– Женщина, вы бы руки убрали от витрины, это вам не рынок, здесь вещи эксклюзивные и очень дорогие.
Голос прозвучал резко, словно щелчок хлыста, разрезав приятную, расслабляющую тишину торгового зала. Анна Валерьевна медленно повернула голову. На нее смотрела высокая, эффектная брюнетка лет тридцати в строгом, но явно сшитом на заказ бордовом костюме. На ногах брюнетки красовались туфли на невероятно тонких шпильках, а в руках она сжимала папку из натуральной кожи. Взгляд незнакомки сочился таким откровенным презрением, что Анне Валерьевне на секунду стало даже любопытно.
Она опустила глаза на свои руки. Пальцы все еще мягко касались прохладной поверхности вазы из тончайшего костяного фарфора ручной работы. Затем Анна Валерьевна оглядела себя. Да, сегодня она оделась предельно просто: уютный серый кардиган крупной вязки, классические темные брюки и удобные мокасины на плоской подошве. Никаких кричащих брендов, никаких тяжелых золотых украшений, только гладкое обручальное кольцо да собранные в аккуратный пучок волосы с заметной, но благородной проседью. Обычная женщина за пятьдесят, зашедшая в элитный салон домашнего текстиля и декора.
– Простите, вы ко мне обращаетесь? – спокойно и вежливо уточнила Анна Валерьевна, убирая руку от вазы.
– А вы здесь видите кого-то еще, кто лапает товар без перчаток? – брюнетка раздраженно цокнула языком и повернулась к замершей неподалеку девушке-консультанту. – Светочка, я не поняла, почему у нас проходной двор? Почему посторонние трогают хрупкие изделия? Ты вообще материальную ответственность осознаешь?
Консультант Света, милая девочка, работающая в салоне всего третий месяц, побледнела и начала нервно теребить форменный шейный платок.
– Инна Станиславовна, я… покупательница просто смотрела новинки из весенней коллекции…
– Покупательница? – Инна Станиславовна пренебрежительно фыркнула, смерив Анну Валерьевну взглядом с ног до головы, словно оценивая стоимость ее гардероба. – Света, у нас средний чек равен твоей зарплате. Учись оценивать платежеспособность аудитории с порога. Этой женщине здесь ничего не по карману. Отправь ее в какой-нибудь масс-маркет на цокольном этаже, пусть там чашки перебирает, а сама иди протри витрину. И чтобы больше я такого не видела. Я не для того пришла сюда наводить порядок, чтобы вы тут богадельню устраивали.
Анна Валерьевна чуть приподняла брови. Вот оно как. Наводить порядок. Значит, это и есть та самая Инна Станиславовна, новый коммерческий директор их сети, которую генеральный управляющий Михаил расхваливал последнюю неделю. «Просто находка, Анна Валерьевна! Острый ум, хватка, опыт работы в крупных столичных сетях. Она нам продажи на тридцать процентов поднимет», – уверял Михаил. Анна Валерьевна тогда лишь кивнула и согласилась подписать приказ о приеме на работу с испытательным сроком. Сама она в оперативное управление последние два года не лезла, оставив за собой лишь стратегические вопросы и владение контрольным пакетом акций. Ей хотелось больше времени уделять внукам и даче, а бизнес, который она по крупицам собирала с конца девяностых, начиная с крошечной палатки с тканями, работал как швейцарские часы. По крайней мере, она так думала до сегодняшнего утра.
Решив не раскрывать карты сразу, Анна Валерьевна мягко улыбнулась побледневшей Светочке, давая понять, что не в обиде, и медленно пошла вдоль стеллажей с постельным бельем из египетского хлопка.
Инна Станиславовна тем временем, громко стуча каблуками по итальянскому керамограниту, направилась в сторону подсобных помещений. Анна Валерьевна, выждав минуту, неспешно последовала за ней. Ее совершенно не интересовали продажи в данный момент. Ее интересовало, чем дышит ее компания изнутри.
