— Знакомься, это Карина. И пока мы не решим вопрос с разводом и продажей квартиры, она поживет здесь.
Илья произнес это ровным, отрепетированным тоном, бросив два тяжелых чемодана на коврик в прихожей. Он смотрел чуть поверх головы Аллы, избегая прямого зрительного контакта. За его спиной переминалась с ноги на ногу молодая женщина в светлом кашемировом пальто. Она плотнее куталась в шарф и смотрела на Аллу с едва скрываемым вызовом, в котором читалась смесь превосходства и легкого испуга.
Алла стояла у входа в кухню с влажной губкой в руках — она как раз протирала столешницу после ужина. В квартире пахло жареной курицей и чесноком. Алла посмотрела на чемоданы, затем на мужа, с которым прожила двадцать пять лет, и, наконец, на его спутницу.
— Квартира в долевой собственности, приватизирована на троих, — быстро добавил Илья, расценив молчание жены как слабость. — Моя треть по закону. Я имею полное право приводить сюда кого хочу. Если тебя что-то не устраивает, можешь поехать к своей матери. Я не держу.
Он был уверен в своем плане. Илья знал, что Алла терпеть не может скандалов, что она гордая и брезгливая. Он рассчитывал, что оскорбленная жена тут же в слезах покидает вещи в сумку и уедет к теще в ее тесную двушку на другом конце города, оставив им с Кариной просторную трехкомнатную квартиру.
Алла молча развернулась, подошла к раковине, выжала губку, сполоснула руки и вытерла их вафельным полотенцем. Затем она вернулась в прихожую.
— Разувайтесь. Грязными сапогами по паркету не ходить, я только утром мыла, — спокойно сказала она.
Илья нахмурился, не ожидая такой реакции. Карина неуверенно посмотрела на него, ожидая поддержки.
— Алла, ты не поняла, — с нажимом произнес муж. — Мы будем жить в нашей спальне. Тебе лучше собрать вещи.
— Я все прекрасно поняла, Илья. Спальня ваша. А я переезжаю в гостиную.
Алла прошла мимо них в их общую, теперь уже бывшую, спальню. Она достала с антресолей большую спортивную сумку и начала методично складывать туда свою одежду. Платья, свитера, белье. Затем она сняла с кровати свое пуховое одеяло и подушку.
— Что ты делаешь? — раздраженно спросил Илья, стоя в дверях. — Ты собираешься жить с нами в одной квартире? Это же абсурд! У тебя ни капли гордости нет?
— Моя гордость, Илья, не имеет ничего общего с моей недвижимостью, — не глядя на него, ответила Алла. — Наши с сыном две трети квартиры стоят прилично. Я не собираюсь дарить их тебе или твоей гостье. И съезжать из своего дома я тоже не планирую.
Она взяла сумку, подхватила постельное белье и прошла в гостиную. Гостиная в их квартире была проходной — из нее двери вели в кухню, в коридор и в комнату сына. Алла бросила вещи на большой угловой диван, который они покупали три года назад, и начала его раскладывать.
Щелкнул замок соседней двери. Из своей комнаты вышел двадцатилетний Максим. Он был в домашних спортивных штанах и футболке. Окинул взглядом чемоданы в прихожей, напряженного отца, незнакомую девицу и мать, стелющую постель в гостиной.
— Мам, что за цирк здесь происходит? — хмуро спросил сын.
— Твой отец привел свою новую женщину, Максим. Они будут жить в спальне, — будничным тоном ответила Алла, заправляя простыню за край матраса.
Максим медленно перевел тяжелый взгляд на Илью. Он был на полголовы выше отца и шире в плечах.
— Выкинуть их вещи на лестницу? — тихо, без эмоций спросил он.
— Не нужно, — остановила его Алла. — У отца здесь законная треть. Мы чтим Уголовный и Гражданский кодексы. Иди в свою комнату, у тебя завтра зачет.
Максим еще несколько секунд смотрел на отца немигающим взглядом. Илья отвел глаза первым и начал торопливо снимать куртку. Сын молча развернулся и ушел к себе, плотно закрыв дверь.
