— Я тут мать хозяина, значит, я решаю!
Марина замерла на площадке, так и не успев достать ключи. Дверь в её квартиру была приоткрыта. Оттуда, из глубины прихожей, доносился зычный голос Зинаиды Петровны, перекрывающий какое-то странное металлическое шуршание.
Марина толкнула дверь.
В её просторной прихожей, прямо на светлом керамограните, топтался незнакомый мужик в заляпанном краской комбинезоне. В руках он держал широкий строительный шпатель. А перед ним, активно размахивая руками, стояла свекровь. Шелковый платок сбился на бок, лицо раскраснелось от воодушевления.
— Вот тут, мил человек, всё сдираем до самого бетона!
— громко вещала родственница.
Она ткнула коротким пальцем прямо в дорогие фактурные обои глубокого изумрудного цвета. Те самые обои, которые Марина ждала на заказ больше двух месяцев.
— А то живут как в склепе!
— не унималась Зинаида Петровна.
— Я уже светленькие присмотрела, с цветочками, веселенькие. Клей купила, вон в пакете стоит. Вы пока начинайте, поддевайте с угла.
Мужик неуверенно переступил с ноги на ногу.
— Хозяйка, а мы точно можем начинать?
— поинтересовался он.
— Договор бы какой, или аванс…
Зинаида Петровна возмущенно всплеснула руками.
— Какой еще аванс наперед? Я тут мать хозяина! Мой сын за эту квартиру платит, значит, я решаю. Сказала обдирать — обдирайте! Вечером придет, я ему сюрприз сделаю.
Марина шагнула через порог. Бросила ключи на полку у зеркала. Звяканье металла заставило обоих обернуться.
— Добрый день,
— сухо сказала Марина.
— Инструмент опустите.
Рабочий со шпателем сразу как-то подобрался. Огляделся по сторонам, переводя взгляд со свекрови на Марину.
— А вы кто будете?
— настороженно спросил он.
— Я владелица этой квартиры,
— Марина стянула плащ.
— И если хоть один миллиметр этих обоев пострадает, вы будете оплачивать ремонт. А стоят они очень прилично.
Мужик мгновенно опустил руку. Попятился к выходу, на ходу запихивая шпатель в рюкзак.
— Так женщина сказала, квартира сына…
— пробормотал он.
— Мы по объявлению приехали, халтурка на час.
— Она ошиблась. Собирайте вещи и уходите.
Долго уговаривать не пришлось. Рабочий подхватил сумку, бочком протиснулся мимо Зинаиды Петровны и выскочил за дверь. Порог скрипнул, замок щелкнул. Прихожая погрузилась в звенящую тишину, которую нарушало только тяжелое дыхание свекрови.
Зинаида Петровна оправила платок. Уперла руки в бока.
— Это что сейчас было?
— гневно вскинулась она.
— Ты зачем человека выгнала? Я полдня его по объявлениям искала!
Марина прошла на кухню. Поставила рабочую сумку на обычный стул. Свекровь приехала к ним погостить два дня назад. Заявилась без предупреждения, с двумя баулами, сославшись на то, что соскучилась по Саше. Муж, как назло, именно в этот день укатил в короткую командировку, оставив женщин наедине.
— Зинаида Петровна,
— Марина повернулась к свекрови.
— Вы в своем уме? Вы решили содрать мои обои?
— А что такого?
— парировала та.
— Невозможно же в прихожую зайти, темень кромешная! Как в пещере живете. Я хотела как лучше. Чтобы светленько было, уютно! Сашенька приедет, спасибо скажет за такую красоту!
— Сашенька может клеить цветочки там, где он за них платил,
— отчеканила Марина.
Свекровь картинно ахнула. Схватилась за грудь.
— Да как у тебя язык поворачивается! Мой сын работает сутками! Он в дом деньги несет! Ипотеку эту проклятую тянет, чтобы ты тут королевой расхаживала!
Марина мысленно досчитала до пяти.
Эту квартиру она купила за три года до знакомства с Сашей. Сама вносила первый взнос, сама платила ипотеку, сама делала ремонт, выгадывая на материалах и отказывая себе в отпуске. Саша переехал к ней уже на всё готовое. Его зарплаты едва хватало на продукты и обслуживание его же машины. Зинаида Петровна этот факт прекрасно знала, потому что Марина озвучивала это еще перед свадьбой. Но свекровь упорно жила в своей выдуманной реальности, где её мальчик — добытчик и благодетель.
