— Это чьи кроссовки?
Ольга стояла в прихожей, не разувшись, и смотрела на пол. Две пары взрослых кроссовок, детские ботинки с динозавром на липучке, две набитые сумки у стены и пакет, из которого торчала голова плюшевого жирафа. Из кухни тянуло жареным луком и чужими голосами.
Игорь появился в коридоре, вытирая руки полотенцем.
— Оль, ты только не злись.
— Я ещё не злюсь. Я спрашиваю — чьи кроссовки.
— Ромка с Алиной приехали. Там история, я тебе звонил, но ты, видимо, на объекте была, связь не ловила…
— Связь не ловила? — Ольга достала телефон, посмотрела на экран. — Ноль пропущенных. Ни одного. Я весь день на связи была, Игорь. С прорабом разговаривала, заказчику перезванивала, даже маме ответила. А от тебя — тишина.
Он дёрнул плечом.
— Может, не дозвонилось. Бывает же.
— Бывает. Когда не набираешь.
Полтора года назад он стоял в этой же прихожей — только с рулеткой и блокнотом. Приехал на замер шкафа в коридор, который Ольга заказала после ремонта. Высокий, широкоплечий, с карандашом за ухом и спокойной уверенностью человека, который знает, что делает руками. Померил нишу, посмотрел на стену, прикинул.
— Вот тут можно глубже сделать, сантиметров на десять. И фасад другой поставить — дешевле выйдет, а смотреться будет лучше.
Ольга тогда удивилась. Обычно замерщики молча пишут цифры и уезжают. А этот — объяснял, рисовал на листке, спрашивал, что ей важнее. Потом написал по заказу, потом — просто так. Через неделю стоял на пороге с бутылкой вина и улыбкой, от которой хотелось ему поверить.
— Шкаф стоит идеально, — сказал он тогда. — А хозяйка?
Она рассмеялась. Пустила. И вот — полтора года спустя он стоит в её коридоре и объясняет, почему не позвонил, прежде чем заселить сюда троих человек.
Из кухни выглянул мальчишка лет пяти, в носках, с печеньем в кулаке.
— Здрасьте, — сказал он, глядя на Ольгу снизу вверх. — Дядь Игорь, а там мультики можно?
— Можно, Тимоха, иди в комнату, пульт на диване.
Ольга посмотрела на Игоря. Тот перехватил взгляд, заговорил быстрее:
— Оль, у Ромки хозяин квартиру продаёт, попросил срочно съехать. Они с ребёнком, деваться некуда. На день-два, пока найдут вариант. Не на улице же им ночевать.
— На день-два, — повторила Ольга. — Хорошо. Пойдём поужинаем, раз уж все в сборе.
На кухне сидели Роман и Алина. Роман — крупный, рыхловатый, с лицом человека, которому все вокруг что-то должны. Алина — худая блондинка с усталыми глазами и привычкой вздыхать после каждого предложения.
— Привет, Оль, — Роман привстал, пожал ей руку через стол. — Надеюсь, не выгонишь нас на ночь глядя?
Он засмеялся. Алина тоже улыбнулась — быстро, заискивающе.
— Привет, Оль. Мы тут у вас немного на кухне похозяйничали, не ругайся.
Ольга кивнула, села за стол.
— Мы правда ненадолго, — Алина сложила руки, будто молилась. Хозяин как обухом — продаю, и всё. Мы даже вещи не все успели собрать.
— Когда он сказал? — спросила Ольга, садясь за стол.
— Ну… на днях, — Роман потёр шею. — Резко всё.
— На днях — это когда? Вчера? Неделю назад?
— Какая разница, Оль? — Игорь положил ей руку на плечо. — Людям и так тяжело, не устраивай допрос.
— Я не допрос устраиваю. Я уточняю сроки. Профессиональная привычка — когда мне говорят «на днях», я хочу видеть дату.
Роман хмыкнул, переглянулся с братом. Алина вздохнула:
— Мы завтра же начнём обзванивать. Просто с ребёнком тяжело, сами понимаете. Хозяева слышат «семья с детьми» — и сразу в отказ.
— Бюджет какой? — спросила Ольга.
— Ну… смотря что найдём.
— Залог вернули?
Роман посмотрел в тарелку. Алина вздохнула — длинно, со значением.
— Там сложная ситуация с залогом…
Ольга больше не спрашивала. Ни конкретных сумм, ни адресов, ни даже названия сайта, где они «будут искать». Люди, у которых из-под ног выбили жильё, обычно приезжают с распечатками объявлений, а не с плюшевым жирафом.