***
Первая ночь прошла в гнетущей тишине. Алла лежала на диване в проходной комнате и смотрела на полоску света из-под двери спальни. Она слышала приглушенный шепот, скрип паркета. Спать не хотелось, но внутри не было ни истерики, ни слез. Было только холодное, расчетливое понимание того, что ее жизнь изменилась навсегда, и теперь предстоит борьба. За свое пространство, за свой покой и за свои деньги.
Утром началась настоящая бытовая война.
Алла проснулась в шесть тридцать, как обычно. Она пошла на кухню, поставила чайник, затем направилась в ванную. Она закрылась там ровно на сорок минут. Это был ее стандартный утренний ритуал: душ, укладка волос, макияж.
В семь ноль-ноль в дверь ванной нетерпеливо постучали.
— Алла… извините, вы долго еще? — раздался за дверью сонный, недовольный голос Карины. — Илье скоро на работу, а мне тоже нужно умыться.
Алла невозмутимо нанесла крем на лицо, открыла дверь и посмотрела на девушку. Карина стояла в шелковом халатике, ежась от утренней прохлады.
— Я закончила, — спокойно сказала Алла. — Но сток засорился, вода в ванной уходит медленно. Придется подождать, пока стечет пена.
Карина прошмыгнула в ванную. Через секунду оттуда раздался возмущенный возглас. Алла, стоявшая на кухне, лишь усмехнулась. Она специально собрала все многочисленные баночки, кремы, шампуни и гели для душа Карины, которые та с вечера радостно расставила на полочке под зеркалом, и сложила их в мусорный пакет, поставив его на стиральную машину.
Илья влетел на кухню, на ходу застегивая рубашку.
— Алла, что за детские игры? Зачем ты скинула вещи Карины в пакет?
— Потому что это моя ванная тоже, Илья. И я не хочу, чтобы мои вещи стояли вперемешку с чужими. Это личная гигиена. Пусть держит свою косметику в вашей спальне. И, кстати, мыло и зубную пасту пусть купит свои. Я не спонсирую твоих женщин.
Илья зло скрипнул зубами, но промолчал. Он налил себе кофе из турки, которую только что сняла с плиты Алла, но она молча, не меняясь в лице, забрала у него чашку прямо из рук и вылила кофе в раковину.
— Это мой кофе, — пояснила она. — Я варю только на себя и на сына. Кофемашина сломалась еще месяц назад, ты забыл? Твоя банка с растворимым стоит на верхней полке.
***
Следующие несколько дней превратили жизнь любовников в настоящий ад. Илья надеялся, что Алла не выдержит постоянного присутствия соперницы и сбежит, но вышло ровно наоборот. Алла вела себя как хозяйка гостиницы, в которой поселились нежеланные постояльцы. К тому же Алла работала из дома — она вела бухгалтерию нескольких фирм удаленно, поэтому ее рабочий ноутбук и папки теперь круглосуточно занимали журнальный столик. Гостиная, где обосновалась Алла, была стратегическим узлом квартиры. Чтобы пройти на кухню, в ванную или к входной двери, Илье и Карине приходилось пересекать территорию жены. Алла постоянно находилась там. Она работала, смотрела телевизор, читала книги, гладила белье. Любой их выход из спальни сопровождался ее холодным, оценивающим взглядом.
Карина чувствовала себя не хозяйкой положения, а провинившейся школьницей. Она старалась проскользнуть на кухню незаметно, но паркет предательски скрипел.
Кухня стала полем боя. Карина не умела и не любила готовить. В первые дни они с Ильей заказывали доставку. Роллы, пицца, бургеры. Коробки скапливались на столе. На третий день Алла молча взяла все пустые коробки и грязные контейнеры и составила их ровной стопкой прямо под дверь спальни. Когда Илья утром вышел из комнаты, он споткнулся об эту башню из картона и пластика, разбудив весь дом отборным матом.
— Твой мусор — твои проблемы, — отрезала Алла, проходя мимо с чашкой свежесваренного кофе.
Алла готовила каждый день. Вечерами по квартире плыли одуряющие запахи наваристого борща, жареной картошки с грибами, запеченного мяса по-французски. Она накрывала на стол, звала Максима, и они ужинали, неторопливо обсуждая его учебу.