— Ваш сын не платит за эту квартиру ни копейки,
— ровно произнесла Марина.
— Врешь!
— отрезала свекровь.
— Все вы так говорите, лишь бы мужика принизить. А Сашенька мне сам говорил, что деньги в дом отдает.
— На продукты он их отдает. И на бензин. А стены эти — мои.
Зинаида Петровна поджала губы так плотно, что они превратились в тонкую линию. Она окинула взглядом дорогой кухонный гарнитур, встроенную технику, каменную мойку. В её глазах читалась жгучая классовая ненависть к невестке, которая посмела жить лучше, чем положено.
— Ишь ты, собственница выискалась,
— ехидно протянула она.
— Ну раз твои стены, то и сиди в своем склепе. А я клей купила. На свои, между прочим, кровные, с пенсии!
— Заберите клей и сдайте обратно в магазин.
— Еще чего!
— вспылила Зинаида Петровна.
— Я старалась, тяжести таскала! А ты неблагодарная! Всю жизнь сыну испортила своими понтами!
Марина молча достала телефон. Набрала номер мужа. Саша должен был вернуться только поздно вечером, но трубку снял быстро. На фоне шумела трасса.
— Марин, я за рулем, скоро буду,
— бодро отрапортовал он.
— Саша, твоя мама только что наняла рабочего, чтобы ободрать обои в прихожей,
— без предисловий сообщила Марина.
На том конце повисла долгая пауза. Только шуршали шины.
— В смысле ободрать?
— наконец выдавил муж.
— В прямом. Хотела светленькие поклеить. С цветочками. Я успела зайти в тот момент, когда мужик уже занес шпатель.
— Да ладно тебе,
— голос Саши стал заискивающим.
— Ну мамка у меня с причудами, ты же знаешь. Хотела сюрприз сделать. Чего ты заводишься? Обои же на месте?
Марина посмотрела на свекровь. Та стояла, гордо вскинув подбородок, уверенная в своей абсолютной правоте и защите сына.
— То есть, по-твоему, это нормально?
— спросила Марина.
— Марин, ну она пожилой человек. Ей заняться нечем, вот и придумывает всякое. Будь умнее, промолчи просто. Я приеду, сам с ней поговорю.
— Не надо с ней говорить,
— тихо сказала Марина.
— Приезжай и забирай её.
— Куда забирать?
— не понял муж.
— Куда хочешь. В гостиницу, на вокзал, к себе на родину. Но в моей квартире её больше не будет.
Зинаида Петровна, до этого прислушивавшаяся к разговору, встрепенулась.
— Что?!
— заорала она.
— Ты меня на улицу гонишь?! Родную мать своего мужа?! Да я на тебя управу найду!
Саша в трубке тоже засуетился.
— Марин, ну ты чего устроила на пустом месте! Какая гостиница, она же обидится! Пусть погостит, через три дня билет обратный. Я приеду, разрулим.
— Твоя мама привела чужого мужика ломать мой дом,
— отрезала Марина.
— Она считает, что имеет на это право, потому что ты здесь живешь. Больше она так считать не будет.
Она сбросила вызов. Положила телефон на край стола.
Зинаида Петровна стояла посреди кухни, тяжело дыша. Вся её уверенность куда-то испарилась, оставив только злую растерянность. Она привыкла давить, привыкла скандалить, привыкла, что невестки в конце концов уступают ради худой лукавого мира. Но сейчас система дала сбой.
— Ты не посмеешь,
— прошипела свекровь.
— Сашенька тебе не позволит.
— Сашеньки здесь нет,
— Марина кивнула в сторону коридора.
— А ваши сумки — там. У вас есть полчаса, чтобы собрать вещи. Потом я вызову такси.
— Да я никуда не поеду!
— запричитала Зинаида Петровна, плюхаясь на стул.
— У меня давление! У меня сердце болит от твоих слов! Я сыну пожалуюсь, он с тобой разведется!
— Разведется — значит разведется,
— спокойно ответила Марина.
— Но обои останутся целыми.
