— За них государство знаешь какие деньжищи платит? Кругленькая сумма выходит на двоих!
Женский голос с кухни звучал приглушённо, но каждое слово в тихой квартире падало как камень.
— Скажем, что она пьёт не просыхая, а мальчишек я себе под опеку заберу. Опека приедет в пятницу, я уже всё подготовила.
Полина открыла глаза. В дальней детской спальне было сумрачно. Шторы плотно задёрнуты. Плечи нещадно ныли. Два часа назад она вернулась со смены, сил не было даже дойти до своей кровати в большой комнате. Рухнула на старую раскладушку прямо в домашней кофте и отключилась. Мальчишки носились во дворе.
Из кухни донёсся смешок и звон стекла о столешницу.
Поля осторожно села, стараясь не скрипнуть пружинами. Последние три года она жила как в густом тумане. Зоя Викторовна переехала к ним после долгих жалоб на сердце. Поля тогда сама настояла, поверила в эти охи по телефону. Готовила диетические бульоны, покупала дорогущие таблетки по списку, отпрашивалась с работы, чтобы возить свекровь по поликлиникам.
Муж Вадим работал вахтами. Вернее, он так это называл. Уезжал на три месяца, возвращался на неделю, присылал сущие копейки. Весь быт, платежи за эту самую двушку и двоих пацанов тянула Поля.
Она хотела встать и пойти поздороваться. Наверное, заглянула соседка, Раиса с третьего этажа. Но следующая фраза пригвоздила её к месту.
— Зоя, а не побоишься?
Хриплый голос Раисы сочился любопытством.
— Дети-то шустрые. Пацаны всё-таки. Не справишься на старости лет. Да и Поля просто так их не отдаст.
— Ой, да господи помилуй!
Свекровь отмахнулась так громко, что звякнула посуда.
— А кто её спрашивать будет? Я уже участковому напела, что она гуляет ночами. Детей бросает и шляется неизвестно где. А то, что бледная ходит, так это от недосыпа пьяного. Девочка моя, всё схвачено. Я всё во благо семьи делаю. Вадика от этой пиявки спасаю.
— А если она докажет, что работает?
Раиса явно сомневалась в плане подруги.
— Не докажет!
Зоя Викторовна ехидно хмыкнула.
— Она неофициально на складе в ночные смены батрачит, кто ей там справку даст? Я всё разузнала. Квартира всё равно на моём Вадике записана. Вышвырнем её с полпинка. А мальчишки при мне будут. Знаешь, сколько сейчас на опекаемых дают? Я на эти деньги наконец-то зубы вставлю и на море съезжу. А то сижу тут, свету белого не вижу!
— Ну, Зоя, ушлая ты баба.
Раиса одобрительно цокнула языком.
— Главное, чтобы она сегодня не припёрлась раньше времени. А то услышит нас, скандал поднимет.
— Да где там. Батрачит наша красавица.
Свекровь задорно рассмеялась.
— Я ей сказала, что мне на лекарства опять не хватает, пусть пашет. Она же безотказная, как лошадь ломовая. Главное — вовремя за сердце схватиться.
Полина перестала дышать. Ещё утром свекровь жалобно просила подать ей воды в постель. Охала, держалась за левую сторону груди, просила потише закрывать входную дверь. А сейчас её голос звенел от энергии и явного предвкушения скорой наживы.
Полина медленно встала с раскладушки. В голове было на удивление ясно. Никакой паники. Никаких слёз и дрожащих рук. Три года она стирала за этой женщиной бельё. Три года выслушивала претензии, что суп недостаточно наваристый, а дети слишком шумные.
Она поправила воротник кофты. Шагнула в прихожую. Обогнула туфли у порога и зашла на кухню.
На обеденном столе стояла щедрая нарезка. Сыр, балык, початая бутылка вишнёвой наливки. Раиса замерла с рюмкой в руке, не донеся её до рта. Зоя Викторовна сидела во главе стола, поправляя шёлковый платок на шее, и светилась от удовольствия.