Илья, привыкший за двадцать два года к первоклассной домашней еде, сидел в своей комнате, давясь остывшей пиццей, и сглатывал слюну. Карина попыталась сварить макароны и пожарить сосиски, но оставила после себя гору грязной посуды и забрызганную жиром плиту.
На следующее утро, когда Карина пришла на кухню, чтобы сделать бутерброд, она обнаружила, что все сковородки, кастрюли, тарелки и столовые приборы исчезли. Шкафчики были пусты.
Она в панике разбудила Илью. Тот ворвался в гостиную, где Алла невозмутимо поливала фикус.
— Где посуда, Алла?! — заорал он.
— Моя посуда, которую покупала я на свои деньги, лежит в коробках у меня под диваном. И тарелки Максима тоже. Вы оставляете грязь на кухне. Меня это не устраивает. Я не прислуга убирать за вами. Значит покупайте и пользуйтесь своей. Или ешьте из пластика.
Илья побагровел. Он попытался угрожать, кричать, что это общая собственность, но Алла лишь пожала плечами:
— Чеки на посуду у меня в папке. А комплект сковородок это не совместно нажитое, это подарок моей сестры на юбилей. Докажи обратное.
***
К концу первой недели Карина начала сдавать. Романтика совместной жизни разбилась о жесткий быт. Она не могла спокойно принять ванну — стоило ей залезть в воду, как Алла начинала громко стучать в дверь, заявляя, что ей срочно нужно загрузить стиральную машину. Она не могла ходить по квартире в легком белье, потому что по коридору постоянно перемещался мрачный, молчаливый Максим, который смотрел на нее так, словно она была пустым местом.
Но главный удар Алла приберегла на понедельник. Она тщательно подготовилась, потратив несколько часов на консультацию с юристом на профильном форуме и чтение Гражданского кодекса.
В субботу, когда Илья и Карина уехали в торговый центр, Алла вызвала мастера. За двадцать минут слесарь поменял личинку в нижнем, основном замке входной двери. Верхний замок Алла вообще заблокировала изнутри. Мастер выдал ей связку из пяти новых ключей.
Утро понедельника началось как обычно. Илья, недовольный и помятый после выходных, проведенных в четырех стенах под прессингом, надевал пальто в прихожей. Карина в пижаме стояла рядом, провожая его. Она планировала проспать до обеда, а потом посмотреть сериал на ноутбуке.
Алла вышла в коридор и протянула Илье новый блестящий ключ.
— Что это? — подозрительно прищурился муж.
— Новый замок. Старый начал заедать, я вызвала мастера в выходные. Держи свой экземпляр. Второй у Максима.
Илья сунул ключ в карман.
— А Карине ключ? — требовательно спросил он.
Алла сложила руки на груди и посмотрела прямо в глаза мужу.
— А Карине ключ не полагается. Она здесь не прописана и долю не имеет. Она — гостья.
— Она живет здесь со мной! — повысил голос Илья.
— Статья 246 Гражданского кодекса Российской Федерации, Илья, — спокойно, чеканя каждое слово, произнесла Алла. — Распоряжение и пользование имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляется по соглашению всех ее участников. Я своего согласия на проживание посторонних лиц на моей жилплощади не давала. Максим, как собственник третьей доли, тоже против.
sssssssssssssssssssssssssssssssssssssssssssssssssssssssssssssss
Илья усмехнулся, пытаясь скрыть растерянность.
— И что ты сделаешь? Полицию вызовешь?
— Именно. Пока ты находишься в квартире, она может здесь присутствовать как твоя гостья. Но как только ты переступаешь порог и уходишь на работу, она остается здесь одна, без законного представителя-собственника. И с этого момента она — посторонняя, незаконно проникшая на мою территорию.
Карина побледнела. Она переводила испуганный взгляд с Аллы на Илью.
— Илья, что она несет? — дрожащим голосом спросила она.
— Собирайся, Карина, — скомандовала Алла, не обращая внимания на ее вопрос. — Твои часы посещения окончены. Муж уходит на работу, и ты идешь вместе с ним.