Она развернулась и ушла в комнату переодеваться. Спорить дальше не имело смысла. Извечная женская хитрость — прикинуться больной, когда заканчиваются аргументы, — на Марину давно не действовала.
Через сорок минут в замке провернулся ключ.
Саша влетел в прихожую взмыленный, прямо в куртке. Огляделся. На полу стояли два пухлых баула и пакет с обойным клеем. Зинаида Петровна сидела на банкетке в пальто, всем своим видом изображая великомученицу.
— Мам, ты чего оделась?
— растерянно спросил Саша.
— А то и оделась, что жена твоя меня как собаку на мороз выкидывает!
— заголосила свекровь, мгновенно поймав нужную волну.
— Я к вам со всей душой! Хотела красоту навести! А она меня попрекает куском хлеба! Говорит, ты тут никто и звать тебя никак!
Саша скинул куртку. Прошел на кухню, где Марина невозмутимо нарезала овощи на салат.
— Марин, это уже ни в какие ворота,
— с напором начал муж.
— Зачем ты так с матерью? Ну ошиблась она, ну не поняла про эти твои обои. Зачем сразу вещи за дверь выставлять?
— Я ей все популярно объяснила,
— Марина смахнула огурцы в миску.
— Она пришла в чужой дом и решила навести свои порядки. Я этого терпеть не буду.
— Это и мой дом тоже!
— возмутился Саша.
Марина отложила нож. Вытерла руки бумажным полотенцем. Посмотрела на мужа долгим, нечитаемым взглядом.
— Твой дом?
— переспросила она.
— А напомни-ка мне, Саш, сколько ты заплатил за этот дом? Может, ты взносы по ипотеке делаешь? Или ремонт тут оплачивал?
Саша стушевался. Отвел глаза.
— При чем тут это… Мы же семья. У нас все общее.
— Общее — это когда вкладываются оба. А когда один покупает и содержит, а вторая приезжает и командует ломать стены — это не семья. Это наглость.
Марина подошла вплотную.
— Либо твоя мама едет сейчас на вокзал, либо ты собираешь свои вещи и едешь вместе с ней. Выбирай.
Саша побагровел. Он не ожидал такого поворота. Обычно Марина просто злилась, они ругались, потом молчали пару дней, и всё возвращалось на круги своя. Но сейчас в её голосе не было ни злости, ни истерики. Только глухая, железобетонная усталость.
— Ты меня перед выбором ставишь?
— процедил он сквозь зубы.
— Из-за каких-то бумажек на стене?
— Не из-за бумажек. Из-за того, что ты позволяешь ей вытирать об меня ноги. И сам это делаешь, прикрываясь словом «семья».
В коридоре раздался показательный всхлип Зинаиды Петровны.
— Сашенька, не ругайся с ней из-за меня!
— донеслось оттуда.
— Я уеду! Пусть ей пусто будет в её хоромах!
Саша дернул желваками. Развернулся, не сказав ни слова, и вышел в прихожую.
Марина слышала, как он кряхтит, поднимая тяжелые баулы. Как щелкнул замок входной двери. Как забубнила на лестничной клетке свекровь, жалуясь на тяжелую долю.
Потом дверь захлопнулась.
В квартире стало тихо. Лишь за окном шумела вечерняя улица.
Марина вернулась к столу. Дорезала помидоры, заправила салат маслом. Села у окна. Она не знала, вернется ли Саша вечером, или гордость не позволит ему прийти после такого скандала. Да её это, честно говоря, уже и не сильно волновало.
Прошла неделя.
Саша вернулся на следующий день, хмурый и молчаливый. Извинился сквозь зубы, сказал, что посадил мать на поезд и больше она без спроса не приедет. Марина кивнула, приняв извинения как факт.
Отношения стали прохладнее. Саша всё чаще задерживался на работе, а выходные проводил в гараже. Марина не лезла с вопросами. Ей было комфортно в этой новой, отстраненной тишине.
В субботу утром она протирала пыль в прихожей.
Провела рукой по фактурным изумрудным обоям. Гладкие, целые, красивые. Ни одной царапины от шпателя.
Она усмехнулась своим мыслям. Пакет с обойным клеем Зинаида Петровна так и забыла в углу у тумбочки. Надо будет вынести его на помойку, пока кто-нибудь снова не решил сделать ей сюрприз.