Увидев невестку, свекровь пошла красными пятнами. Лицо вытянулось, оставив только неестественно яркий румянец на щеках.
— Полечка?
Зоя Викторовна пискнула, вжимаясь в кухонный уголок.
— А ты… а мы думали, ты на смене…
Она заполошно потянулась к пузырьку валерьянки, который всегда держала под рукой для показательных выступлений. Пальцы мелко подрагивали.
— Не трогайте.
Полина осадила её, даже не повышая голоса.
— Оставьте для пятницы. Когда опеку встречать будете.
Раиса торопливо поставила рюмку на стол, чуть не пролив тёмно-красное содержимое на скатерть.
— Я, пожалуй, пойду.
Соседка забормотала, бочком пробираясь к выходу и не глядя на Полю.
— Засиделась что-то. Пойду я, Зоя. Борщ у меня там кипит, выкипит ещё.
Поля отступила на шаг, освобождая проход. Соседка юркнула в прихожую. Звякнули ключи, дверь торопливо закрылась с обратной стороны. На кухне остались двое. Свекровь уставилась в пустую тарелку перед собой.
— Девочка моя, ты всё не так поняла.
Зоя Викторовна защебетала, но голос предательски подвёл, сорвавшись на хрип.
— Это Рая принесла! Я ей говорю, мол, нельзя мне, сердце шалит! А она всё наливает и наливает… Сама знаешь этих бабок подъездных, им бы только языком почесать да гадость какую выдумать!
— Вещи собирать будете сейчас или утром?
Поля спросила без выражения. Просто как факт.
— Какие вещи? Господи помилуй, Полечка!
Свекровь всплеснула руками, пытаясь изобразить крайнюю степень удивления.
— Придумала тоже, опека какая-то… Да это Рая всё выдумала, змея подколодная! Завидует она нашему семейному счастью! У самой-то сын бобыль бобылём!
Полина подошла к столу. Взяла бутылку наливки, открутила пробку и вылила остатки в раковину. Густая жидкость медленно ушла в сток. Зоя Викторовна дёрнулась, приоткрыла рот, но слова застряли где-то на полпути.
— Значит так.
Поля оперлась руками о край стола.
— Завтра утром вас в этой квартире не будет. Билет на автобус до вашей деревни я куплю сама.
— Ты не имеешь права!
Зоя Викторовна мгновенно забыла про больное сердце и валерьянку. Голос прорезался чёткий, командный.
— Это квартира моего сына! Я здесь прописана, между прочим! И вообще, я мать! Я имею право жить с внуками!
— Звоните сыну.
Поля кивнула на телефон, лежащий возле тарелки с сыром.
— Прямо сейчас звоните. Пусть он вас и содержит. Пусть снимет вам жильё со своей огромной зарплаты.
— И позвоню!
Свекровь схватила аппарат, лихорадочно тыкая в экран полными пальцами.
— Он тебе устроит! Он тебя живо на место поставит, вертихвостка! Думаешь, я не вижу, как ты мои деньги транжиришь?
Гудки шли долго. Наконец в динамике раздался заспанный голос Вадима.
— Алё. Мам, ну чего тебе? Я спал после смены.
— Вадик!
Зоя Викторовна запричитала в трубку, выдавливая фальшивую слезу.
— Сыночек, меня твоя жена из дома выгоняет! На улицу гонит, с больным сердцем! Пришла злая как собака, на Раю наорала, бутылку дорогущую разбила! Вадик, заступись за мать!
В телефоне послышался шорох. Вадим явно перевернулся на другой бок и раздражённо цыкнул.
— Поля дома? Дай ей трубку.
Свекровь победно посмотрела на невестку и протянула аппарат. Полина не взяла его в руки, просто нажала на экране кнопку громкой связи.
— Слушаю тебя, Вадим.
— Поль, ты там совсем башенка съехала?
Голос мужа звучал недовольно и вязко.
— Какого лешего ты мать трогаешь? У неё давление прыгает. Тебе сложно потерпеть? Я же деньги присылаю! Вы там совсем зажрались на моих харчах?
— Десять тысяч в месяц?