— Я никуда не пойду! Я хочу спать! — взвизгнула Карина, прячась за спину Ильи.
— Не слушай ее, никуда ты не пойдешь, — буркнул Илья, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности. Он открыл дверь и вышел на лестничную клетку. — Закройся изнутри и не пускай ее, если что. Вечером приду — разберемся.
Дверь захлопнулась. Алла подошла к двери, повернула новый замок до упора и достала мобильный телефон.
— Ты что, серьезно? — Карина нервно сглотнула, глядя, как Алла набирает номер.
— Дежурная часть? Здравствуйте. Вызовите, пожалуйста, наряд или нашего участкового по адресу… Да. В моей квартире находится посторонняя женщина. Отказывается уходить. Я собственница, со мной проживает сын. Второй собственник ушел. Да, я боюсь за сохранность своих вещей. Жду.
Карина бросилась в спальню. Она лихорадочно начала звонить Илье, но тот был уже в метро, и телефон оказался вне зоны действия сети.
Через двадцать минут в дверь позвонили. Алла открыла. На пороге стоял лейтенант полиции, молодой парень с планшеткой в руках.
— Вызывали? Что случилось? — устало спросил он, проходя в коридор.
Алла предъявила паспорт с пропиской.
— Вот эта гражданка, — Алла указала на вышедшую из комнаты одетую, но растрепанную Карину, — не имеет права здесь находиться. Я требую, чтобы она покинула мою квартиру.
Участковый вздохнул. Такие семейные разборки были для него рутиной. Он посмотрел на Карину.
— Ваш паспорт, гражданка. Прописка по этому адресу есть? Договор аренды?
— Я… я девушка второго собственника! Он мне разрешил! — срывающимся голосом начала оправдываться Карина. — Он ушел на работу!
— Второй собственник сейчас здесь? — уточнил лейтенант.
— Нет, он на работе.
— Значит так, гражданка. Раз согласия всех собственников нет, а пригласившего вас лица в помещении не имеется, вам придется покинуть жилплощадь. Иначе оформлю протокол за мелкое хулиганство или незаконное проникновение. Собирайте вещи и на выход.
У Карины задрожали губы. Она поняла, что спорить с человеком в форме бесполезно. Она схватила сумочку, накинула пальто и выскочила за дверь, чуть не сбив полицейского с ног.
Алла закрыла за ними дверь, провернула ключ и пошла на кухню пить чай.
***
Для Карины начался кошмар. На улице стоял промозглый ноябрь. Холодный ветер срывал остатки листьев, под ногами чавкала ледяная слякоть. Она не работала, привыкнув жить за счет мужчин, и теперь ей предстояло гдето коротать время с восьми утра до семи вечера, пока Илья не вернется с работы.
В первый день она поехала в торговый центр. Час слонялась по бутикам, потом села на фудкорте. Заказала кофе и сидела, глядя в телефон. Через три часа к ней подошел охранник и вежливо попросил освободить столик для других посетителей с едой. Пришлось купить бургер. К вечеру у нее болела спина от жесткого стула, а ноги гудели.
Когда Илья вечером подошел к подъезду, Карина ждала его на лавочке, продрогшая до костей, с красным носом.
— Ты почему на улице?! — поразился Илья.
Она набросилась на него с кулаками.
— Твоя ненормальная жена вышвырнула меня с полицией! Ты обещал, что она съедет! Ты говорил, что она слова поперек не скажет! Я весь день как бомжиха шлялась по торговому центру!
Илья попытался ее успокоить, завел в квартиру. Он ворвался в гостиную, готовый устроить скандал, но Алла сидела на диване рядом с Максимом. Сын поднялся, поигрывая эспандером в руке, и холодно посмотрел на отца. Илья осекся.
— Если она еще раз останется здесь без тебя, Илья, я снова вызову полицию, — спокойно предупредила Алла. — Можешь брать отгулы и сидеть с ней целыми днями. Но как только ты за порог — она идет следом.
