— Мы в гости приехали, а не в ресторан! — Инна сорвалась на такой высокий тон, что на веранде заскулила соседская собака. — К родному брату приехали отдыхать! А ты с нас деньги требовать вздумала? Может, еще счетчик на воду поставишь, пока я в душе моюсь?
Она стояла посреди моей кухни, нервно теребя ремешок дорогой кожаной сумки. Рядом, тяжело отдуваясь и опираясь на столешницу, стояла свекровь, Таисия Павловна. На ее лице читалось такое искреннее непонимание происходящего, словно я только что предложила ей сдать внуков в детский дом.
Я сидела за обеденным столом, перекатывая между пальцами обычный шариковый карандаш. Мой муж Стас переминался с ноги на ногу у дверного косяка, глядя куда-то в район плинтуса.
— Таисия Павловна, холодильник работает прекрасно, мотор гудит, морозилка морозит, — абсолютно спокойно, стараясь не повышать голос, произнесла я. — Просто мы со Стасом на этой неделе продукты не закупали. Вы приехали всем семейством, нас теперь шестеро взрослых и двое детей. Логично будет скинуться, составить список и отправить мужчин в магазин.
Я пододвинула к центру стола распечатанный лист бумаги и обычный пластиковый калькулятор.
— Изучайте, Инна. Скидываемся поровну, и через час у нас будет полный стол.
К этой сцене на кухне мы шли не один день. И даже не один месяц. Эта ситуация копилась постепенно, обрастая мелким раздражением, моей физической усталостью и огромными дырами в нашем семейном бюджете.
Три года назад мы со Стасом наконец-то реализовали свою главную мечту. Продали мою скромную добрачную студию в спальном районе, оформили солидный заем в банке и купили просторный участок с двухэтажным домом из бруса в тихом поселке. Место было потрясающее: сразу за забором начинался лес, по утрам на террасе пахло хвоей, а по вечерам — остывающим деревом и речной прохладой. Мы строили планы, как будем сидеть по выходным в плетеных креслах, пить крепкий чай с травами и просто молчать, наслаждаясь отсутствием городской суеты. Только мы вдвоем.
Но наша загородная идиллия дала трещину уже на второй месяц после переезда.
Сначала Таисия Павловна и семья Инны приехали на новоселье. Это было совершенно нормально: родственники, праздник, нужно накрыть хороший стол. Я тогда простояла у плиты полтора дня. Запекала мясо, предварительно нашпиговав его чесноком и морковью, крутила сложные рулетики из баклажанов, делала салаты в больших мисках. Стас привез качественные крепкие напитки. Гости хвалили просторную гостиную, Иннин муж, Вадим, с умным видом проверял рукой стены, оценивая качество бруса. Все были довольны.
Через неделю они приехали снова. Свекровь позвонила в пятницу в обед, когда я еще сидела в офисе, пыталась разобраться с отчетами. Она бодро сообщила в трубку, что в городе стоит невыносимая жара, дышать абсолютно нечем, поэтому они едут отдыхать на нашу лужайку.
А к концу первого лета их визиты превратились в нерушимую традицию.
Каждую пятницу, часам к семи вечера, у наших ворот раздавался длинный нетерпеливый гудок Вадимовского внедорожника. Никто из них даже не пытался выйти из машины и нормально позвонить в калитку — они просто сигналили, требуя, чтобы хозяева бежали открывать створки.
Они вываливались из салона шумной толпой. Семилетние племянники Игнат и Савелий с криками неслись на задний двор, по пути топча мои кусты молодых гортензий. Таисия Павловна тяжело опускалась в самое удобное кресло на веранде, тут же начиная жаловаться на свое состояние и усталость. А Инна, поправив брендовые очки на макушке, небрежно протягивала мне потрепанный полиэтиленовый пакетик.
Внутри обычно лежала пачка самых дешевых крекеров или бутылка сладкой газировки ядовитого цвета.
