Мой законный муж объявил о разводе ровно между борщом и котлетами.
Смотрел он при этом так гордо, словно единолично электрифицировал всю страну.
— Лида, я перерос этот брак, — изрек Валера, брезгливо отодвигая тарелку.
— Мне нужен масштаб, — продолжил он.
— Свобода. Женщина, которая будет вдохновлять на подвиги, а не нудеть про накладные.
Я молча отложила ложку. Наша общая фирма по продаже стройматериалов держалась исключительно на мне. Валера там красиво заседал в кожаном кресле. А я тащила бухгалтерию, склады, таможню и вечно пьяных грузчиков.
— Квартиру, так и быть, оставлю тебе, — щедро бросил муж.
— А вот долю в бизнесе перепишешь на меня. Бабам в серьезных делах не место.
— Понимаю, — кивнула я. — Чемодан с антресолей доставать? Или свои масштабные планы в мусорные пакеты упакуешь?
В этот момент в прихожей звякнули ключи. Явление свекрови народу.
Антонина Павловна всегда чуяла чужие нервы лучше служебной овчарки. Она ввалилась на кухню, уже заряженная на скандал.
— Валерочка, сынок! — заголосила она с порога.
— Правильно делаешь! Хватит губить свою молодость!
Она уперла руки в бока и уставилась на меня.
— А ты не хорохорься, Лидка! Кому ты нужна в тридцать восемь лет? Помыкаешься на одну зарплату, узнаешь, почем фунт лиха!
Я начала собирать грязную посуду и улыбаться.
— Ты же на всем готовеньком сидела! — не унималась свекровь.
— Смотрите-ка на неё: улыбается, а должна плакать. Ты ещё приползёшь! На коленях приползёшь, будешь просить, чтобы он тебя обратно взял!
— Антонина Павловна, — я спокойно смахнула крошки со стола.
— У меня колени не казенные, по полам ползать. Я суставы берегу.
Они удалились через час. Оставили после себя запах дешевого триумфа. Валера был искренне уверен, что через неделю я прибегу к нему в офис просить милостыню.
Он забыл одну крошечную деталь: это самое «готовенькое» создала я. Своими руками.
Следующий месяц прошел прекрасно. Я не рыдала в подушку.
Вместо этого я провела аудит, подготовила документы и отправила мужу официальное заказное письмо. Предложила выкупить мою долю в бизнесе.
Зная Валеру, я не сомневалась: почту из налоговой или конторы он бросает в стол не глядя.
Ровно через месяц, когда все сроки вышли, муж соизволил назначить встречу.
Он выбрал самый пафосный ресторан в городе «Бархатный лось». И притащил с собой маменьку. Для солидности.
Валера вальяжно развалился на диване.
— Ну что, — снисходительно хмыкнул муж, оглядывая мой новый кашемировый свитер.
— Вижу, последние копейки на шмотки спустила?
— Пытаешься пустить пыль в глаза? — он гадливо усмехнулся.
— Глупо. Я же знаю, что ты на мели.
— Какая поразительная наблюдательность, Валера, — я заказала черный кофе.
— Учитывая, что последние пять лет твою личную кредитку закрывала именно я. Со своего счета.
Свекровь тут же подскочила на месте.
— Не смей так разговаривать с моим сыном! — взвизгнула она.
— Он гений! Он этот бизнес с нуля поднял!
— Ваш гений в прошлом месяце закупил партию гнилого бруса, — ровным тоном ответила я. — Потому что у менеджерши ноги длинные.
— А ты просто бумажки перекладывала! — не сдавалась Антонина Павловна. — Валера тебя из жалости пригрел!
— Эти бумажки, — я отпила кофе, — спасли вас от долговой ямы.
Валера раздраженно дернул плечом. Ему явно не нравилось, куда свернул разговор.
— Хватит бабских истерик. Мы тут не для этого.
Он швырнул через стол распечатанный договор.
Я мельком глянула на цифры. Суммы отступных едва хватило бы на подержанные «Жигули».
— Это что за аттракцион невиданной щедрости? — поинтересовалась я.
— Это реальная цена твоего вклада, — отрезал муж.
— И скажи спасибо, что вообще копейку даю. Мог бы просто пинком под зад вышвырнуть.
— Подписывай, пока я добрый. И иди кассиршей в супермаркет работай.
— Валера, мальчик мой, не миндальничай с ней! — прошипела свекровь. — Пусть подписывает и катится. Голодранка!
Я аккуратно отодвинула от себя бумаги.
— Я не могу это подписать, Валера.
Его лицо моментально налилось дурной кровью.
— Что, мало?! — заорал он.
— Жадная баба! Думаешь, выбьешь из меня больше? Да я найму людей, они тебя по судам затаскают!
— Нет, не мало, — я миролюбиво улыбнулась.
— Просто я не могу продать то, что мне больше не принадлежит.