Вторник и среда прошли по тому же сценарию. Каждое утро ровно в восемь Алла стояла в коридоре, наблюдая, как Карина, глотая слезы ярости, натягивает сапоги. Днем Карина пыталась сидеть в кафе, ходила в кино на самые дешевые утренние сеансы, грелась в библиотеке. Она потратила все свои деньги на капучино и билеты. У нее начался насморк.
***
В четверг вечером Илья пришел с работы уставший и злой. У него были проблемы с начальством, машина требовала ремонта, а дома его ждала не уютная спальня, а напряженная атмосфера камеры-одиночки и холодные макароны, потому что Алла к плите их больше не подпускала.
Карина сидела на кровати в спальне, закутавшись в плед, и громко шмыгала носом. Рядом валялись горы скомканных салфеток.
— Я больше так не могу, — хрипло заявила она, как только Илья закрыл за собой дверь. — Сними нам квартиру.
— На какие шиши, Карина? — поморщился Илья, стягивая галстук. — У меня автокредит. У меня нет свободных пятидесяти тысяч на съем. Потерпи. Скоро суд, мы продадим эту квартиру, я заберу свою долю…
— Когда?! Через полгода?! — Карина вскочила с кровати. — Я не буду полгода шататься по морозу! Ты жалкий неудачник! Ты не можешь поставить на место собственную жену! Я думала, ты мужик, что ты хозяин в доме! А ты просто приживалка в квартире, где всем заправляет эта… грымза!
— Заткнись, — зашипел Илья, испуганно косясь на дверь. — Соседи услышат! И Максим дома!
— Да плевать мне на твоего Максима! — заорала Карина, хватая с пола чемодан, с которым приехала неделю назад. Она начала яростно швырять в него свои вещи. Кофты, белье, косметику, которую Алла вернула ей в мусорном пакете. — Я ухожу! Живи со своей женой, раз ты такой тюфяк!
Илья пытался перехватить ее руки, что-то шептал, уговаривал, но Карина оттолкнула его. Она выскочила в коридор, с грохотом волоча за собой чемодан.
Алла стояла в дверях гостиной. Она была в мягком домашнем костюме, с чашкой травяного чая в руках. На ее лице не было злорадства. Только спокойствие.
Карина остановилась, посмотрела на Аллу заплаканными, злыми глазами.
— Довольна? Выжила меня! — выплюнула она.
— Я просто защищала свой дом, — пожала плечами Алла. — Счастливого пути. И постарайся не простудиться, на улице минус пять.
Дверь за Кариной с грохотом захлопнулась. В квартире повисла тяжелая, гудящая тишина.
Илья стоял в коридоре, опустив плечи. Весь его лоск, вся эта уверенность молодящегося мужчины, решившего начать жизнь с чистого листа за счет других, куда-то испарились. Он выглядел старым и уставшим.
Он медленно повернулся к жене.
— Алла… — начал он неуверенно, делая шаг в ее сторону. — Может… мы погорячились? Это всё был какой-то бред. Кризис среднего возраста. Бес в ребро, сама понимаешь. Давай забудем? Я сейчас разберу вещи обратно.
Алла отпила чай.
— Нет, Илья. Не забудем.
Она поставила чашку на комод.
— Завтра я подаю на развод официально. Квартиру выставляем на продажу. Разделим деньги, как положено по закону, до копейки, на троих собственников. И ты пойдешь строить свою новую счастливую жизнь на свою законную треть.
— Алла, не руби сгоряча… Куда я пойду? Ипотеки сейчас бешеные!
— Это уже не мои проблемы, — жестко оборвала его Алла. — Свои с Максимом доли я вложу в двушку на окраине для нас. А ты как-нибудь сам. И до момента продажи правила остаются прежними. Твоя территория — спальня. Моя — всё остальное. Спокойной ночи.
Она отвернулась и ушла в гостиную, плотно прикрыв за собой дверь. Впервые за неделю она легла на диван и почувствовала, как мышцы спины расслабляются. В квартире было тихо. Пахло чистым бельем и выпечкой. Алла закрыла глаза, зная, что впереди еще суды, показы квартиры риелторам, переезд и бумажная волокита. Но самое главное она уже сделала. Она не позволила вытереть о себя ноги. И впервые за долгое время она спала абсолютно спокойно, без единого пробуждения до самого утра.