Просторный коридор, ведущий к складу и комнате отдыха персонала, встретил Анну Валерьевну гулким эхом чужого распекающего голоса. Дверь на склад была приоткрыта.
– Вы вообще понимаете, что вы мне сейчас несете? – голос Инны срывался на визг. – Какая пересортица? Какие накладные?
Анна Валерьевна остановилась у самого входа, скрытая за высокой стойкой с образцами портьерных тканей. Внутри склада Инна Станиславовна нависала над столом кладовщицы, за которым сидела Галина Петровна – женщина глубоко пенсионного возраста, работавшая в компании уже лет пятнадцать. Галина Петровна знала каждый рулон, каждую коробку в лицо, обладала феноменальной памятью, но с новой компьютерной программой справлялась медленнее молодежи.
– Инночка Станиславовна, – голос Галины Петровны дрожал, но она старалась держать себя в руках. – Поставщик привез партию пледов из мериноса, но вместо заявленного терракотового цвета положили пыльную розу. Я по инструкции оформила акт расхождения, программу зависла, я позвонила системным администраторам…
– Меня не волнуют ваши администраторы! Меня волнует, что товар не оприходован и не выставлен в зал! Вы тормозите работу всей сети! – Инна хлопнула ладонью по столу, заставив Галину Петровну вздрогнуть. – Вы профнепригодны. Я еще вчера сказала Михаилу Юрьевичу, что весь этот советский пансионат нужно разгонять поганой метлой. Мне нужны молодые, энергичные сотрудники, а не те, кто одной ногой на пенсии и не может кнопку на клавиатуре нажать. Значит так. За срыв сроков приемки товара я выписываю вам штраф. Десять тысяч рублей из вашей премии. А если еще раз услышу про зависшую программу – пойдете на улицу.
Галина Петровна побледнела так сильно, что Анне Валерьевне показалось, будто женщина сейчас упадет в обморок. Десять тысяч для кладовщицы были весьма ощутимой суммой, львиной долей ее премии, на которую она, скорее всего, покупала лекарства или помогала детям.
Анна Валерьевна сделала глубокий вдох. Спокойствие, только спокойствие. Бизнес не терпит суеты и эмоций. Она сделала шаг вперед и плавно вошла в помещение склада.
– Прошу прощения, что вмешиваюсь, – голос Анны Валерьевны прозвучал ровно, но с такой внутренней силой, что Инна резко обернулась. – Но мне кажется, вы немного путаете понятия. Согласно Трудовому кодексу Российской Федерации, работодатель не имеет права применять к сотруднику меры материального взыскания в виде штрафов. Выговор, замечание, увольнение по соответствующей статье – да. Лишение премии – возможно, если это прописано в положении о премировании и доказана вина сотрудника. Но никак не штраф. Тем более за сбой в программном обеспечении.
В помещении повисла тяжелая, густая тишина. Галина Петровна во все глаза смотрела на заступницу, не узнавая ее в простой одежде, да и зрение у кладовщицы давно подводило. Инна же, казалось, на секунду потеряла дар речи от такой невиданной наглости. Ее ухоженные брови поползли вверх.
– Вы? Опять вы? – Инна задохнулась от возмущения, ее лицо покрылось красными пятнами. – Да как вы вообще сюда прошли? Это служебное помещение! Вы в своем уме, женщина? Начитались брошюрок в бесплатной юридической консультации и пришли сюда качать права?
– Я просто констатирую факт нарушения трудового законодательства, – невозмутимо ответила Анна Валерьевна, подходя ближе. Она остановилась в метре от разъяренной начальницы, не отводя взгляда от ее горящих злобой глаз. – И хамство по отношению к пожилому человеку тоже вас не красит. Управлять людьми – это не значит унижать их.
Инна издевательски рассмеялась, запрокинув голову.
– Боже, какая прелесть. Местная городская сумасшедшая будет учить меня управлению персоналом! Послушайте меня внимательно, уважаемая. Я коммерческий директор этой сети. У меня два высших образования и стажировки в лучших компаниях. Я пришла сюда, чтобы вычистить эти авгиевы конюшни и заставить бизнес приносить реальные деньги. А такие клуши, как она, – Инна ткнула пальцем с безупречным красным маникюром в сторону съежившейся Галины Петровны, – тянут компанию на дно. И я буду их штрафовать, увольнять и вышвыривать, пока здесь не останутся только те, кто умеет работать.