Валера замер.
Антонина Павловна захлопнула рот.
— В каком смысле… не принадлежит? — голос мужа вдруг дал петуха. Вся его солидность куда-то испарилась.
— В прямом. В прошлый четверг я продала свои пятьдесят процентов.
— Кому?! — взвыла свекровь на весь зал.
— Игорю Громову, — ласково произнесла я.
Громов был главным и самым свирепым конкурентом Валеры. Он давно мечтал сожрать нашу контору с потрохами.
Валера побагровел так, что казалось, сейчас лопнет.
— Это незаконно! — заорал он, стукнув кулаком по столу. Звякнули чашки.
— У меня право первой покупки! Я все аннулирую! Ты совсем из ума выжила?!
Я спокойно достала почтовое уведомление. Положила перед ним на стол.
— Месяц назад я отправила тебе предложение о выкупе. Заказным письмом. Ты расписался, что получил. И забыл про него.
— По закону, через тридцать дней я имею право продать долю кому угодно.
— Громов дал отличную цену. В три раза выше рынка. Ему очень нужна была наша база поставщиков.
— Ты… ты пустила козла в огород! — задыхаясь от ярости, прохрипел бывший муж.
— Он же сожрет меня! Выживет из моей же компании!
— Твоей? Валера, окстись. У тебя теперь ровно половина. И у Громова половина.
— Только Громов — это акула с зубами. А ты — декоративная рыбка в аквариуме, воду в котором меняла я.
— Бессовестная дрянь! — сорвалась на ультразвук Антонина Павловна.
— Мы тебя в семью приняли! А ты нож в спину! Валера, звони в полицию! Пусть ее посадят!
Я медленно поднялась и поправила воротник свитера.
— Антонина Павловна. Вы годами внушали сыночку, что он царь и бог. Только забыли проверить, не из картона ли у него корона.
Валера обхватил голову руками. До него наконец дошло.
Партнерство с Громовым — это конец его сытой жизни. Теперь придется либо пахать сутками, либо продать остатки бизнеса за гроши.
— Ты же хотел масштаб, Валера? — я посмотрела на него сверху вниз. — Наслаждайся. Громов тебе такие масштабы устроит, забудешь, как в отпуск ездить.
Я бросила на стол купюру за кофе и пошла к выходу. В спину мне летели проклятия свекрови и отборный мат бывшего мужа.
Прошло три месяца.
Я сидела в просторном кабинете. На столе блестела табличка: «Региональный директор логистического холдинга».
Громов оказался не только жестким конкурентом, но и прагматичным дельцом. Он быстро понял, кто реально тащил работу у Валеры, и предложил мне отличный контракт.
Секретарь доложила о посетителе. Дверь приоткрылась. На пороге мялся Валера.
От былого лоска не осталось и следа. Костюм висел мешком. Глаза бегали.
— Лида… — начал он, нервно теребя пуговицу. — Громов меня выдавил. Заставил продать долю по номиналу. Я без копейки остался.
— Бывает, — равнодушно ответила я. — Чем обязана?
— Лида, ну мы же не чужие люди, — он попытался выдавить из себя обаятельную улыбку. Вышло криво и жалко.
— Я всё осознал. Мама тоже привет передает. Плачет. Говорит, скучает по тебе.
Он сделал робкий шаг к моему столу.
— Давай начнем сначала? Ты теперь тут большой начальник. Возьми меня к себе… заместителем! Мы же отличная команда!
Я медленно перевела на него взгляд.
Человек, который восемь лет вытирал об меня ноги, стоял и на полном серьезе просился ко мне на шею. Опять.
— Заместителем? — усмехнулась я.
— Валера, у меня заместители умеют контракты читать. А ты только корпоративный бензин на рыбалку списывать горазд.
— Но я же мужик! У меня стратегический склад ума! — попытался он включить былую борзость.
— А тебе бабские эмоции мешают! Я буду твоим тылом!
Я рассмеялась. Искренне и громко.
— Твой стратегический ум привел тебя с голой задницей на мороз за неполные три месяца.
— А мои «бабские эмоции» обеспечили мне кресло регионального директора.
— Ты стоишь тут и пытаешься корчить из себя солидного управленца, словно дворовый кот, который свалился в помойное ведро, но упрямо делает вид, что так и было задумано.
Его лицо вытянулось. Губы задрожали от злости.
— Ты… ты еще пожалеешь! — плюнул он, понимая, что халявы больше не будет.
— Дверь с той стороны закрой плотнее. Сквозняк, — я снова уткнулась в отчеты.
Никто и никогда не приползает туда, где ему было плохо. А вот туда, где было сытно и удобно, ползут на брюхе, напрочь забывая про гордость.
Вывод простой: никогда не жалейте о тех, кто считал вас удобным ковриком для ног. Вытряхивая из дома мусор, вы просто освобождаете место для собственной счастливой жизни.
