Люба Самойлова смотрела в окно электрички и думала о рассаде.
Не о свекрови. О рассаде.
Свекровь звонила вчера. Галина Петровна, пенсионерка и специалист широкого профиля по чужим недостаткам, позвонила ровно в половине восьмого – как раз когда Люба пила травяной чай и была в относительном мире с собой.
– Ну как вы там? – начала Галина Петровна голосом человека, который уже знает ответ, и он его совершенно не радует.
Люба сказала, что нормально. Включила громкую связь – пусть Сергей слышит, как с ней разговаривают.
– Нормально… – свекровь повторила это слово так, будто оно было медицинским термином. – Серёжа говорит, ты опять на даче пропадаешь.
– Работаю.
• Работаешь! – Галина Петровна засмеялась. Смех у неё был особенный – короткий, как кашель. – Ты бы лучше мужу что–нибудь съедобное приготовила. А то Серёжа говорит, холодильник пустой.
Люба поставила кружку на стол. Холодильник был пустой, это правда. Она уехала в пять утра.
– Мам, – крикнул Сергей из комнаты, – я сам сходил в магазин.
– Вот именно! Сам! Муж сам ходит в магазин, пока жена по огороду шляется!
Это была старая песня. Галина Петровна исполняла её с завидным постоянством уже девятнадцать лет. Репертуар был богатый: что Люба вышла замуж «нищая», что Серёжа «прогадал», что зарабатывает Люба «смешные деньги», что дача – несерьёзно, огород – не профессия, рассада – вообще бог знает что.
И, прощаясь, добавила – как гвоздик вколотила:
– Приеду на той неделе на твою дачу. Посмотрю, как горбатится эта… нищета.
Сказала и положила трубку.
Электричка дёрнулась на повороте. Люба придержала сумку с саженцами.
В сумке были молодые кусты смородины. Дорогой сорт. Заказала клиентка из Одинцово – берёт у Любы уже третий год. Галина Петровна об этом не знала.
За окном тянулись подмосковные поля – по–майски нескладные, растрёпанные. Красивые, откровенно сказать. Но Галина Петровна красоты в полях не видела никогда. Она не видела красоты там, где не было денег.
Что ж, пусть приедет.
Галина Петровна приехала в субботу, в начале двенадцатого.
Не одна. С Сергеем само собой. Но ещё и с Ниной Сергеевной, подругой, которую Люба видела раза три в жизни и все три раза та смотрела на неё с вежливым любопытством человека, изучающего редкое насекомое.
Галина Петровна вышла из машины, поправила берет, огляделась.
Участок она видела последний раз лет семь назад. Тогда здесь было запустение, картошка, покосившийся забор и полиэтилен вместо стекла в теплице. Всё честно – нищета как она есть.
Сейчас забор был новый. Деревянный, крашеный – тёмно–зелёный, как хвоя. За ним вставал аккуратный домик с белыми наличниками, крылечко со свежими ступенями, вдоль дорожки – молодые кусты роз, ещё не цветущие, но упругие, живые, явно знающие, чего от них ждут.
Галина Петровна молча прошла через калитку.
– Ну, – сказала Галина Петровна.
Больше она ничего не сказала.
Люба встретила их в резиновых сапогах и рабочей куртке – она только что из теплицы.
– Проходите, – сказала она. – Я сейчас переоденусь.
– Да не надо, мы ненадолго, – быстро сказала Галина Петровна. Но никуда не пошла. Стояла и смотрела по сторонам.
Нина Сергеевна шла за ней и тоже смотрела. Молча.
А смотреть было на что.
Три теплицы – большая, средняя и маленькая, «разгонная», как называла её Люба. В большой дозревали помидоры – длинными гроздьями, плотными, один к одному, будто специально нанизанными. В средней – огурцы и зелень, везде запах влажной земли и чего–то остро–растительного, чуть резкого, живого. В маленькой – рассада. Ряд за рядом, стаканчик к стаканчику, тысячи маленьких зелёных флажков, готовых к походу.
– Это всё твоё? – спросила Галина Петровна.
– Всё моё.
Галина Петровна прошла между грядками. Остановилась у шпалер с малиной – кусты высокие, крепкие, уже с завязью.
Нина Сергеевна что–то пробормотала одобрительно. Галина Петровна никак не отреагировала – только поджала губы.
Это был у неё такой сигнал. Когда слова кончались, а придраться было не к чему – губы поджимались. Люба этот сигнал знала хорошо.
Сергей шёл чуть позади, засунув руки в карманы. Он смотрел на участок с таким видом, будто видит его в первый раз – а он, кстати, и правда не был здесь с прошлого лета, вот нашёл время.
За малиной начинались ягодники. Смородина четырёх сортов – чёрная, красная, белая и золотистая, последняя сладкая настолько, что ягоды можно есть горстями прямо с куста. Крыжовник. Жимолость. Облепиха в дальнем углу, уже с молодыми побегами.
– Ты это сама сажала? – спросила Нина Сергеевна.
– Сама.
– Давно?
– Лет пять занимаюсь серьёзно. До этого так, для себя.