– И владелец бизнеса разделяет ваши методы? – тихо поинтересовалась Анна Валерьевна, слегка склонив голову набок.
– Владелец бизнеса хочет видеть прибыль! – отрезала Инна. – Он доверил управление генеральному директору, а тот нанял меня. И поверьте, когда владелец увидит мой квартальный отчет, он мне еще премию выпишет за то, что я избавилась от балласта. А теперь вон отсюда, пока я не вызвала охрану и не сдала вас в полицию за незаконное проникновение на частную территорию!
Анна Валерьевна не сдвинулась с места. Она лишь перевела взгляд на кладовщицу.
– Галина Петровна, успокойтесь, пожалуйста. Выпейте воды. Никакого штрафа не будет. Акт расхождения передайте старшему менеджеру зала, пусть оформят возврат поставщику.
– Да ты что себе позволяешь?! – Инна сорвалась на крик, потеряв последние остатки лоска. Она шагнула к Анне Валерьевне, всем своим видом показывая готовность вытолкать ее силой. – Охрана! Коля! Иди сюда немедленно!
Тяжелые шаги в коридоре возвестили о приближении охранника. В дверях появился рослый, крепкий мужчина в черной форме. Увидев происходящее, он замер.
– Николай, выведите эту ненормальную на улицу! – скомандовала Инна, указывая на Анну Валерьевну. – И проследите, чтобы она больше на порог салона не ступала!
Охранник Коля, работавший в магазине первый год, перевел растерянный взгляд с красной от гнева Инны на абсолютно спокойную Анну Валерьевну. Он открыл было рот, но Анна Валерьевна опередила его, подняв руку в примиряющем жесте.
– Не нужно, Николай. Я сама уйду. Мне здесь пока больше делать нечего.
Она повернулась к Инне, которая торжествующе ухмылялась, празднуя свою маленькую победу над «городской сумасшедшей».
– Вы правы в одном, Инна Станиславовна. Бизнес должен приносить прибыль. Но бизнес, построенный на страхе и неуважении, долго не продержится. Всего хорошего.
Она медленно вышла со склада, сопровождаемая тяжелым взглядом коммерческого директора. Пройдя через торговый зал, Анна Валерьевна кивнула все еще напуганной Светочке и вышла на залитую весенним солнцем улицу. Воздух после душной атмосферы конфликта казался особенно свежим.
Анна Валерьевна достала из сумочки телефон и набрала номер.
– Михаил? Добрый день. Ты сейчас где?
– Анна Валерьевна! Здравствуйте! – голос генерального директора звучал бодро и почтительно. – Я подъезжаю к флагманскому салону. У нас же с вами встреча назначена на двенадцать, забыли? Я подготовил все отчеты за месяц.
– Не забыла, Миша. Я тоже подъезжаю. Жду тебя через десять минут в кабинете управляющего. Есть о чем поговорить. Очень серьезно поговорить.
Она сбросила вызов, убрала телефон в сумочку и, не торопясь, направилась к служебному входу с обратной стороны здания. У нее были свои ключи от всех помещений, и она предпочитала заходить в офис минуя торговый зал, чтобы не отвлекать сотрудников.
Поднявшись на второй этаж, где располагалась административная часть, Анна Валерьевна прошла по мягкому ковролину к кабинету генерального директора. Дверь была не заперта. Она вошла, сняла кардиган, повесила его на вешалку и опустилась в глубокое кожаное кресло во главе длинного стола для переговоров. На столе идеальной стопкой лежали глянцевые каталоги новой коллекции. Анна Валерьевна прикрыла глаза, анализируя увиденное.