После ужина она прошла в маленькую комнату. Там уже лежали детские вещи Тимофея: машинки на полу, куртка на стуле, пакет с плюшевым жирафом у кровати. Коробка с бабушкиными книгами сдвинута к стене, гладильная доска прислонена к шкафу. Во второй комнате, у дивана, стояли сумки Романа и Алины.
В спальне Ольга закрыла дверь и повернулась к Игорю.
— Так не делается. Ты должен был предупредить меня, прежде чем кого-то сюда приглашать.
— Да что ты заладила, Оль, — он стянул футболку, бросил на стул. — Это родня, не чужие люди с улицы. У них сложная ситуация, с кем не бывает. Сегодня мы им, завтра они нам. Ну чего я объясняю, ты сама не глупая.
— Не глупая, — кивнула Ольга. — Поэтому и спрашиваю. Умные люди обычно звонят заранее, а не придумывают потом, что связь не ловила.
Игорь промолчал, лёг и отвернулся к стене.
Ольга легла рядом, смотрела в потолок. Две сумки у дивана, детские вещи на полу, бабушкина коробка задвинута к стене. Для людей, которые приехали переночевать — слишком много багажа. И слишком мало конкретики.
Утром Ольга встала в семь, как обычно. Из маленькой комнаты доносилось сопение — Тимофей спал, раскинувшись поперёк дивана. Во второй комнате зашевелилась Алина. Роман курил на балконе — дым тянуло в комнату через приоткрытую дверь.
На кухне уже стояла грязная чашка и тарелка с крошками. Ольга убрала за кем-то, поставила чайник. Игорь вышел, сонный, чмокнул её в висок.
— Я сегодня пораньше, — сказала она. — К трём должна освободиться.
— Ну и хорошо. Вечером посидим нормально.
Из комнаты появился Роман, одетый, с телефоном в руке.
— Доброе утро, народ.
— Доброе, — Ольга кивнула. Игорь махнул рукой, допивая воду.
— Я к Лёхе поеду, дела порешать. Он обещал по работе кое-что подкинуть.
Ольга посмотрела на него.
— А квартиры когда будете смотреть? Вчера говорили — день-два.
— Ну… Алинка пока пообзванивает, я вечером подключусь.
— Оль, ну не за один день это делается, — Роман натянул кроссовки и вышел.
Ольга быстро позавтракала, собралась и поехала на работу. В машине выдохнула — впервые за утро тихо, никто не шумит, не хлопает дверями.
Она работала сметчиком в небольшой ремонтно-строительной фирме. Объекты, материалы, объёмы, расхождения между бумагами и реальностью. Работа приучила к простому правилу: если цифры не сходятся — кто-то врёт. Либо прораб, либо поставщик, либо заказчик.
Сегодня цифры не сходились на объекте: бригада списала сорок квадратов плитки, а по замерам выходило тридцать два. Ольга пересчитала дважды, показала прорабу, тот развёл руками — мол, бой, обрезки. Восемь квадратов боя. На ровных стенах. Она молча вписала реальные цифры в акт и поехала в офис.
После обеда всё закрыла и поехала домой — освободилась раньше обычного.
Дома было тихо. Ольга разулась, прислушалась. В прихожей — тишина. Из ванной — шум воды. Ольга заглянула в комнату: Тимофей сидел на полу, рисовал фломастерами. Вокруг него — разбросанные игрушки, подушка с дивана, и раскрытая коробка. Бабушкина коробка с книгами, которая стояла у стены. Тимофей вытащил старый томик, раскрыл и старательно рисовал на странице синим фломастером.
— Тимофей, это нельзя брать, — Ольга аккуратно забрала книгу. — И в книгах рисовать нельзя. На пожелтевшей странице расплылся кривой человечек с огромной головой. Бабушкин почерк на полях — карандашные пометки, которые Ольга не стирала — теперь были перечёркнуты синей линией.
— А мама сказала можно! — Тимофей насупился.
Из ванной вышла Алина, в Ольгином халате, волосы мокрые, лицо распаренное.
— Ой, Оль, ты рано! Я тут ванну набрала, расслабиться решила. Пену твою взяла, ладно? А то свою по сумкам искать — целое дело.
Ольга смотрела на неё. Халат. Пена. Ванна среди бела дня. Ребёнок рисует в чужих книгах. Второй день в гостях — и уже как дома.
— Алина, ты квартиры сегодня смотрела?
— Я звонила по паре объявлений… Но там или дорого, или с детьми не хотят. Завтра ещё посмотрю.
— Конкретно — куда звонила?
Алина замялась, поправила халат.
— Ну… на Авито листала. Там всё не то.
