— А я-то думаю, с чего ты на муже так экономишь!
Зоя Федоровна потрясла в воздухе затертой чернильной тетрадкой.
— Мать не обманешь! — язвительно добавила она, прищурив глаза.
Алина молча опустила тяжелые пакеты с продуктами на половик у порога. Она только вернулась из магазина, спина ныла после рабочего дня, а тут такой прием. Свекровь гостила у них третий день. Обычно она предпочитала комфорт своей обжитой квартиры на другом конце города, но в этот раз решила навестить молодую семью в их старой двушке.
Все эти три дня Зоя Федоровна только и делала, что критиковала. То заварка слишком бледная, то мыло дешевое руки сушит, то у Вадима вид замученный. Алина держалась изо всех сил. Они с мужем действительно экономили буквально на всем, отказывая себе в отпуске, новой одежде и нормальной еде. Но причины матери Вадим просил пока не озвучивать.
Алина выпрямилась и посмотрела на тетрадь в руках свекрови.
— Вы зачем в мой комод лазили? — спросила она, стягивая туфли.
— Не переводи стрелки!
Свекровь торжествующе похлопала ладонью по обложке.
— Вадим пашет с утра до ночи, света белого не видит. Куртку третий год одну и ту же таскает. А ты, оказывается, миллионерша! Вклады у нее!
Алина непонимающе уставилась на мать мужа. Она прошла на кухню, перешагнув через сбившуюся дорожку в прихожей.
— Какие еще вклады? Вы о чем вообще говорите?
— А вот о таких!
Зоя Федоровна двинулась следом, воинственно выпятив грудь. Она шлепнула тетрадь на обеденный стол, прямо рядом с пустой сахарницей.
— Тут же всё твоей рукой написано. Я твой почерк-то из тысячи узнаю!
Алина прислонилась спиной к дверному косяку. Ситуация была настолько абсурдной, что даже злиться сил не было. В этой чернильной тетради они с Вадимом вели строгий учет. Каждая копейка, отложенная в толстые бумажные конверты, педантично фиксировалась. Конверты лежали на самом дне комода, под стопкой постельного белья. Чтобы их найти, нужно было целенаправленно перерыть всю полку.
— Верните вещь на место, — ровно сказала Алина.
— И не подумаю!
Свекровь гордо вздернула подбородок.
— Я прямо сейчас сыну позвоню. Пусть знает, какую он змею на груди пригрел. Семья-то вроде одна! А ты, значит, себе подушку безопасности сколотила? На чужом горбу в рай решила въехать?
— Звоните, — пожала плечами Алина.
— И позвоню!
Зоя Федоровна ткнула пальцем с облупившимся лаком в раскрытую страницу.
— Вот, полюбуйся на свои художества. «ВТБ — предоплата». «Альфа — полная сумма». И нули, нули сплошные! Подумать только, какие деньжищи крутятся, пока мой сын пустую макарошку трескает!
Она перелистнула страницу, торжествуя с каждой секундой всё больше.
— А вот тут что? «Тинькофф — материалы»! У мужа ботинки каши просят, подошва отклеивается, а она деньги по банкам прячет. Да еще в разные раскидала, ушлая какая! Чтобы, если один лопнет, другие остались?
Алина смотрела на свекровь и пыталась осознать масштаб фантазии этой женщины.
— Вы серьезно думаете, что я обкрадываю Вадима?
— А что мне думать? — вспылила Зоя Федоровна. — Я своими глазами всё вижу! Ребенок исхудал, одни глаза остались. А жена в это время капиталы на счетах множит. Готовишься к разводу, да?
Она схватила тетрадку и потрясла ей перед лицом невестки.
— Хочешь моего Вадика с голой задницей оставить? Думала, я не замечу? Думала, я слепая?
Алина шагнула к раковине. Подставила ладони под струю теплой воды, не спеша обмыла руки. Стряхнула капли, взяла прихватку и вытерла пальцы.
— Зоя Федоровна, вы бы хоть в суть вникли, прежде чем кричать на всю квартиру.
— Я вникла! — не унималась свекровь. — Я-то, наивная, жалела вас. Думала, ипотека съедает все доходы. Сама вчера на рынке килограмм яблок вам купила, чтоб хоть какие-то витамины в доме были! А тут, оказывается, тайная жизнь кипит!