Инна была классическим примером современного менеджера, воспитанного на агрессивных тренингах личностного роста. Такие люди умели пускать пыль в глаза красивыми презентациями, иностранными терминами и жесткостью, которую они выдавали за решительность. Но они совершенно не понимали душу бизнеса. А душа этого бизнеса заключалась именно в таких людях, как Галина Петровна, которая ночами не спала, переживая за каждую разбитую вазу, и в таких девочках, как Света, которых нужно было учить и поддерживать, а не запугивать.
Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Инна. В руках она несла ту самую папку, а на лице играла уверенная улыбка победительницы. Она явно пришла заранее, чтобы разложить свои документы перед приходом генерального и владельца, личность которого ей до сих пор не была известна.
Увидев сидящую во главе стола женщину в простой темной блузке и брюках, Инна замерла. Улыбка медленно сползла с ее лица, сменяясь выражением крайнего недоумения, переходящего в ярость.
– Ты?! – голос Инны дрогнул, но она быстро взяла себя в руках, захлопнув дверь кабинета. – Ты как сюда пробралась?! Охрана вообще мышей не ловит! Ну все, это уже переходит все границы. Сейчас я вызываю полицию. Ты пойдешь по статье за хулиганство и проникновение со взломом!
Она судорожно начала рыться в кармане жакета в поисках мобильного телефона.
Анна Валерьевна не шелохнулась. Она лишь сцепила руки в замок и положила их на стол.
– Я бы на вашем месте не торопилась звонить в полицию, Инна Станиславовна. Боюсь, им будет не очень интересно слушать, как вы выгоняете из кабинета человека, на чье имя оформлено свидетельство о праве собственности на это здание.
Инна замерла с телефоном в руке. Ее глаза сузились. Она явно пыталась сопоставить услышанное с образом женщины, сидящей перед ней. Простая одежда, отсутствие макияжа, тихий голос. Никаких атрибутов власти и богатства.
– Что за бред ты несешь? – нервно усмехнулась коммерческий директор. – Какой собственник? Ты в зеркало себя видела? Ты похожа на уборщицу из соседнего гастронома! Встала и пошла вон отсюда, пока я лично не спустила тебя с лестницы!
Дверь кабинета снова открылась. На этот раз вошел Михаил. Высокий, седовласый мужчина в безупречном костюме, он всегда выглядел как человек, полностью контролирующий ситуацию. Увидев Инну, он приветливо кивнул ей, а затем перевел взгляд на Анну Валерьевну. Его лицо мгновенно озарилось теплой, искренней улыбкой.
– Анна Валерьевна! Добрый день! Рад вас видеть. Простите, задержался в пробке на проспекте. Как доехали? Как внуки?
Михаил подошел к столу и с уважением пожал протянутую руку Анны Валерьевны.
Инна стояла посреди кабинета, словно громом пораженная. Ее рука с зажатым в ней телефоном медленно опустилась вдоль туловища. Папка выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на мягкий ковролин, но Инна даже не заметила этого. Вся кровь отхлынула от ее лица, оставив лишь яркие пятна румян на впалых щеках.
– Михаил Юрьевич… – прохрипела Инна, с трудом ворочая пересохшим языком. – Кто… кто это?
Михаил обернулся к коммерческому директору, его брови удивленно поползли вверх.
– Инна Станиславовна, вы разве еще не знакомы? Позвольте представить. Анна Валерьевна Одинцова. Учредитель и единственный владелец нашей группы компаний. Анна Валерьевна, а это наша новая звезда, Инна Станиславовна, коммерческий директор. Я вам о ней рассказывал.
Тишина в кабинете стала такой плотной, что ее можно было резать ножом. С улицы доносился приглушенный стеклопакетами шум автомобилей, гудение кондиционера вдруг показалось оглушительно громким.
Анна Валерьевна медленно поднялась из кресла. Теперь, когда она стояла в полный рост, расправив плечи, вся ее кажущаяся простота исчезла. В ее осанке, во взгляде серых, умных глаз читалась непреклонная воля человека, построившего огромную империю своими руками.
– Мы с Инной Станиславовной уже имели удовольствие познакомиться сегодня утром, – спокойно произнесла Анна Валерьевна, обходя стол. – В торговом зале. А затем на складе.