Ольга открыла холодильник. Утром там была курица, сыр, йогурты, фрукты — она брала на несколько дней. Сейчас на полке стояла початая банка горошка и пачка масла.
— Продукты купить не получилось? — спросила она ровно.
— Хотели, но Тимошка капризничал, не вышло выбраться. Завтра точно закупимся.
Ольга закрыла холодильник и промолчала.
Вечером приехали Игорь с Романом. Ольга услышала из комнаты, как звякнули бутылки на кухонном столе. Вышла — на столе стояла упаковка пива, чипсы и сухарики. Роман уже открывал первую бутылку.
— О, Оль, будешь? — он протянул ей открытую бутылку.
Ольга посмотрела на пиво. Потом на пустой холодильник. Потом снова на пиво.
— Пиво, значит, купили. А продукты — нет.
— Ну это ж пиво, — Роман хохотнул. — Продукты завтра возьмём, Оль, не переживай. Вон, сухариков взяли, чипсы — перекусить хватит.
Игорь перехватил её взгляд и кивнул на коридор. Вышли в спальню.
— Оль, я тут подумал, — он говорил тихо. — Им быстро не найти. С ребёнком сложно, залог большой, ещё и за два месяца вперёд требуют. Может, пусть пока поживут? Будут за комнаты платить, нам даже выгодно.
Нам. Ольга отметила это «нам». Его квартира — это три сумки в прихожей и зубная щётка в стакане.
Ольга скрестила руки.
— За какие комнаты, Игорь?
— Ну они и так две комнаты заняли. Пусть живут, платить будут стабильно. Всем удобно.
— То есть я буду жить в одной комнате в собственной трёшке. А твой брат, который за два дня не нашёл ни одного адреса, не купил продуктов, зато привёз пиво — он будет мне стабильно платить. Из каких денег, Игорь? Он без работы, Алина не работает. Кто платить будет — Тимофей из копилки?
— Ты всё утрируешь.
— Я сметчик. Я не утрирую — я считаю. И цифры не сходятся. Это во-первых. А во-вторых — я не собираюсь ютиться в собственной квартире и терпеть посторонних людей.
— Оль, ну какие посторонние, это же родня…
— Всё, Игорь. На этом закончили. Ради твоей родни или чьей-то ещё я страдать не собираюсь.
Субботнее утро началось с того, что Алина варила кашу Тимофею и расспрашивала Игоря про район.
— А садик тут далеко? Я вчера видела, вроде через дорогу что-то было.
— Да, через двор, — Игорь кивнул. — Нормальный, с площадкой.
— И поликлиника у вас тут рядом, да? Удобно вообще.
— Ну да, тут всё под боком, — Игорь кивнул.
Ольга стояла в дверях кухни с чашкой чая и слушала. Люди, которые собираются съезжать — не спрашивают про садик и поликлинику.
— Роман, ты сегодня будешь квартиры смотреть? — спросила она.
Роман сидел с телефоном, листал что-то на экране.
— Я мониторю. Пока ничего нормального.
Ольга села напротив, достала телефон, открыла сайт объявлений. Через пять минут повернула к нему экран.
— Вот. Однушка на Лесной, двадцать пять тысяч. Вот двушка на Мира, тридцать. Вот комната на Речной, пятнадцать. Все с детьми берут. Звони.
Роман посмотрел на экран, потом на неё.
— Это всё не то. Лесная — окраина. Мира — там подъезд убитый. А комнату снимать — мы что, студенты?
— Вы сейчас бесплатно в чужой квартире живёте, — сказала Ольга. — Это лучше комнаты?
Роман отвернулся к окну. Игорь кашлянул.
— Оль, ну хватит давить. Мы с Ромкой после обеда поедем, посмотрим.
— Поезжайте.
Мужчины уехали около двух. Ольга осталась дома с Алиной и Тимофеем. Мальчик смотрел мультики в комнате, Алина мыла посуду — нарочито старательно, будто зарабатывала право остаться.
Потом сели на кухне, Ольга налила чай. Алина листала телефон, вздыхала.
— Тяжело с ребёнком искать, — сказала она. — Хозяева слышат «семья» — и сразу нет. А тут у вас так хорошо. Тихо, двор зелёный, садик рядом…
Телефон Алины звякнул. Она глянула на экран — и лицо изменилось. Губы сжались, глаза метнулись к Ольге и обратно.
Из комнаты заплакал Тимофей — громко, с надрывом.
— Тимоша, иду! — Алина вскочила и выбежала из кухни. Телефон остался на столе, экран не погас.