Она обиженно скривила губы, вспомнив про яблоки.
— Я Вадиму прямо скажу: пусть вещи собирает. Жить с обманщицей он не будет. Мы с ним быстро твои тайные счета выведем на чистую воду. Всё по закону пополам поделим! Посмотрю я, как ты тогда запоешь, когда твои «Альфы» и «Тинькоффы» располовинят!
Алина скупо улыбнулась. Суды, разделы имущества и поиски адвокатов в фантазиях свекрови возникали с пугающей регулярностью, стоило ей только почувствовать малейшую несправедливость.
— Только Вадиму звонить не надо, — миролюбиво произнесла Алина, присаживаясь на обычный кухонный стул.
— Испугалась? — победно выкрикнула Зоя Федоровна. — Поняла, что запахло жареным?
— Нет. Просто он сам эти конверты вчера пересчитывал.
На кухне стало слышно, как гудит трансформатор за окном и капает вода из неплотно закрытого крана. Свекровь осеклась. Ее брови поползли вверх, обнажая нарисованные карандашом дуги.
— Как это — пересчитывал?
Она недоверчиво покосилась на тетрадь, потом снова на невестку.
— Он в доле, что ли? Вы что, вместе эти деньги прячете? От кого? От меня?!
— Да кому вы нужны, прятать от вас, — не выдержала Алина, окончательно устав от этого балагана.
Она пододвинула тетрадь к себе и развернула ее так, чтобы свекрови было лучше видно.
— Зоя Федоровна, вы читать умеете?
— Не хами матери!
— Я не хамлю. Я вам русским языком объясняю.
Алина провела ногтем по первой строчке, где кривым почерком Вадима было выведено злополучное сокращение.
— «ВТБ» — это Василий Тимофеевич Быков. Бригадир сантехников.
Свекровь моргнула, явно не ожидая такого поворота.
— Каких еще сантехников?
— Обычных. Которые трубы меняют. А «Альфа» — это фирма по установке пластиковых окон. Окна «Альфа» называются, на проспекте их офис находится, напротив рынка.
Зоя Федоровна недоверчиво скривила накрашенные губы, но в голосе уже появилась предательская неуверенность.
— Выдумываешь на ходу. Какие еще окна? Какие трубы? Вы тут копейки считаете на хлеб! Курицу по акции покупаете!
— Вот именно потому и считаем, — жестко ответила Алина, глядя прямо в глаза свекрови. — Потому что два года копили на ремонт. В этой квартире трубы гнилые с восьмидесятого года. Окна сквозят так, что зимой в шерстяных носках и свитерах спим.
Она перевернула страницу.
— Вадим на двух работах жилы рвал, я ночные подработки брала. А «Тинькофф» ваш…
Она ткнула в последнюю запись.
— Это Тимур Николаевич. Плиточник. У него фамилия такая — Тиньков. И берет он за квадратный метр столько, что нам пришлось полгода на одну только ванную копить.
Алина откинулась на спинку стула.
— И есть еще «Сбер», если вы не дошли до третьей страницы. Это Степан Борисович. Электрик. Он нам всю проводку будет с нуля тянуть, потому что старая алюминиевая искрит каждый раз, когда я чайник включаю.
Зоя Федоровна медленно, словно у нее разом отказали ноги, опустилась на табурет напротив. Взгляд ее заметался по обшарпанным стенам кухни, по пожелтевшему от времени потолку, по старой чугунной раковине, покрытой ржавыми разводами. До нее начало доходить, что никаких миллионов на банковских счетах нет и в помине.
— Так это… — пробормотала она, растеряв весь свой обличительный пыл. — Вы, значит, ремонт затеяли?
— Капитальный, — жизнерадостно подтвердила невестка. — От пола до потолка. С выравниванием стен, заливкой полов и полной заменой всех коммуникаций.
Алина облокотилась о край стола, с удовольствием наблюдая, как меняется лицо свекрови. От боевого задора не осталось и следа.
— Собственно, поэтому Вадим и просил вам ничего пока не говорить. Знал, что начнете причитать, отговаривать, своих знакомых криворуких мастеров сватать, которые нам потом обои криво поклеят. Хотели сюрприз сделать, когда всё закончим и мебель расставим.
— Сюрприз, значит… — эхом отозвалась свекровь, нервно одергивая свою нейлоновую кофту.
