– Режь тоньше, он не любит, когда куски такие толстые, – раздался над ухом властный голос. – И майонеза не жалей. Мужчина должен сытно есть, а не давиться твоими диетическими листьями.
Алина молча продолжила нарезать отварной картофель, стараясь делать кубики идеально ровными. Острый нож привычно стучал по деревянной разделочной доске. На плите тихо булькал бульон, по просторной кухне плыл густой аромат запеченного мяса с чесноком и пряными травами.
Тамара Ильинична стояла рядом, скрестив руки на пышной груди, и внимательно следила за каждым движением невестки. На ней было нарядное бордовое платье с люрексом, которое она купила специально для сегодняшнего вечера. Золотые кольца на ее пальцах тускло блестели в свете ярких кухонных ламп.
– Я все делаю по рецепту, – спокойно ответила Алина, сдвигая нарезанный картофель в глубокую хрустальную салатницу. – Денис сам просил приготовить этот салат именно так, без лишнего жира. У него в последнее время изжога.
Свекровь недовольно поджала губы, покрытые плотным слоем перламутровой помады.
– Изжога у него от того, что на работе нервничает, семью обеспечивает. А дома его должны ждать нормальные порции, а не птичий корм. Ладно, давай сюда лопатку, мясо нужно проверить. Небось, пересушила уже.
Алина сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и передала свекрови силиконовую лопатку. Спорить не хотелось. Сегодня был семейный ужин, на который Тамара Ильинична пригласила своих родственников. Формальным поводом стало повышение Дениса на работе, хотя саму Алину о таком масштабном застолье предупредили лишь позавчера вечером.
Она окинула взглядом свою любимую кухню. Светлые фасады гарнитура, дорогая встроенная техника, широкая столешница из искусственного камня, на которой сейчас теснились многочисленные тарелки, блюда и соусницы. Эта квартира была ее гордостью. Огромная светлая четырехкомнатная недвижимость в хорошем районе. Алина купила ее три года назад, за полгода до знакомства с Денисом. В эту покупку были вложены деньги от продажи двухкомнатной квартиры, доставшейся ей от бабушки, и все ее личные накопления, которые она откладывала, работая на двух работах без отпусков. Квартира принадлежала только ей, от первого до последнего квадратного метра.
Денис переехал сюда сразу после свадьбы. Он привез с собой два чемодана одежды, набор инструментов и искреннюю уверенность в том, что теперь это их общее семейное гнездо. Алина не возражала против его проживания, она любила мужа. Но документы на собственность лежали в нижнем ящике ее письменного стола, и в них значилась только одна фамилия. Ее девичья.
Из коридора послышался щелчок замка, а затем тяжелые шаги и приглушенные голоса.
– Идут! – встрепенулась Тамара Ильинична, поправляя прическу. – Давай, неси горячее на стол. Я пойду встречать.
Свекровь величественно выплыла в прихожую. Алина вытерла руки полотенцем, сняла фартук и последовала за ней.
В просторном коридоре уже было шумно. Денис помогал снять пальто тете Наде и дяде Боре – старшим родственникам со стороны свекрови. Рядом переминалась с ноги на ногу Вика, младшая сестра Дениса. Девушка была на седьмом месяце беременности. Она тяжело дышала, опираясь рукой о стену, пока ее муж, суетливый и молчаливый Игорь, пытался расстегнуть молнию на ее сапогах.
– Ой, какие люди! – громко радовалась Тамара Ильинична, обнимая гостей. – Проходите, проходите! У нас все готово. Борис, аккуратнее с обоями, они тут дорогие, импортные! Денис сам выбирал, старался для семьи.
Алина лишь слегка приподняла бровь, услышав это заявление. Обои она заказывала по каталогу из столицы задолго до появления Дениса в ее жизни. Но сейчас поправлять свекровь не стала. Пусть гости располагаются.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Алина со всеми. – Проходите в гостиную, стол накрыт. Вика, тебе, наверное, тяжело стоять, иди садись на диван, там подушки мягкие.
Золовка благодарно кивнула, вытирая испарину со лба.
– Спасибо, Алин. Спина просто отваливается. Эти лестницы меня доконают.
Вскоре вся шумная компания переместилась в гостиную. Здесь стоял большой дубовый стол, который Алина раздвинула специально для гостей. Белоснежная скатерть, сверкающие бокалы, изобилие закусок. Гости рассаживались с шутками и комплиментами в адрес хозяйки. Правда, все эти комплименты Тамара Ильинична ловко перехватывала и направляла в адрес своего сына.
– Вот, посмотрите, какую хрустальную люстру Дениска повесил! – указывала свекровь на потолок, пока дядя Боря наливал в рюмки крепкий напиток. – Золотые руки у парня. Настоящий хозяин в доме.
