— Так, Мариш, давай без истерик. Распаковывай свой чемодан. Мы с Игорьком урвали горящий тур в Египет, вылет вечером. Детей оставляем тебе. Возражения не принимаются! — моя младшая сестра Рита впихнула в прихожую троих орущих погодков и швырнула на пол огромный пакет с их вещами.
От удара пакета об пол противно звякнули какие-то игрушки. Слова Риты прозвучали, как обухом по голове. Я стояла в коридоре в новом льняном костюме, вцепившись ледяными пальцами в ручку своего чемодана. В нос ударил приторный запах Ритиных духов, смешанный с запахом детских немытых рук и дешевых кукурузных палочек, которые младший племянник уже начал размазывать по моим светлым обоям.
В висках застучала кровь, а сердце ухнуло куда-то в желудок.
— Рита, ты в своем уме? — мой голос предательски дрогнул. — У меня рейс в Сочи через пять часов! Я три года копила на этот санаторий! Три года работала без выходных! Я предупреждала всех за полгода!
Рита закатила глаза и, громко цокая каблуками, прошла на мою кухню, бесцеремонно открывая холодильник.
— Ой, ну не начинай свою шарманку! Ни стыда ни совести у тебя нет, родной сестре завидуешь! — фыркнула она, откусывая кусок от моего сыра. — Ты женщина одинокая, тебе на море ехать незачем, только деньги тратить. А мы с мужем устали, нам брак спасать надо! Детей больше оставить не с кем. Мама сказала, что ты как старшая обязана войти в положение. Всё, будь мудрее, мне на маникюр перед вылетом надо. Через две недели заберем!
Враг бил прямо в цель, давя на чувство вины и материнский авторитет. Десять лет. Десять лет я была безотказной тягловой лошадью для всей семьи. Сидела с Ритиными детьми в свои выходные, лечила их простуды, пока сестра порхала по корпоративам. «Ты же старшая, у тебя своих нет, помогай», — вечно твердила наша мать, выгораживая свою любимую младшенькую дочку.
Младший племянник с визгом пронесся мимо меня и с разбегу прыгнул на мой белый диван в грязных ботинках.
И тут внутри меня что-то оборвалось. Накипело. Вся эта удушливая жертвенность, которой меня кормили с детства, испарилась. Руки перестали трястись. В груди разлилось холодное, кристальное спокойствие.
Хватит. Моя жизнь принадлежит только мне.
Я глубоко вдохнула, подошла к шкафчику и достала пузырек с валидолом. Но не для себя. Бросила его в сумочку — пригодится.
— Хорошо, Риточка. Летите, спасайте брак, — я неестественно мило улыбнулась. — Я справлюсь. Оставляй.
Сестра победно хмыкнула:
— Вот давно бы так! А то вечно драму устраиваешь. Всё, чао!
Как только за Ритой захлопнулась дверь, я не стала разбирать чемодан. Я достала телефон и вызвала большое такси-минивэн. Затем молча одела племянников, взяла их пакет с вещами, подхватила свой чемодан и вывела всю ораву на улицу.
Через сорок минут такси остановилось у дома нашей мамы. Я позвонила в дверь. Мама открыла, вытирая руки о фартук, и застыла с открытым ртом.
— Мам, привет. Ты же сказала Рите, что я войду в положение? — ласково пропела я, заталкивая детей и пакет в ее прихожую. — Вот я и вошла. Только в свое. А ты, раз благословила их на отдых за мой счет, посиди с любимыми внуками сама. У меня самолет через три часа.
— Марина! Да как ты смеешь?! У меня давление! У меня рассада! — задохнулась мать, хватаясь за грудь.
— Валидол на тумбочке, я купила, — я положила пузырек на обувницу. — Целую.
Телефон взорвался звонками, когда я уже сидела в бизнес-зале аэропорта с бокалом холодного шампанского. На экране высвечивалось перекошенное лицо Риты. Я нажала «ответить».
— Ты ненормальная?! — визжала сестра так, что люди за соседними столиками обернулись. — Мама в истерике звонит! Она с ними не справляется! Мы уже в аэропорту, мы не можем вернуться! Ты предала семью!
— Семья, Рита, это когда уважают чужой труд и отдых, — ледяным тоном ответила я, глядя на взлетающие за стеклом самолеты. — А бесплатная няня уволилась. Хорошего вам отдыха.
Я сбросила вызов и отправила номера сестры и матери в черный список на ближайшие две недели. Я раз и навсегда поставила их на место. Впереди меня ждало теплое море, тишина и абсолютная, пьянящая свобода.