Поля усмехнулась.
— Мне их на коммуналку или на твоих детей потратить? Твоя мать только что обсуждала с соседкой, как сдаст меня в опеку, чтобы получать пособия на внуков. А меня выкинет из квартиры.
— Ой, да мало ли что бабы болтают!
Вадим явно не хотел вникать в проблему. Ему было комфортно там, на вахте, вдали от быта.
— Накрутила себя на пустом месте. Извинись перед матерью и иди спать. Я пашу как проклятый, а вы мне мозги делаете. Она человек пожилой, у неё свои причуды.
— Это не причуды, Вадим. Она участковому уже заявления пишет.
Полина говорила ровно, хотя внутри всё кипело от этой непробиваемой мужской лени.
— Она хотела сделать из меня пьяницу и лишить родительских прав. Ради пособий. Ты это понимаешь?
— Слушай, Поля!
Вадим рявкнул в трубку.
— Не беси меня! Мать из дома никуда не поедет. Это и моя квартира тоже. Поняла? Если она уедет, я вообще ни копейки больше не пришлю. Будешь сама своих пацанов тянуть. Всё, отбой.
Звонок оборвался. Зоя Викторовна торжествующе сложила руки на коленях.
— Ну что, съела? Я же говорила, сыночек за меня горой. А ты кто такая? Приживалка!
Полина достала из кармана свой телефон. Зашла в банковское приложение. Перевела три тысячи рублей по номеру Вадима. В назначении платежа быстро набрала короткое сообщение: «На билет маме. Больше не побеспокою».
— Собирайте вещи.
Она повернулась к свекрови, убирая телефон обратно в карман.
— Завтра в восемь утра я увожу детей в сад. К этому времени ваши клетчатые сумки должны стоять в прихожей. Иначе я просто сменю замки, пока вы пойдете за хлебом.
— Я никуда не поеду!
Зоя Викторовна снова перешла на визг.
— Не поедете — значит, будете жить в весёлой компании.
Поля пожала плечами, отступая к двери.
— Завтра я подаю на развод. Квартиру будем делить и продавать. А пока я свою половину сдам кому-нибудь. Желательно табору шумных строителей. Вам понравится. Будете им диетические бульоны варить.
Свекровь набычилась, глядя исподлобья. Ей было что сказать. Она могла бы устроить грандиозный скандал, начать бить посуду, кричать на весь подъезд. Но она посмотрела в уставшее, но решительное лицо невестки и поняла одну простую вещь.
Поля не шутила.
Запугать её больше не получится. Жаловаться сыну бесполезно — Вадим далеко и приезжать ради разборок не станет, ему свои нервы дороже. А перспектива жить с чужими людьми на одной кухне пугала Зою Викторовну куда больше, чем возвращение в родную деревню.
Она поднялась, одёрнула подол юбки и направилась в свою комнату. Хлопать дверью она не стала. Лишь недовольно буркнула что-то себе под нос про неблагодарную молодёжь.
Прошёл месяц.
Полина возвращалась домой после работы. На улице стоял тёплый вечер. На кухне было пусто и чисто. Никаких пузырьков с валерьянкой на столе, никаких показательных охов по утрам.
Зоя Викторовна уехала на следующий же день. Тихо, без проклятий, просто вызвала такси и забрала свои баулы.
Вадим звонил несколько раз. Сначала возмущался, грозился приехать и навести порядок. Потом уговаривал одуматься, обещал прислать побольше денег, если Поля заберёт заявление. Полина не блокировала его номер, просто отвечала коротко и по делу.
Она зашла на кухню, поставила чайник. За стеной в детской тихо спорили пацаны, собирая конструктор. Жизнь не стала сказочной или лёгкой. Ей всё так же приходилось работать сменами и считать деньги до зарплаты. Платежи никуда не делись, как и предстоящая бумажная волокита.
Она подошла к окну. Занавески слегка колыхались от сквозняка. На подоконнике спал рыжий соседский кот, который повадился заходить в гости через открытую форточку. Теперь в своём доме она могла не оглядываться на чужие косые взгляды.