— Держи, Ксюша, это к чаю! — радостно возвещала золовка. — А мы такие голодные, просто ужас! Вадик в пробке на выезде из города все нервы вымотал. У тебя там мясо уже замариновано? А то у меня от голода аж в животе урчит.
И я шла на кухню. Я доставала огромные миски с едой, резала овощи, чистила молодую картошку так, что руки потом долго не отмывались. Я превращалась в бесплатную кухарку, уборщицу и аниматора в одном лице.
Дело в том, что родня мужа предпочитала отдыхать с размахом. Они не признавали сосиски или недорогие полуфабрикаты. Инна заботливо предупреждала, что Вадиму от тяжелой пищи становится плохо, ему бы отличной говяжьей вырезки. Свекровь вторила, что ей крайне необходимо есть красную рыбу на решетке и побольше свежей зелени. Дети Инны не ели обычный творог — им подавай только горячие сырники с вишневым вареньем.
Они сметали со стола деликатесы, выпивали дорогие напитки, за которые расплачивался Стас, а потом с чувством выполненного долга расходились по гостевым спальням. Утром субботы картина повторялась. Я варила кофе, потому что растворимый Инна называла плохим, готовила сложные завтраки. После обеда гости шли на речку, оставляя мне раковину, доверху забитую использованными тарелками с присохшим соусом, шампурами в жире и липкими от детских рук столешницами.
Но самым тяжелым испытанием стали наши финансы. Мы отдавали банку огромную часть нашего общего дохода. На оставшиеся средства планировали доделать крыльцо и купить нормальную садовую мебель. Но эти деньги стремительно улетали в желудки родственников. За одни такие выходные мы спускали сумму, на которую могли бы спокойно питаться вдвоем две недели.
Однажды вечером, вымыв последнюю сковородку после отъезда гостей, я налила Стасу чаю и положила перед ним выписку из банка.
— Стас, просто посмотри на эти цифры, — тихо сказала я, чувствуя, как ноет спина после двух дней стояния у плиты. — Мы тратим на угощения твоей сестры и мамы слишком много. У нас огромный долг за дом. Мы не тянем такие приемы каждые выходные.
Муж нахмурился, с силой потер лицо ладонями.
— Ксюш, ну ты же понимаешь… Это семья. Мама на пенсии, ей непросто. У Инны с Вадиком сейчас трудности, они же машину обновили, платят взносы. Не могу же я родной матери счет выставлять. Меня так не воспитывали.
— А воспитывали приезжать в чужой дом с пустыми руками и требовать семгу? — не выдержала я, чувствуя, как внутри нарастает обида. — Я работаю пять дней в неделю, а в выходные впахиваю на кухне. Я не отдыхаю в собственном доме. Почему твоя сестра не может хотя бы посуду за собой помыть?
Он виновато опустил глаза. Стас был человеком мягким, ненавидел конфликты и очень боялся показаться матери плохим сыном. Он пообещал аккуратно поговорить с ними, чтобы они начали привозить свои продукты.
Его разговоры не сработали. В следующие выходные Инна с гордым видом вручила мне батон дешевой колбасы и пачку слипшихся макарон. «Вот, Стасик жаловался, что у вас с деньгами туго. Мы решили помочь!» — заявила она. А уже через час Вадим требовал из сада достать фирменный соус и домашние огурчики, потому что пустая колбаса ему не лезет.
Я поняла, что больше этого терпеть не буду, в прошлую субботу.
Я тогда весь вечер пятницы лепила домашние пельмени — Таисия Павловна очень просила, жаловалась, что магазинные есть невозможно. Утром, не выспавшаяся, с тяжелой головой, я расставляла дымящиеся тарелки на террасе. Инна спустилась со второго этажа ближе к полудню, долго потягивалась. Села за стол, брезгливо потыкала вилкой в тесто и недовольно поморщилась.
— Ксюша, а ты тесто сама месила или готовое купила? Что-то оно жесткое вышло. И лука в фарше многовато. Вадик такое есть не станет, ему потом будет нехорошо. У тебя нет парочки куриных грудок? Кинь на решетку по-быстрому, будь добра.