— Да. И раз уж вы решили остаться погостить подольше, то это как раз вовремя, — Алина улыбнулась, но глаза оставались холодными. — Ребята от Василия Тимофеевича завтра ровно в восемь утра приедут.
— Завтра?
Зоя Федоровна дернулась, словно ее ударило током.
— Угу. Будут старые трубы срезать. Воды не будет неделю. Ни горячей, ни холодной. В туалет придется с ведерком ходить, а мыться — из ковшика, воду на плитке греть. Вы же у нас закаленная?
Зоя Федоровна побледнела. Она была женщиной, которая превыше всего ценила домашний комфорт. Теплая ванна по вечерам, сериалы в тишине с чашкой кофе — это было святое. Мысль о ведре вместо туалета вызвала у нее видимый приступ паники.
— Как неделю? А унитаз?
— Унитаз тоже снимут, — спокойно кивнула Алина. — Болгаркой спилят. Трубы-то в стояке менять надо, к ним иначе не подберешься. Грохот будет стоять такой, что соседи с первого этажа прибегут.
Свекровь сглотнула.
— А потом?
— А потом оконщики из «Альфы» приедут. Старые деревянные рамы выламывать будут, вместе с подоконниками. Пыль будет стоять до самого потолка. Бетонная крошка, кирпичная крошка, грязь. Вся квартира в цементе будет. Замучаемся отмывать.
Алина специально говорила медленно, смакуя каждую деталь грядущего апокалипсиса.
— Мебель мы сегодня вечером толстой пленкой замотаем. Спать с Вадимом планировали на надувном матрасе прямо в прихожей, там пыли поменьше и сквозняков нет. Но раз вы решили остаться и проконтролировать наши финансы, мы матрас, конечно, вам уступим. Мы люди молодые, можем и на пенках туристических перебиться.
— На матрасе? В прихожей? — голос Зои Федоровны окончательно сорвался на писк.
— Ну да. Не на голом же бетоне вам спать. Вы же мать!
Алина подошла к столу и решительно забрала свою чернильную тетрадь из-под рук опешившей женщины.
— Заодно будете помогать нам строительный мусор в мешки фасовать. Тимур Николаевич сказал, там мешков пятьдесят получится от старой плитки, не меньше. Втроем мы их гораздо быстрее на мусорку вынесем. Вы же жаловались, что вам активности не хватает.
Зоя Федоровна торопливо вскочила с табурета, словно тот внезапно стал горячим.
— Вот еще! Гробить здоровье на старости лет!
Она суетливо огляделась по сторонам, будто строители с болгарками и кувалдами могли появиться на кухне прямо сейчас, выбив дверь ногой.
— Я, пожалуй, поеду. Дед там один совсем, расслабился небось без меня. Забор на даче чинить надо.
— Куда же вы? — с притворной заботой спросила Алина, перекрывая ей дорогу. — Вы же только три дня погостили. А как же контроль за семейным бюджетом? Кто же Вадима от меня, транжиры, защищать будет?
— Сами разбирайтесь со своими бюд budgets! — отмахнулась свекровь, спешно протискиваясь мимо невестки в сторону коридора. — Нечего мне тут под ногами у мастеров путаться. Только мешать буду. Да и давление что-то скачет от вашей пыли… которой еще нет. Аллергия у меня на цемент!
Через пятнадцать минут в тамбуре звякнула молния большой дорожной сумки. Зоя Федоровна собиралась с рекордной скоростью, лихорадочно запихивая халат, косметичку и подаренные вчера яблоки обратно в недра багажа. Она даже не стала красить губы перед выходом, что для нее было сродни подвигу.
— Вы уж тут сами как-нибудь, — донеслось от двери. — Вадика только корми нормально, а то на стройке надорвется! И в респираторе пусть спит!
В замке провернулся ключ. Хлопнула входная дверь, отрезая молодую семью от материнского контроля.
Алина убрала чернильную тетрадь обратно в комод, надежно спрятав ее под стопку постельного белья. Завтра действительно предстоял тяжелый день, много грязи, шума и нервотрепки со строителями. Но довольная улыбка не сходила с ее лица. Главное препятствие, грозившее превратить ремонт в настоящий ад своими бесконечными ценными советами, только что устранилось само собой. И для этого даже не пришлось повышать голос.