Нина Сергеевна кивнула и посмотрела на Галину Петровну. Та ничего не сказала. Губы у неё по–прежнему были поджаты.
У дома Люба показала веранду. Там было её рабочее место – длинный стол, лотки с рассадой, термогигрометр на стене, тетради в клетку, исписанные мелким почерком. Схемы посадок. Таблицы по сортам. Записи по урожайности – год за годом, ровный аккуратный столбик цифр.
Нина Сергеевна взяла одну тетрадь, полистала.
– Ого, – сказала она негромко.
– Это что? – спросила Галина Петровна.
– Учёт, – ответила Люба. – По каждой культуре. Что посадила, сколько взяла, что пошло на реализацию, что оставила.
– На реализацию? – Галина Петровна посмотрела на неё прямо.
– Я же продаю. Рассаду, ягоды, зелень. Постоянные заказчики, в основном.
Пауза была долгая. Галина Петровна снова посмотрела на теплицы – туда, где за плёнкой угадывались ряды помидорных кустов. Потом на ягодники. Потом на тетради.
– И много клиентов?
– Хватает.
Это был честный ответ. Сколько именно – Люба не сказала.
Потом они зашли в дом. Люба поставила греться воду, достала из холодильника творог домашний – белый, зернистый, пахнущий молоком и чем–то летним.
Галина Петровна прошлась по комнатам. Не торопясь, обстоятельно – так ходят по магазину, когда ещё не решили, что брать, но уже точно знают, что придётся что–то брать. В маленькой комнате она остановилась у полки с книгами по агрономии. Штук тридцать, не меньше. «Интенсивное садоводство». «Защита ягодных культур». «Земляника: от сорта до урожая». Были и зачитанные – с закладками, с карандашными пометками на полях.
Галина Петровна потрогала корешок одной книги. Потом отошла.
В доме было чисто. Скромно – да, без излишеств, без дорогой мебели и евроремонта, который свекровь так любила приводить в пример у соседских детей. Но чисто, ловко устроено, всему своё место. Шторочки свежие. Половики домотканые, аккуратные.
– Ремонт делала? – спросила Галина Петровна.
– В прошлом году.
– Сама?
– С бригадой. Сама платила.
Галина Петровна помолчала.
– С огорода и платила?
– С него.
Нина Сергеевна сидела у окна и смотрела в сад. Там, на дальней грядке, ровными рядами стояли помидорные кусты – крепкие, подвязанные, тёмно–зелёные. За ними теплица поблёскивала на солнце.
– Красиво, – сказала Нина Сергеевна.
Галина Петровна ничего не ответила.
Телефон зазвонил в три часа дня.
Люба как раз разливала чай. Галина Петровна сидела за столом с таким лицом, будто ждала чего–то, к чему можно придраться, но никак не находила. Нина Сергеевна молчала и ела творог с таким увлечением, что явно уже давно ни о чём другом не думала.
Люба посмотрела на экран. Владимир Дмитриевич. Постоянный клиент – питомник в Серпуховском районе. Брал у неё рассаду томатов три года подряд, в этом году переходил на крупный заказ.
– Извините, – сказала она и вышла на крыльцо.
– Любовь Андреевна, добрый день, – сказал Владимир Дмитриевич голосом человека, привыкшего разговаривать по делу. – Я тут с партнёром переговорил. Мы готовы брать у вас рассаду на постоянной основе. Томаты, перец, баклажан. Плюс в следующем сезоне хотели бы обсудить смородину – посадочный материал.
– Хорошо, – сказала Люба. – Когда вам удобно подъехать, посмотреть?
– А прямо сейчас можно? Мы с Игорем Палычем тут неподалёку, у него дача в Апрелевке. Минут сорок езды.
– Приезжайте.
Она зашла в дом, убрала телефон. Галина Петровна смотрела вопросительно.
– Клиент едет, – объяснила Люба. – Посмотрит рассаду.
– Прямо сейчас?
– Прямо сейчас.
Галина Петровна переглянулась с Ниной Сергеевной. Потом посмотрела на Сергея. Тот пожал плечами.
Они остались.
Владимир Дмитриевич приехал через пятьдесят минут – чёрная «Тойота», двое мужчин лет пятидесяти, оба в хороших куртках, оба с таким видом, что деньги у них есть и тратить их они умеют.
Люба встретила их у калитки. Поздоровались за руку – коротко, по–деловому.
– Это Игорь Палыч, партнёр. Вот, хотим расширять ассортимент, думаем о своём производстве рассады.
– Понятно. Пойдёмте.
Галина Петровна, Нина Сергеевна и Сергей стояли на веранде и наблюдали. Люба этого не видела – она шла впереди и открывала теплицу.
Владимир Дмитриевич зашёл, огляделся, присвистнул тихо.
– Томаты какие?
– Здесь три сорта. «Де Барао», «Черри Рома» и «Инкас F1» – голландский гибрид, хорошая лёжкость, транспортабельность высокая.
Игорь Палыч нагнулся, посмотрел на корневую систему у крайнего куста – Люба показала, он сам попросил. Потрогал листья. Поднялся.
