля, методично ковырявшая вилкой в салате:
— Тетя Тоня, вы ведете себя как типичная аскарида. Питаетесь за счет ресурсов хозяина, еще и возмущаетесь качеством носителя.
Лицо Тони мгновенно налилось багровой краской.
— Антон! — завизжала она. — Ты слышишь, как твоя дочь со мной разговаривает?!
Свекровь медленно поднялась, возвышаясь над столом, как скала.
— Какие интересные биологические факты, — громко произнесла она. — Кстати, Тоня. Антон ведь вам не сказал самого главного сюрприза?
Она с улыбкой посмотрела на сына. Я наслаждалась каждой секундой.
— Мой сын так проникся вашим безденежьем, — продолжила свекровь, — что решил отдавать вам всю свою зарплату целиком! Правда, сынок?
Антон выронил вилку.
— Какую… зарплату? — выдавил из себя мой муж, бледнея на глазах.
— Ну как же! — невинно подхватила я.
— Ты же сам вчера кричал: «Ира, я готов снять с себя последнее ради брата! Буду питаться макаронами, а все доходы отдавать им, пока они на ипотеку не накопят!» Я так горжусь тобой, милый.
Тоня радостно подскочила на стуле:
— Серьезно?! Ой, Антоша, мы так благодарны! Нам как раз на первый взнос не хватает!
— Я… я не совсем это имел в виду… — забормотал он, вжимаясь в стул.
— Как не это? — Людмила Николаевна хищно прищурилась. — Ты же обещал им золотые горы! В чужой дом, за который Ира половину ипотеки выплатила, тащишь людей, а рублем вкладываться отказываешься?
Я нанесла контрольный удар:
— Да, Тоня. Антон сегодня решил сдать свою машину в срочный выкуп за наличку. Чтобы оплатить вам аренду хорошей квартиры на год вперед. Завтра едем в автосалон.
Тоня восторженно захлопала ресницами, уже примеряя на себя статус обеспеченной женщины.
И тут Антон сломался. Он с грохотом отодвинул стул.
— Да вы совсем спятили?! — заорал мой щедрый супруг. Маска радушного хозяина треснула по швам.
— Какая зарплата?! Какая машина?! Валера, вы завтра же утром съезжаете! Я вам не благотворительный фонд!
— Но ты же сам нас позвал! Ты обещал диван! — возмутилась Тоня.
Она резко повернулась к свекрови, ища поддержки:
— Людмила Николаевна, ну скажите ему! Мы же семья!
Свекровь расплылась в самой теплой и плотоядной улыбке из своего арсенала.
— Конечно, Тонечка. Семья — это главное. Именно поэтому я решила не оставаться в стороне. Я сегодня сдала свою квартиру двум студентам на три года, чтобы тоже помочь вам с ипотекой. Завтра переезжаю жить к вам!
Тоня опешила.
— А… куда вы переезжаете? — пискнула она.
— Сюда, сюда! — радостно отчеканила Людмила Николаевна.
— У меня радикулит, так что ортопедический диван я забираю себе. А вы с Валерой на полу постелите, вам для спины полезно. И еще, Тоня…
Свекровь подошла ближе и ласково похлопала родственницу по плечу.
— Раз уж Ира работает, а ты сидишь дома на полном обеспечении, ты будешь моей сиделкой. Мне нужны горячие ванночки для ног каждый вечер.
— И пятиразовое питание. Протертое через сито. А по выходным будем ездить ко мне на дачу — там нужно грядки вскопать и старый туалет снести.
— Вы же не думали, что в этой семье кто-то будет есть хлеб просто так?
Глаза Тони стали размером с блюдца. Перспектива стать бесплатной прислугой для властной старушки с радикулитом и мыть за ней полы сломала её окончательно.
— Я не буду копать туалеты! — в ужасе взвизгнула Тоня.
— Валера, собирай вещи! Мы уезжаем сейчас же! Ноги моей не будет в этом дурдоме!
— Как жаль, — вздохнула Людмила Николаевна, усаживаясь обратно за стол. — А я уже и список покупок составила. Ну, скатертью дорога.
Сборы были феноменально быстрыми. Тоня ядовито шипела о том, какие мы все бессердечные садисты. Антон сидел в углу и молча страдал над рухнувшей репутацией, даже не пытаясь их остановить.
Когда за возмущенной родней захлопнулась входная дверь, свекровь спокойно налила себе еще чаю.
— Знаешь, Ира, — усмехнулась она. — Студентам я, конечно, ничего не сдавала. Но лица у них были такие, что это стоило любого спектакля.
Наглецы отлично чувствуют чужую воспитанность и охотно садятся на шею. Но стоит спокойно переложить их хотелки на их же кошелёк, как вся спесь быстро сдувается. Не ругайтесь — лучше вежливо соглашайтесь так, чтобы человеку самому стало неуютно от собственной наглости.
