— Ты эти рулоны обратно в магазин повезёшь.
Инна пнула ближайший картонный тубус носком домашнего тапка.
Прямо в коридоре их новой двушки выросла настоящая баррикада. Шесть плотных рулонов. Зелёный болотный фон, а по нему пущены жуткие жёлтые цветочки с какими-то вензелями.
— Ещё чего удумала!
Раиса всплеснула руками. Накрашенные губы свекрови недовольно скривились.
— Отличный цвет! Живенько так, по-весеннему. Глаз радуется.
— Мы договаривались на светлые тона.
Инна спрятала руки в карманы домашней кофты. Пятый месяц беременности давал о себе знать постоянной тянущей болью в пояснице, но сейчас было не до отдыха.
— Светлые маркие, — отбрила свекровь.
Она поправила перстень с крупным камнем на указательном пальце.
— А тут практично. Пятен не видно. Дети пойдут, стены перепачкают, фломастерами изрисуют. Что ты со своим белым делать будешь? Олежка сразу сказал, что берём.
— Олежка, значит, сказал.
Инна уставилась исподлобья на мужа.
Олег торопливо отвёл взгляд. Он принялся ковырять ногтем пятно свежей шпаклёвки на стене, всем своим видом показывая, как ему не хочется участвовать в этом разговоре.
Они получили ключи месяц назад. Денег оставалось в обрез. Первый взнос наполовину оплатили родители Инны, остаток собирали по знакомым и родственникам. Ремонт решили делать своими силами, чтобы не тратить кругленькую сумму на строительную бригаду.
Раиса тут же вызвалась помогать.
Правда, помощь её заключалась в своеобразном прорабстве. Она приезжала каждый день к десяти утра, заваривала себе кофе и раздавала указания. Сама валик в руки не брала — давление скачет. Зато критиковала каждый сантиметр выровненного потолка.
А вчера они с Олегом вдвоём тайком съездили на строительный рынок.
— Иннусь, ну правда, — забормотал муж, не поднимая глаз.
Он виновато переступил с ноги на ногу.
— Мы там три часа бродили. Светлые все дорогущие, просто ужас. А эти по акции шли. Скидка приличная вышла. Давай поклеим, а? В спальне всё равно только спать. Ночью цвет стен не видно.
— Я клеить это уродство не буду, — рубанула Инна.
— Ой, да сиди ты со своим токсикозом! — фыркнула Раиса.
Она хозяйским жестом отодвинула рулон ногой в сторону комнаты.
— Сами поклеим. Тебе вредно руками махать на таком сроке. Иди полежи, мы с Олежкой сами разберёмся. Как всегда разбирались, пока ты не появилась.
— Мой дом, — процедила Инна, чеканя каждое слово. — Моя спальня. Я сказала, зелёного здесь не будет.
— Твоя здесь только подпись в кредитном договоре, деточка, — ехидно протянула свекровь.
Раиса победно вздёрнула подбородок.
— Платить вы будете из общего бюджета. А Олежка у нас добытчик. Так что имеет право решать, на какие стены ему после тяжёлой работы смотреть.
Инна плотно сжала губы.
Она зарабатывала не меньше Олега. Просто сейчас ушла на удалёнку из-за самочувствия. Зарплата приходила стабильно, проект сдавался вовремя. Но спорить с Раисой было бесполезно. Та свято верила, что её сыночек содержит всю семью, а невестка сидит на его шее.
— Вредно махать руками, значит? — переспросила Инна.
— Именно, — кивнула свекровь.
— Хорошо. Разбирайтесь сами.
Инна развернулась и ушла в гостиную.
Спор из-за обоев был лишь верхушкой айсберга. За этот месяц Раиса умудрилась перекроить половину их планов. Выкинула выбранную Инной плитку из корзины заказов, заставив сына купить дешёвые панели. Переубедила Олега ставить душевую кабину, настояв на чугунной ванне.
И каждый раз муж мямлил своё извечное: «Иннусь, ну мамка дело говорит, она жизнь прожила, ей виднее».
Утром следующего дня Раиса приехала к девяти.
Олег как раз вытаскивал мешки со строительным мусором на лестничную площадку. Инна сидела у окна с ноутбуком на коленях, сводя таблицы для начальства. На кухонном столе высилась гора вчерашней посуды. Рядом сиротливо стояла чистая, пустая сковорода.
Из коридора донёсся возмущённый возглас.
Раиса заглянула в комнату.
— А завтрак где? — надменно спросила свекровь, оглядывая пустые поверхности.
— Там же, где мой выбор обоев, — не отрываясь от экрана, отозвалась Инна.