Я замерла с полотенцем в руках. Посмотрела на ее свежий маникюр, на капризное лицо. Потом посмотрела на свекровь, которая уплетала пельмени за обе щеки, даже не думая осадить дочь. А затем посмотрела на мужа. Стас отвернулся к окну и сделал вид, что очень увлечен наблюдением за соседской кошкой.
Меня просто переклинило.
— Грудки нет, — абсолютно ровно ответила я. Развернулась, ушла в дом и больше к ним не выходила до самого их отъезда.
Всю следующую неделю я готовила план. В среду вечером усадила Стаса напротив себя и предупредила, что больше не потрачу ни копейки и ни одной минуты своего времени на обслуживание его родственников. Муж попытался возразить, пообещал сам с ними жестко поговорить, но я пресекла эти попытки на корню.
— Ты уже говорил. Не работает. Если ты не поддержишь меня сейчас, я в пятницу вечером собираю сумку и уезжаю к своей маме. А ты остаешься здесь. Будешь сам чистить картошку на шестерых, готовить мясо, отмывать за ними полы и оплачивать их праздник жизни. Выбирай.
Стас живо представил себе перспективу остаться один на один с хозяйственными запросами мамы и сестры, и заметно сник. Спорить он больше не пытался.
В пятницу вечером, вместо того чтобы толкаться в очередях магазина, мы занимались переноской тяжестей. У нас под сараем был обустроен отличный, сухой погреб. Туда отправилось всё. Овощи, сыры, колбасы, яйца, мясо, банки с соленьями, соусы, сладости.
К полуночи наш огромный холодильник сиял чистотой пустых полок. На дверце одиноко стояла недопитая бутылка дешевой воды, да в нижнем ящике лежал один подсохший лимон. Шкафчики тоже опустели. Я спрятала даже чай и сахар.
В субботу утром я распечатала таблицу. В ней были расписаны средние траты на продукты для выходных на основе старых чеков. Я вывела итоговую сумму, разделила ее на три семьи: мы со Стасом, Инна с Вадимом и детьми, и Таисия Павловна.
Они приехали в одиннадцать утра. Гудок внедорожника. Хлопанье дверей. Топот детских кроссовок.
Я вышла на крыльцо в прекрасном настроении. На мне был легкий летний сарафан, волосы распущены — я ведь не стояла у плиты с раннего утра.
— Здравствуйте! Проходите, располагайтесь! — приветливо произнесла я.
Таисия Павловна, тяжело поднимаясь по ступенькам, зашла на крыльцо и сунула мне в руки крошечную шоколадку по акции.
— Ох, жарища-то какая! — выдохнула свекровь, обмахиваясь панамкой. — Ксюша, поставь чайник скорее, пить хочется. И бутербродов нарежь побольше, мы даже позавтракать толком не успели, спешили к вам!
Инна прямиком направилась на кухню, требуя у брата холодную воду. Она привычным жестом распахнула дверцу холодильника. И застыла на месте.
Я вошла на кухню следом за ней. Стас топтался позади меня. Золовка стояла, намертво вцепившись в ручку холодильника, и моргала, словно ожидая, что еда сейчас сама появится на полках.
— Я не поняла… Вы что, холодильник новый купили? А еда где? — растерянно протянула она, оборачиваясь ко мне.
Тут в кухню зашла Таисия Павловна. Увидев пустые полки, она охнула и схватилась рукой за косяк.
— Ксюша! Стасик! Нас обокрали?! — дрожащим голосом спросила свекровь.
— Никто нас не обокрал, мама, — подал голос мой муж. Он старался говорить твердо, но я видела, как он напряжен. — Просто мы на мели. Выплатили очередной взнос банку, оплатили страховку. В доме из еды — только вода.
— Как это — вода?! — голос Инны стал визгливым. — Вы же знали, что мы приедем! Вы должны были подготовиться! Чем я детей кормить буду?!
Вот тогда я и пододвинула к ней по столу свой лист с расчетами.