Михаил нахмурился, уловив ледяные нотки в голосе владелицы. Он посмотрел на Инну, которая сейчас напоминала выброшенную на берег рыбу. Она судорожно хватала ртом воздух, пытаясь подобрать слова, но слова застревали в горле.
– Инна Станиславовна провела для меня потрясающую презентацию своих управленческих навыков, – продолжила Анна Валерьевна, останавливаясь напротив побледневшей женщины. – Я узнала много нового о том, как нужно общаться с клиентами, оценивая их платежеспособность по бирке на одежде. И еще больше – о том, как мотивировать персонал с помощью незаконных штрафов, оскорблений и угроз увольнения.
– Анна Валерьевна… я… я не знала… – выдавила из себя Инна. Ее голос дрожал, от былой спеси не осталось и следа. Глаза бегали, ища поддержки у Михаила, но тот стоял с каменным лицом, начиная понимать масштабы катастрофы. – Вы были так одеты… я подумала…
– Вы подумали, что перед вами человек, которого можно безнаказанно унизить? – жестко перебила ее Анна Валерьевна. – То есть, если бы на моем месте была обычная пенсионерка, ваше поведение было бы оправданным? Вы считаете, что право на уважение определяется толщиной кошелька и брендом костюма?
– Нет, что вы, я просто… у нас был тяжелый день, сбой в поставках, эта старая… Галина Петровна ошиблась, я сорвалась, это рабочие моменты! – Инна попыталась изобразить раскаяние, прижимая руки к груди. – Михаил Юрьевич, объясните же! Вы сами говорили, что нам нужна жесткая дисциплина!
– Я говорил о дисциплине, Инна, а не о самоуправстве и хамстве, – холодно отозвался Михаил. – Вы перешли черту.
Анна Валерьевна вернулась на свое место и оперлась руками о стол.
– Знаете, Инна Станиславовна, когда я открывала свой первый магазин, я сама стояла за прилавком. Я сама разгружала коробки с тканями. И я твердо усвоила одно правило: бизнес делают люди. Мой персонал – это мой капитал. Галина Петровна, которую вы сегодня довели до сердечного приступа своими незаконными угрозами штрафов, работает со мной со дня основания компании. Она знает ассортимент лучше любой вашей хваленой складской программы. А Светочка, которую вы унизили при мне, – это лицо нашего салона, и она должна улыбаться клиентам искренне, а не трястись от страха перед начальством.
– Я поняла свою ошибку, Анна Валерьевна! – голос Инны стал писклявым, она чуть ли не умоляюще смотрела на владелицу. – Это больше не повторится, клянусь! Дайте мне шанс! Вы же сами увидите, мои стратегии принесут огромную прибыль! Я увеличу средний чек, я оптимизирую закупки!
Анна Валерьевна покачала головой. Ее лицо оставалось непроницаемым.
– Прибыль, полученная ценой разрушения коллектива и репутации, мне не нужна. Вы, Инна Станиславовна, живете в системе координат, где есть только начальники и подчиненные, богатые и бедные. В моей компании такая система не работает.
Она перевела взгляд на Михаила.
– Михаил, какой у Инны Станиславовны испытательный срок по трудовому договору?
– Три месяца, Анна Валерьевна. Прошел ровно один.
– Замечательно. Статья семьдесят первая Трудового кодекса. Увольнение как не выдержавшей испытание. Оформляйте приказ сегодняшним числом.
Инна отшатнулась, словно от удара.
– Вы не имеете права! Вы не можете вышвырнуть меня вот так, из-за какой-то глупой ошибки! Я буду жаловаться в трудовую инспекцию! Я подам в суд! Вы мне еще компенсацию выплатите!
Анна Валерьевна устало вздохнула, присаживаясь в кресло. Угрозы этой женщины уже даже не раздражали, они просто утомляли своей предсказуемостью.