— Ты на что намекаешь?
Свекровь упёрла руки в бока.
— Никаких намёков. Вы вчера сами сказали, что мне вредно руками махать. Вот я и берегу себя. Работу поработаю и буду лежать.
— Ты с ума сошла? — заклокотала Раиса.
Она сделала шаг вглубь комнаты.
— Олег голодный работает! Ему клей мешать, стремянку таскать! Мужика кормить надо! Он со вчерашнего вечера на одних бутербродах.
— Кто обои выбирает, тот и кормит, — сухо обронила Инна.
Она демонстративно защёлкала мышкой.
— Вы же у нас прораб. Вот и организуйте питание строительной бригады.
— Инна!
Олег застыл в дверях, держа в руках рулон плотных мусорных пакетов.
— Что Инна?
Она наконец перевела на него взгляд.
— Мама сказала мне лежать. Я лежу. Если добытчик хочет кушать, добытчик может сварить себе пельмени. В морозилке целая пачка лежит.
Раиса хлопнула себя по бедрам.
Она развернулась, громко топая, ушла в кухонную зону и загремела тарелками в раковине. Вода ударила упругой струёй, заглушая недовольное бормотание.
Инна скупо улыбнулась.
Баста. Никаких больше обедов из трёх блюд для помощничков, которые ни во что её не ставят. Достало быть удобной и всё проглатывать.
До вечера в квартире стоял звон, шуршание и недовольные вздохи.
Олег с матерью возились в спальне. Разводили клей, кроили полосы этого зелёного недоразумения, ругались из-за нестыкующегося рисунка. Инна принципиально не заходила туда. Около часа дня она заказала себе доставку горячих обедов.
Встретила курьера у порога, забрала пакеты.
Поела прямо за рабочим столом, пока муж со свекровью давились сухомяткой. Раиса несколько раз демонстративно громко вздыхала, проходя мимо с пустой чашкой, но Инна делала вид, что полностью поглощена отчетами.
Пустые контейнеры она аккуратно сложила в мусорное ведро.
Ближе к семи вечера шум стих.
Хлопнула входная дверь. Олег ушёл в хозяйственный магазин за растворителем и минералкой, потому что вода из-под крана отдавала ржавчиной.
Инна потянулась. Спина затекла от долгого сидения за экраном. Она встала и пошла налить себе воды из фильтра.
Балконная дверь была приоткрыта на проветривание.
Оттуда доносился голос Раисы. Свекровь с кем-то оживлённо болтала по телефону.
Инна остановилась у проёма.
— Да говорю тебе, упёртая как баран, — вещала свекровь, перекрикивая шум вечерней улицы.
Она облокотилась на подоконник.
— Сидит там с компьютером своим, королеву из себя строит. Даже яичницу сыну не пожарила.
Пауза. Собеседница на том конце что-то спросила.
— Ой, Валя, ничего, перебесится, — отмахнулась Раиса. — Конечно, мы эти зелёные наклеили. Я Олежке так и сказала: нечего ей потакать. Пусть сидит в своём зелёном болоте. Она же беременная, гормоны играют. Подуется недельку и привыкнет. Куда она денется из квартиры-то?
Инна крепче перехватила пустой стакан.
— Ой, да какое там! — замахала свободной рукой свекровь.
Раиса усмехнулась.
— Я Олежке сразу условие поставила. Родится пацан — назовём Лёвочкой. В честь деда моего. Он, конечно, мялся поначалу. Говорил, что они Артёма хотят. Но согласился в итоге. Понял, что мать плохого не посоветует.
Инна приоткрыла рот.
Слов не было. Одно дело — спорить из-за цвета стен или марки линолеума. Это быт, это можно пережить. Но имя ребёнку они обсуждали с Олегом сто раз. Мечтали об этом. Никаких Лёвочек в их планах не было. Инна всегда хотела назвать сына Артёмом. И муж кивал, соглашался, улыбался, гладя её по животу.
— А эта пусть хоть лопнет от злости, — продолжала щебетать Раиса.
Она поправила шёлковый платок на шее.
— Кто её спрашивать будет? Бабушка сказала Лёва, значит будет Лёва.
Снова пауза. Тётя Валя, видимо, усомнилась в успехе такого дерзкого предприятия.
— Валь, ну ты как маленькая, честное слово, — снисходительно хмыкнула свекровь.
Она переложила телефон в другое ухо.
— Олежка сам в загс пойдёт. Он же отец, в законном браке. Придёт с паспортом, отдаст бумажку из роддома и запишет Лёвочкой. Получит свидетельство на руки и поставим нашу фифу перед фактом. Поорет, поплачет, да и успокоится. Не пойдёт же она судиться с родным мужем из-за букв в бумажке.