— Мы подготовились, Инна. Я составила подробный список необходимого. Ближайший супермаркет в районном центре, это минут пятнадцать езды. Вадим за рулем, он быстро съездит.
Инна опустила глаза на лист.
— Мясо, сыр, овощи, фрукты… Ксюша, ты в своем уме?! Ты мне счет выставила?!
— Это не счет, — спокойно возразила я, глядя прямо на нее. — Это реальный список того, что вы съедаете за два дня. И это без учета напитков для Вадима. Смотри вниз, там итоговая сумма. Мы делим ее на всех. С вашей семьи — одна треть. С Таисии Павловны — вторая. Третью оплачиваем мы со Стасом. Скидываемся и едем.
Лицо свекрови покраснело. Она начала часто и тяжело дышать.
— Стасик… — простонала она, цепляясь за рукав сына. — Ты слышишь, что она говорит? Твоя жена с родной матери деньги требует! За кусок хлеба! Да я тебя растила, во всем себе отказывала…
— Мама, хватит, — Стас мягко, но решительно отстранил ее руку. — Ксюша права. Мы не база отдыха. Мы предоставляем вам дом, постель, горячую воду, место для отдыха. Мы с удовольствием проведем с вами выходные. Но продукты давайте покупать вместе. Это честно.
На кухне стало так тихо, что я отчетливо услышала гудение мотора в пустом холодильнике. На улице из-за какой-то палки спорили дети.
Вадим, который до этого проверял телефон на крыльце, зашел в дом.
— Что тут происходит? Где перекус? Ксюша, я с дороги ужасно голоден! — бодро произнес он.
Инна резко развернулась к мужу.
— Вадик, забирай детей, мы уезжаем! Нам здесь не рады! С нас тут деньги за вход берут! Стасик совсем во всем жену слушает, мать родную готов без копейки оставить!
— Инна, никто вас не обижает, — я говорила ровно, хотя внутри все сжалось от напряжения. — Скидываемся и едем в магазин. Или вы можете сами съездить и купить то, что хотите. Мы со Стасом поедим то, что вы привезете.
— Да чтобы я еще хоть раз копейку в этот дом привезла! — Инна схватила свои очки. — Кредитов набрали, дом построили, а родную сестру тарелкой супа попрекают! Собирай детей! Мы уезжаем!
Таисия Павловна стояла, прижимая руки к груди. Ее губы мелко тряслись. Она смотрела на Стаса взглядом, полным горького разочарования.
— Не ожидала я от тебя, сын… Ой, не ожидала…
Она отвернулась и, тяжело ступая, побрела к выходу.
Сборы были недолгими. Инна ругалась на сыновей, которые просили включить им мультики. Вадим злобно бормотал что-то себе под нос, запихивая сумки обратно в багажник. Через десять минут мотор внедорожника взревел, машина резко сдала назад и скрылась за поворотом.
Мы остались одни.
В доме стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь пением птиц.
Стас тяжело сел на стул, закрыл лицо ладонями и шумно выдохнул.
— Думаешь, они теперь с нами вообще общаться перестанут? — глухо спросил он.
— Первое время точно перестанут, — честно ответила я, подходя к нему и обнимая за плечи. — Будут звонить всем родственникам, жаловаться, рассказывать, какая я плохая. Но знаешь что, Стас?
— Что? — он поднял на меня уставшие глаза.
— Мне все равно. Мы только что сэкономили кучу денег и двое суток наших нервов.
Вечером мы сидели на нашей веранде. Стас принес из погреба старый чугунок. Мы запекли в углях обычную картошку, достали банку хрустящих огурцов, которые закрывала моя мама, и нарезали свежий хлеб.
Смеркалось. От реки тянуло прохладой, в траве начинали свой концерт сверчки. Не было ни криков детей, ни вздохов свекрови, ни претензий золовки по поводу еды.
Я откусила горячую картошку с солью, запила ее водой с лимоном и посмотрела на мужа. Он улыбался. Впервые за долгое время он сидел на своей собственной даче расслабленно и просто отдыхал.
И это спокойствие стоило каждого сказанного сегодня слова.
