Мне пятьдесят восемь лет. Возраст, когда иллюзий уже не остается, дети давно разлетелись строить свои жизни, а тишина в квартире перестает пугать и начинает приносить удовольствие.
Моим главным компаньоном в этой тихой гавани последние пять лет была Буся – обычная дворовая кошка, которую я подобрала промозглым ноябрьским вечером у подъезда.
Тощим, дрожащим комочком она вцепилась в мое пальто, и с тех пор мы стали неразлучны. Буся оказалась кошкой деликатной, умной, с человеческим, все понимающим взглядом.
Конечно, иногда накатывало одиночество. Подруги твердили, что крест на себе ставить рано, что нужно общаться, ходить на выставки, да хоть на сайтах знакомств зарегистрироваться. Я только отмахивалась. Но судьба, как это часто бывает, подстерегла меня в самом прозаичном месте — в очереди к нотариусу.
Его звали Николай, шестьдесят один год, подтянутый, с аккуратной сединой и очень правильной речью. Бывший инженер, ныне на пенсии, но подрабатывающий консультантом. Вдовец. Он как-то легко и непринужденно завязал разговор, помог разобраться с бланками, а потом предложил выпить кофе в пекарне напротив.
Начались наши свидания, Николай ухаживал красиво, по-старомодному: приносил небольшие букетики, приглашал в театр, рассказывал интересные истории из своей молодости.
Рядом с ним я снова почувствовала себя женщиной. Появился повод наряжаться, делать укладку. Мои подруги заочно одобрили кандидата: непьющий, обеспеченный, с квартирой, машиной и серьезными намерениями. Чего еще желать на пороге шестидесятилетия?
Но была одна деталь, на которую я старалась закрывать глаза — это его отношение к Бусе. Свой первый визит ко мне домой Николай обставил торжественно: торт, хорошее вино. Буся, обычно приветливая к гостям, в тот вечер повела себя странно. Она не вышла в прихожую, а забилась под кровать в спальне.
Когда мы сидели на кухне, кошка все же осмелилась выйти, чтобы попить воды. Николай брезгливо поджал губы и отодвинул ноги под стул.
– Ты держишь животных в квартире? – спросил он таким тоном, будто увидел у меня на кухне крокодила. – От них же шерсть везде, запах. И вообще, это негигиенично.
Я тогда перевела все в шутку, сказала, что Буся чистюля каких поискать, и тема была закрыта. Но звоночек прозвенел.
Чем дальше развивались наши отношения, тем чаще Николай стал оставаться у меня на выходные. И тем заметнее становилось его раздражение. Если Буся запрыгивала на диван рядом со мной, он мог грубо согнать ее или прикрикнуть. Он демонстративно осматривал свою одежду перед выходом, громко вздыхая, если находил хоть одну шерстинку.
Я пыталась с ним говорить. Объясняла, что Буся – член моей семьи, что она спасала меня в самые темные дни, когда я осталась совсем одна. Николай слушал, кивал, но в его глазах я читала снисходительность взрослого к глупому ребенку, играющему в песочнице. «Ничего, – думала я тогда. – Он просто не привык. У него никогда не было питомцев, со временем оттает».
Как же жестоко я ошибалась. Развязка наступила через четыре месяца после нашего знакомства. Был уютный воскресный вечер. Мы поужинали, Николай был в прекрасном настроении, много шутил. А потом вдруг взял меня за руку, посмотрел в глаза и сказал:
– Знаешь, Вера, нам так хорошо вместе. Я устал мотаться туда-сюда. Давай жить вместе. Переезжай ко мне, или я к тебе – неважно. Сдадим одну квартиру, будем путешествовать. Мы заслужили спокойную, комфортную старость.
Внутри меня разлилось тепло. Вот оно, женское счастье, о котором так любят снимать сериалы. Надежное плечо рядом. Я уже готова была сказать «да», но тут Николай чуть изменился в лице, его голос стал деловым и жестким:
– Только давай договоримся на берегу, чтобы потом без обид. Твоя кошка меня раздражает. Я не потерплю животное в доме. Тебе придется от нее избавиться.
Повисла абсолютная, звенящая тишина. Мне показалось, что я ослышалась.
– Избавиться? – переспросила я одними губами. – Что ты имеешь в виду?
– Ну, отдай в приют, пристрой кому-нибудь в деревню, усыпи в конце концов. Это же просто кошка. Вера, ну ты же взрослая, адекватная женщина. Ты же не променяешь нормальную человеческую семью и обеспеченную жизнь на блохастое животное?
В этот момент из коридора вышла Буся. Она села неподалеку, обвила лапки пушистым хвостом и внимательно посмотрела на нас своими огромными зелеными глазами.
Я смотрела на Николая. На его правильное, ухоженное лицо, на чистую рубашку. И внезапно пелена спала. Я увидела не галантного жениха, а холодного, эгоистичного диктатора. Человека, которому абсолютно плевать на мои чувства, на мою привязанность, на чужую живую душу.
Сегодня он требует выкинуть на улицу беззащитное существо, которое я люблю. Что будет завтра? Он запретит мне общаться с внуками, потому что они шумят? Заставит перестать видеться с подругами, потому что они ему не нравятся?
Ультиматум прозвучал не про кошку. Ультиматум прозвучал про мою жизнь и о том, кто теперь будет в ней хозяином.
Мой выбор занял ровно одну секунду. Никаких колебаний. Никаких взвешиваний «за» и «против».
– Собирай свои вещи, Коля, – спокойно сказала я.
Он непонимающе моргнул.
– Не понял. Ты что, обиделась? Я же из практических соображений…
– Я сказала, собирай вещи и уходи. И ключи от моей квартиры оставь на тумбочке.
Николай побагровел. Он долго кричал в прихожей, обуваясь. Называл меня сумасшедшей кошатницей, старой дурой, которая останется куковать в одиночестве до конца своих дней. Кричал, что я еще пожалею и приползу к нему, но будет поздно.
Я закрыла за ним дверь и повернула замок на два оборота. Прислонилась спиной к холодной стене и медленно выдохнула.
Буся подошла, потерлась о мои ноги и тихонько замурлыкала, словно говоря: «Все хорошо, мы справились». Я взяла ее на руки, зарылась лицом в теплую шерсть. На душе было удивительно легко и чисто. Никакого сожаления. Никакого страха перед одиночеством.
Лучше быть одной, чем с человеком, у которого вместо сердца – калькулятор. А семью мы с Бусей и так составляем отличную.
Прошло уже полгода. Николай пару раз пытался звонить, писал какие-то невнятные сообщения, но я его заблокировала. Я продолжаю жить своей спокойной жизнью, печь пироги по выходным и слушать вечерами уютное кошачье мурлыканье.
И знаете, я часто вспоминаю тот вечер и думаю, сколько женщин ради призрачного статуса «замужем» или страха одиночества предают тех, кто им предан? Отдают своих питомцев, терпят унижения, ломают себя под чужие требования? Я свой выбор сделала и ни разу о нем не пожалела.
Дорогие читатели, а как бы вы поступили на моем месте? Считаете ли вы нормальным ставить такие ультиматумы любимому человеку? Сталкивались ли вы с ситуацией, когда приходилось выбирать между мужчиной и питомцем?