Стакан чуть не выскользнул из пальцев Инны.
Значит, зелёное болото.
Значит, фифа и перед фактом.
Он согласился. Вот что было самым страшным во всей этой ситуации. Её муж, человек, с которым она взяла общую ипотеку и планировала прожить жизнь, молча кивнул, когда его мать решила украсть у неё право назвать собственного ребёнка.
В замке провернулся ключ.
Вернулся Олег. Он звякнул стеклянными бутылками в прихожей, стянул кроссовки, бросив их мимо коврика, и прошёл в сторону обеденной зоны.
— Иннусь, ты чего в темноте стоишь? — поинтересовался муж.
Он щёлкнул выключателем.
Раиса на балконе тут же сбросила вызов. Она торопливо зашла внутрь, натягивая на лицо дружелюбную, почти приторную улыбку.
— Ой, детки, а я тут с тетей Валей болтаю. Вышла воздухом подышать, а то от клея голова кругом. Ну что, Олежка, купил водички? Горло пересохло от этой пыли.
Инна медленно поставила пустой стакан на стол.
Она обернулась.
— Собирай вещи, — выдавила из себя она, глядя прямо на мужа.
— Что? — не понял Олег.
Он замер с пластиковой бутылкой в руках.
— Вещи собирай, говорю. Свою спортивную сумку, свою кофту и свою маму.
— Инна, ты опять начинаешь? — гневно вскинулась Раиса.
Наигранная улыбка слетела моментально, обнажив раздражение.
— Из-за тарелок своих немытых? Или из-за обоев опять? Да мы уже половину спальни поклеили! Идеально легли, стык в стык!
— Из-за Лёвочки, — отрубила Инна.
Олег нервно сглотнул.
Его лицо вытянулось. Он растерянно переводил взгляд с матери на жену, понимая, что грандиозный план рухнул, не успев начаться.
— Ты… ты слышала, да? — пробормотал он.
— Слышала каждое слово.
Инна шагнула к проёму, отсекая путь вглубь квартиры.
— Значит так. Ремонт в этой квартире замораживается. Прямо сейчас. Вы двое идёте в спальню, отдираете свои зелёные художества со стен, собираете остатки рулонов в мешки и едете по домам.
— Да как ты смеешь мать из дома выгонять! — заорала Раиса.
Она притопнула ногой.
— Да мы тут спину гнём! Да мы ради вас стараемся, здоровье гробим!
— Мой дом. Имею право.
— Олежка! — свекровь дёрнула сына за рукав рубашки. — Ты слышишь, как она с матерью разговаривает? Скажи ей!
Олег попытался взять жену за руку, примирительно заглядывая в глаза.
— Иннусь, ну мамуль просто ляпнула не подумав. Ну кто без тебя ребёнка запишет? Это она просто перед тётей Валей похвастаться решила. Знаешь же, как бабоньки любят языками чесать.
— Ты же согласился, — Инна увернулась от его руки.
Она отступила на шаг.
— Она сказала, ты согласился. Ты предал меня ещё до того, как наш сын родился.
— Ну я просто чтобы она отстала… Ты же знаешь маму, с ней спорить себе дороже! Я бы потом всё равно Артёмом записал!
— Вот и иди вместе с ней, чтобы она не приставала, — мимоходом осадила его Инна.
Она вышла в коридор, подняла один из оставшихся зелёных рулонов и пнула его прямо к ногам Олега.
— У тебя пять минут. Либо она уходит одна, прямо сейчас, без разговоров, и мы с тобой очень серьёзно обсуждаем наши границы. О том, кто в этом доме хозяин и кто принимает решения. Либо вы уходите вместе, и Лёвочку будете воспитывать на своей территории. Время пошло.
Олег стоял посреди коридора, теребя в руках ключи. Раиса тяжело дышала, ожидая, что сын сейчас поставит зарвавшуюся невестку на место.
Но сын молчал.
Через месяц обои в спальне были светло-серыми.
Инна клеила их сама. Благо, плотный флизелин ложился на стену легко, скрывая мелкие неровности. Она не пускала мужа даже подержать стремянку, доверяя ему только размешивать клей в пластиковом ведре.
Олег спал на кресле-кровати в гостиной.
Он исправно мыл посуду за двоих, сам готовил ужины после работы и старался лишний раз не отсвечивать, вымаливая прощение делом, а не пустыми обещаниями.
Раиса в их квартире больше не появлялась.
Оно, собственно, и к лучшему.