– Хорошая рассада, – сказал он коротко. Таким тоном, каким говорят профессионалы.
Люба кивнула.
– Сколько единиц готово под реализацию сейчас?
– Томатов – около восьмисот стаканчиков. Перца – триста пятьдесят. Баклажан меньше, двести двадцать.
Игорь Палыч что–то посчитал в уме.
– В следующем сезоне объём можно увеличить вдвое?
– Можно. Если заключим договор заранее, до января. Мне нужно знать объём – планировать посев.
– Логично, – сказал Владимир Дмитриевич. – Любовь Андреевна, берём сегодняшний объём, и параллельно юрист договор набросает. На следующий сезон – уже серьёзно работаем.
– Хорошо.
– По цене – как прошлый раз?
– Прошлогодние цены подросли, – сказала Люба спокойно. – Семена дороже, плёнка дороже, торф дороже. Пришлю прайс сегодня вечером.
Владимир Дмитриевич усмехнулся – не обидно, с уважением.
– Добро.
Они пожали руки. Игорь Палыч ещё раз оглядел теплицу – внимательно, по–хозяйски. Потом остановился.
– Любовь Андреевна, вы давно этим занимаетесь?
– Серьёзно – пять лет. До этого для себя.
– Одна ведёте?
– Одна.
Он покачал головой. С тем особым уважением, с каким один работящий человек смотрит на другого.
– Слушайте, вы молодец. Честно.
Когда они вышли из теплицы, Галина Петровна стояла уже не на веранде, а у дорожки, в трёх метрах. Она не подходила, не вмешивалась – просто стояла. С лицом, на котором происходило что–то, чему она сама, кажется, не очень доверяла.
Владимир Дмитриевич кивнул ей вежливо. Галина Петровна кивнула в ответ.
Они уехали. Люба проводила машину взглядом, повернулась.
Все молчали.
Первой заговорила Галина Петровна.
– И что, – начала она, – они часто так приезжают?
– По–разному. Сейчас сезон – почти каждую неделю кто–то.
Галина Петровна помолчала. Потом, не глядя, спросила – тем голосом, который пытался звучать небрежно, но у неё не получалось:
– И… сколько ты в месяц с этого имеешь?
Люба посмотрела на неё. Как смотрят на вопрос, который давно ждали и поэтому ответ уже был готов, лежал наготове, как инструмент на верстаке.
– В хороший сезон – около восьмисот тысяч.
Тишина.
Не та тишина, когда нечего сказать. Та, когда слишком много всего навалилось сразу и нужно время разобраться – что с этим теперь делать.
Сергей чуть повернул голову. Смотрел в сторону, на малину. Но было видно – слышал.
Нина Сергеевна аккуратно поставила блюдце на стол.
Галина Петровна стояла и молчала. Долго. Очень долго для человека, который обычно не молчит.
Потом она медленно обвела взглядом участок – теплицы, ягодники, аккуратные грядки, малину вдоль забора, домик с белыми наличниками. Всё это было здесь уже несколько лет. Всё это росло и работало и приносило деньги – пока Галина Петровна рассказывала соседкам, как Серёже не повезло с женой.
– Восемьсот, – повторила она. Как будто проверяла, правильно ли расслышала.
– Около того, – подтвердила Люба.
Галина Петровна кивнула. Медленно. Как кивают, когда принимают информацию, которую уже не отменить.
Зато Сергей наконец повернулся. Посмотрел на жену. А прямо. Внимательно. С таким выражением, которого Люба у него давно не видела – и даже не сразу поняла, что это такое.
Потом он сказал, негромко и без всякого пафоса:
– Слушай. А я и не знал.
Галина Петровна уехала в шесть вечера.
Перед отъездом она прошлась по участку ещё раз, уже одна, без Нины Сергеевны, без Сергея. Медленно, вдоль грядок. Остановилась у малины. Потрогала ветку.
– Ты бы, – произнесла она вдруг, не оборачиваясь, – вот эту малину попробовала расширить. Место есть, вдоль забора. Малина хорошо идёт, её берут. И помидоры – в следующем сезоне можно больше брать, у тебя сорта хорошие.
Люба стояла на крыльце.
– Я знаю, – ответила она.
Галина Петровна кивнула. Постояла ещё немного. Пошла к машине.
Уже у калитки, не останавливаясь, бросила через плечо:
– Ну. Хозяйство у тебя… справное.
Не «нищета». Не «огород». Хозяйство.
Люба не ответила. Просто закрыла калитку за ними.
Сергей задержался. Стоял у машины, смотрел на участок – на теплицы, на ягодники, на домик с белыми наличниками. Потом повернулся к жене.
– Я мог бы помогать. Если надо. По выходным.
– Если надо будет – скажу, – ответила Люба.
Он кивнул. Что–то ещё хотел добавить, но не добавил. Сел в машину. Уехали.
Люба постояла у калитки.
Она не чувствовала победы. Совсем. Столько лет ждать этого момента – и ничего похожего на торжество. Только немного усталость.
Одобрение ей уже давно не нужно.
Люба вернулась в теплицу. Надо было проверить полив. Рассада не ждёт.