Ольга не собиралась смотреть. Но экран остался разблокированным, и сообщение бросилось в глаза. Имя контакта: «Хозяин кв.». Текст: «Алина, вы мне за два месяца должны и за диван который сломали. Если до конца недели не решим — я в суд подаю. Я серьёзно.»
Ольга отодвинула чашку. Два месяца долга. Сломанный диван. Угроза суда. Никакой срочной продажи. Их выгнали за неуплату, а ей рассказали сказку про несчастных людей, которым негде жить.
Вечером мужчины вернулись. Роман разулся, прошёл на кухню.
— Ну что, ничего не подошло, — сказал он буднично. — Одна берлога хуже другой.
Игорь встал рядом с братом, скрестил руки.
— Оль, надо по-нормальному обсудить. Пусть ребята поживут, мы как-нибудь разберёмся.
— Разберёмся, — кивнула Ольга. — Сядьте все.
Она подождала, пока все сели. Алина прижала к себе Тимофея, Роман откинулся на стуле.
— Значит так, — Ольга говорила ровно. — Меня не предупредили. Мне соврали про звонок — пропущенных не было. Мне соврали про причину съезда — вас выгнали за два месяца долга и сломанный диван. Два дня никто ничего не искал. Продукты мои съели, зато пиво купили. И теперь вы хотите здесь остаться.
Роман покраснел.
— Ты чего лезешь в наши дела? Кто тебе…
— Я не лезу. Это моя квартира. И я решаю, кто в ней живёт. А у тебя ещё наглости хватает мне указывать?
— При ребёнке нельзя так, — Алина всхлипнула. — Мы же не на улице…
— Вас выгнали за долги, Алина. Не из-за продажи. Вы мне в лицо врали.
Игорь шагнул вперёд.
— Оль, хватит. Это мой брат. Моя семья. Ты не можешь их выгнать.
— Могу. Это мой дом.
— Ты ведёшь себя неправильно, — он смотрел на неё сверху вниз, голос стал жёстким. — Если ты их выгоняешь — я тоже ухожу. Имей в виду.
Сказал и замолчал. Пауза, тяжёлый взгляд — всё рассчитано, чтобы она дрогнула. Ольга знала этот приём. На объектах так делают прорабы, когда хотят продавить заказчика. Только на неё это не работало.
— Дверь открыта, — сказала Ольга. — Собирайся.
Тишина. Роман уставился в стол. Алина перестала всхлипывать. Игорь стоял с открытым ртом.
— Утром чтобы никого не было, — добавила Ольга. — И ты, Игорь. Решил в хозяина поиграть в моей квартире — не вышло. Я не позволю распоряжаться моим домом. Два года я вкладывала сюда не для того, чтобы здесь устроили коммуналку.
Она вышла из кухни. За спиной загудели голоса — Роман матерился, Алина причитала, Игорь молчал.
Ольга зашла в спальню, закрыла дверь. Долго лежала, не спала. За стеной шуршали вещи, хлопали дверцы шкафа, Тимофей хныкал сквозь сон. Через час дверь спальни открылась — Игорь вошёл молча, не включая свет. Выдвинул ящик, побросал в сумку футболки, джинсы, зарядку. Ольга лежала с открытыми глазами, не шевелилась. Он постоял секунду у двери, вышел. Не сказал ни слова.
Утром в квартире стояла тишина — Игорь так и не вернулся в спальню, видимо, дремал на кухонном диване. Ольга вышла в коридор — пусто. Кроссовки, сумки, пакет с жирафом — всё исчезло. На кухонном столе стояла грязная чашка и лежала записка: «Ты ещё пожалеешь». Почерк Игоря.
Ольга смяла записку, выбросила в ведро. Прошлась по квартире. В маленькой комнате диван был примят, на полу — фантик от конфеты. Она подняла его, выбросила. Достала бабушкину коробку с книгами, поставила на место.
Потом позвонила мастеру и заказала замену замка. К обеду новая личинка стояла в двери, старые ключи лежали на тумбочке — бесполезные, как обещания людей, которые вчера здесь жили.
Ольга сварила себе кофе в кофемашине, которую купила месяц назад. Налила в свою чашку, вышла на балкон. Свежий воздух, тихий двор, кофе горячий, крепкий, ароматный — она пила его медленно, не торопясь, впервые за три дня никуда не спеша.
Обычное воскресное утро.
Она два года строила эту квартиру. Меняла проводку, трубы, двери, выбирала каждую мелочь. Не для того, чтобы кто-то решал за неё, кому здесь жить. И если цена за это — пустая вешалка в прихожей, где вчера висела его куртка, — значит, цена подходящая.
