Спящий законный супруг — зрелище умилительное. Ровно до тех пор, пока он не натягивает одеяло до самых бровей и не начинает страстно шептать в светящийся экран телефона.
— Мамочка, всё в силе. В субботу она свалит к своим, а мы с Томочкой спокойно выносим плазму, кофемашину и столовый сервиз. Да, Лидусик ждет. Вера вообще ничего не соображает.
Я лежала рядом, глядя в темный потолок, и размышляла о причудах генетики. Мой муж Валера искренне верил, что икеевское пуховое одеяло обладает свойствами бункера со звукоизоляцией.
Паника? Слезы? Оставьте это актрисам погорелого театра. Я почувствовала лишь холодный исследовательский интерес. Муж решил сбежать, втихаря обнеся мою же квартиру, купленную за пять лет до нашего знакомства. Какая трогательная простота.
Утром Валера пил кофе с кротким видом праведника. Он ласково желал мне хорошего дня, а в его бегающих глазках уже светилась инвентаризационная ведомость моего имущества.
В четверг вечером явилась подмога — свекровь Зинаида Павловна и золовка Тамара. Они зашли под предлогом «просто на чай», но по гостиной передвигались уверенной поступью судебных приставов.
— Верочка, у тебя пыль на телевизоре, — радостно сообщила свекровь, проводя пальцем по краю дорогого экрана.
— Это пепел моих надежд на ваш скорый уход, — вежливо ответила я.
— Пейте, Зинаида Павловна, чай еще теплый.
Тамара тем временем по-хозяйски открыла кухонный шкаф.
— А где блендер, который мы дарили Валерочке на именины? — спросила она, сканируя полки.
— Я его, посмотреть хочу.
— Тамара, если Валерик не планирует перемалывать в нем остатки своей совести, оставьте прибор на месте, — я аккуратно, но плотно закрыла дверцу перед ее носом.
— Вы так о нем заботитесь, будто он в автономное плавание собирается.
Родственницы недовольно поджали губы, но промолчали. Вскоре они отбыли, явно предвкушая легкую субботнюю добычу.
Они еще не знали, какой сюрприз я им приготовила. У меня было ровно сорок восемь часов, чтобы превратить их гениальный план ограбления в показательную порку.
В пятницу я сделала пару звонков и внимательно изучила один занимательный документ, который Валера по глупости бросил на тумбочке. Пазл сложился идеально.
Наступила долгожданная суббота. По графику я должна была уехать к родителям на дачу еще в восемь утра. Но в десять я все еще сидела в кресле с книгой.
Валера нервно мерил шагами коридор, поминутно сверяясь с часами. Он уже дважды спрашивал, не опоздаю ли я на электричку.
В дверь позвонили. На пороге стояла боевая гвардия: свекровь с двумя гигантскими клетчатыми сумками и золовка, сжимающая моток широкого скотча.
— Вера?! — Зинаида Павловна замерла, как вкопанная. — А ты почему не у родителей?
Она возмутилась так искренне, будто я незаконно проникла на собственную жилплощадь.
— Решила помочь вам с переездом, — я захлопнула книгу. — Вещи собирать — дело хлопотное. Особенно чужие.
Валера понял, что секретная операция провалена. Пришлось импровизировать. Он резко выпрямился, надул щеки и попытался придать себе внушительный вид.
— Раз уж ты все знаешь, скрывать не стану! — заявил он, отступая поближе к маме.
— Я ухожу. Ты холодная женщина, не созданная для уюта. Я нашел настоящую любовь! И поскольку мы жили вместе, я забираю свою половину. Плазму, робот-пылесос и машину.
— Какая наглость, — тут же поддакнула очнувшаяся свекровь, перехватывая пустые баулы.
— Мой сын потратил на тебя лучшие годы! А машину перепишешь на Томочку, ей детей в школу возить.
— Машину, которая оформлена на моего отца? — уточнила я с легкой усмешкой.
— Папа будет сильно удивлен. Но технику забирайте.
В дверь снова позвонили. Замок щелкнул, и в прихожую впорхнула девица с выдающимися формами и огромным розовым чемоданом. Лидочка собственной персоной.
— Котик, я приехала! — звонко возвестила она. Затем осеклась, увидев меня, свекровь и баулы.
— А почему бывшая еще не съехала? Ты же обещал, что сегодня утром квартира будет полностью в нашем распоряжении!
Зинаида Павловна выронила сумки. Тамара уронила скотч.
— Какая квартира? Чья? — свекровь переводила ошалелый взгляд с Лидочки на Валеру.
— Валерик, ты же сказал, что переезжаешь к ней!
— А он сказал, что это его добрачная недвижимость! — взвизгнула Лидочка, сверкая акриловыми ногтями.
— У меня аренда вчера закончилась, я хозяйке ключи отдала!
Я присела на пуфик.
— Господа, минуточку внимания, — я достала из кармана сложенный лист бумаги.
— Валера, ты так спешил начать новую жизнь, что забыл свои банковские документы. Зинаида Павловна, вас это касается в первую очередь.
Свекровь подозрительно прищурилась.
— При чем тут я?
— При том, что три месяца назад вы выступили поручителем по кредиту вашего гениального сына. На два миллиона рублей. Под залог вашей любимой дачи.
Лицо Зинаиды Павловны начало приобретать насыщенный свекольный оттенок.
— Он сказал, это на бизнес! — выдохнула она, бледнея на глазах. — На развитие автосервиса!
— Отличный бизнес, — кивнула я на Лидочку. — Судя по ее новым винирам и брендовой сумке, инвестиции освоены успешно. Кстати, платить по кредиту вашему сыну нечем. В среду его уволили за систематические прогулы.
На несколько секунд в прихожей стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник на кухне.
Лидочка первой оценила масштаб катастрофы. Она резко развернулась на шпильках, дернула свой розовый чемодан и молча испарилась за дверью.
Свекровь медленно, как танковая башня, повернулась к сыну.
— Мама, я все логично объясню… — пролепетал Валера, вжимаясь лопатками в обои.
— Я тебе сейчас так объясню, что ты забудешь, как дышать! — рявкнула любящая мать и с размаху огрела его пустой сумкой.
Тамара благоразумно вжалась в вешалку, стараясь слиться с пальто.
— А теперь, — я распахнула входную дверь настежь, — шоу окончено. Валера, твои вещи собраны.
Я выкатила из угла прихожей обычный черный мусорный пакет на сто литров. Там лежало его белье, пара джинсов и бритвенный станок.
— Как… в пакет? — оскорбился муж, потирая ушибленное плечо.
— Тара полностью соответствует содержимому, — парировала я. — На выход. Все трое.
Они покидали мою территорию под аккомпанемент отборной ругани. Зинаида Павловна на всю лестничную клетку обещала проклясть день, когда родила этого идиота, Валера трусливо оправдывался, а Тамара просто быстро семенила вниз, спасаясь от материнского гнева.
Я закрыла дверь и прошла на кухню. Тишина в доме была великолепна. Никто не делил мои вещи и не строил жалкие планы за моей спиной.
Справедливость — это не карма и не чудо. Это сухая, неумолимая математика. Если вовремя уметь складывать факты и вычитать из своей жизни наглых людей, ваш личный баланс всегда будет строго положительным. Никогда не опускайтесь до истерик в ответ на чужую подлость. Просто бейте их же собственным оружием — холодной, железобетонной правдой. Глупость сама себя загонит в угол, нужно лишь вежливо придержать для нее дверь.