– Подавайте, Инна Станиславовна. Трудовая инспекция с удовольствием послушает показания десятка свидетелей вашего поведения в торговом зале, проверит законность ваших попыток ввести систему штрафов, что строго запрещено трудовым законодательством. А заодно мы поднимем записи с камер видеонаблюдения со звуком, которые установлены и в зале, и на складе. Думаю, этого будет более чем достаточно, чтобы обосновать ваше несоответствие занимаемой должности. А теперь покиньте кабинет. Отдел кадров подготовит все документы и расчет в течение часа.
Инна стояла неподвижно несколько долгих секунд. Ее грудь тяжело вздымалась. Поняв, что спорить бесполезно, а ее угрозы разбились о гранитное спокойствие владелицы, она резко развернулась. Даже не подобрав упавшую папку, Инна выскочила из кабинета, с силой захлопнув за собой дверь.
В кабинете снова воцарилась тишина. Михаил подошел к столу, поднял брошенную папку и положил ее на край столешницы.
– Виноват, Анна Валерьевна, – тихо сказал он, глядя ей в глаза. – Не разглядел. Купился на красивое резюме, уверенность и рекомендации. Мой промах. Буду исправлять.
Анна Валерьевна мягко улыбнулась, морщинки в уголках ее глаз стали заметнее.
– Ничего страшного, Миша. Все мы ошибаемся. Главное – вовремя исправить ошибку, пока она не пустила метастазы. Найди нового человека. Желательно из наших, кто вырос внутри компании, кто знает товар руками, а не только по таблицам. И еще одно распоряжение.
Она достала из сумочки блокнот и ручку, быстро сделала какую-то пометку.
– Выпиши Галине Петровне премию. В размере оклада. В качестве моральной компенсации за сегодняшний стресс. И организуйте для продавцов какой-нибудь тренинг по работе с возражениями, только нормальный, без агрессии. Пусть девочки чувствуют себя уверенно.
– Сделаю сегодня же, – кивнул Михаил. – А вы? Поедете домой?
– Нет, – Анна Валерьевна поднялась и подошла к окну. За стеклом кипела жизнь большого города. Люди спешили по своим делам, машины стояли в пробках. – Спустимся в зал, Миша. Хочу посмотреть, как там наши новинки из весенней коллекции. И кажется, я все-таки куплю ту вазу из костяного фарфора. Очень уж она мне приглянулась.
Когда они вместе спустились по широкой лестнице на первый этаж, атмосфера в салоне разительно переменилась. Продавцы, узнав по внутренней связи о стремительном увольнении грозы всего коллектива, выглядели расслабленными и улыбались по-настоящему, а не заученно.
Увидев Михаила Юрьевича, идущего чуть позади женщины в простом сером кардигане и почтительно слушающего ее указания, Светочка замерла у кассы. Ее глаза расширились от понимания того, кем на самом деле была их утренняя гостья. Анна Валерьевна, проходя мимо стойки, тепло подмигнула девушке.
– Светлана, оформите, пожалуйста, ту вазу с центральной витрины. И упакуйте понадежнее, повезу на дачу.
– К-конечно, сейчас сделаю! – радостно выдохнула девушка, бережно доставая хрупкое изделие.
Вечером того же дня Анна Валерьевна сидела на веранде своего загородного дома. На коленях лежал теплый шерстяной плед, на столике дымился чай с чабрецом, налитый в изящную фарфоровую чашку из того самого нового сервиза. В саду пели птицы, и суета прошедшего дня казалась чем-то далеким и нереальным.
Она знала, что завтра будет новый день, новые задачи и, возможно, новые проблемы. Бизнес – это живой организм, он не бывает идеальным. Но сегодня она была абсолютно спокойна. Ее корабль плывет правильным курсом, потому что на нем работают люди, которых она уважает, и которые уважают ее в ответ. Не за дорогие костюмы, не за статус, а за справедливость и человечность.
А Инна… Что ж, возможно, этот урок пойдет ей на пользу. Жизнь – отличный учитель, она умеет сбивать спесь с тех, кто забывает, что уважения достоин каждый человек, независимо от того, стоит он за кассой или руководит корпорацией.