Денис, сидевший во главе стола, слегка покраснел, но довольно улыбнулся. Он действительно прикрутил эту люстру. Правда, купила ее Алина, а до этого люстра месяц лежала в коробке, ожидая, когда у «хозяина» дойдут до нее руки.
Застолье шло своим чередом. Звенели приборы, передавались тарелки с нарезками, произносились тосты за карьерный рост Дениса. Алина сидела с краю, чтобы было удобнее приносить новые блюда и убирать пустые тарелки. Она ела мало, чувствуя легкую усталость после целого дня у плиты.
Разговор за столом тек плавно, перескакивая с обсуждения погоды на цены в магазинах, пока тетя Надя не повернулась к Вике.
– Ну а вы-то как, молодые? – спросила она, подкладывая себе в тарелку кусок заливного. – Скоро уже прибавление. Имя-то придумали?
Вика тяжело вздохнула и отложила вилку. Лицо ее погрустнело.
– Да какое там имя, теть Надь. Нам не до этого сейчас. Хозяин квартиры, которую мы снимаем, оплату поднял. Сказал, что со следующего месяца на пятнадцать тысяч больше платить. А у нас и так каждая копейка на счету. Я в декрет вышла, Игоря на работе премии лишили.
Игорь, сидевший рядом с женой, виновато опустил глаза и принялся усердно жевать кусок хлеба.
– Как же вы теперь? – всплеснула руками тетя Надя. – С младенцем по съемным углам мотаться – это же с ума сойти можно. Да еще и с такими ценами. Свое жилье нужно, свое.
Тамара Ильинична отложила тканевую салфетку, промокнула губы и обвела присутствующих многозначительным взглядом. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов.
– А вот об этом я и хотела сегодня поговорить, – громко и торжественно заявила свекровь. Она выпрямила спину и посмотрела на свою дочь. – Не позволю я, чтобы моя внучка по чужим углам мыкалась. Мы семья, мы должны держаться вместе.
Алина перестала нарезать хлеб в корзинке. Внутри появилось неприятное, тянущее чувство. Она посмотрела на мужа, но Денис увлеченно ковырялся вилкой в салате, избегая встречаться с ней взглядом.
– Правильно говоришь, Тома, – одобрительно кивнул дядя Боря. – Родная кровь не водица. Помогать надо.
– Вот и я так считаю, – продолжила свекровь, повышая голос, чтобы ее слышали во всех углах просторной комнаты. – Квартира у нас большая. Четыре комнаты. Места всем хватит. Зачем Вике с Игорем отдавать чужому дяде такие деньжищи, когда у родного брата хоромы пустуют?
В воздухе повисла звенящая пауза. Алина медленно положила нож на стол. Ее лицо оставалось совершенно спокойным, но пальцы слегка побелели от напряжения.
– Я тут все продумала, – Тамара Ильинична даже привстала со стула, указывая рукой в сторону коридора. – Вон ту светлую комнату, где сейчас кабинет, мы переделаем под детскую. Там солнце с утра, ребенку будет полезно. Вика с Игорем займут гостевую спальню, она рядом с ванной, беременной так удобнее.
Свекровь повернулась к Денису и Алине. На ее лице играла широкая, снисходительная улыбка благодетельницы.
– Ну а вы, молодые, пока в вашей спальне останетесь. Четвертая комната – это зал, где мы сейчас сидим. Будем тут все вместе собираться по вечерам, телевизор смотреть. Завтра же начнем вещи перевозить. Зачем тянуть, верно?
Тетя Надя закивала с таким энтузиазмом, что ее крупные серьги зазвенели.
– Ой, как замечательно придумано! Вот это по-родственному! Дениска, молодец, сестру не бросаешь в беде.
Вика просияла, на ее глазах навернулись слезы благодарности. Она потянулась через стол к брату.
– Денисочка, спасибо тебе огромное! Мы не будем мешать, честное слово! Игорь будет продукты покупать, я готовить буду, убирать. Вы даже не заметите нас!
Денис поднял голову. Он выглядел растерянным, щеки его покрылись красными пятнами. Он бросил быстрый, испуганный взгляд на жену.
– Мам… ну, мы как-то не обсуждали это, – пробормотал он, нервно теребя край скатерти. – Надо бы посоветоваться…
– О чем тут советоваться?! – искренне возмутилась Тамара Ильинична. – Твоя сестра на улице остается! Ты хозяин в доме, ты глава семьи. Твое слово закон. Квартира большая, пустует, пока вы тут вдвоем прохлаждаетесь. Все решено. Завтра Игорь наймет грузовик.
Алина аккуратно смахнула невидимую крошку с края стола. Она обвела взглядом счастливую Вику, гордую свекровь, одобрительно кивающих родственников и своего бледного мужа.
– Никакого грузовика завтра не будет, – произнесла Алина.
Голос ее звучал негромко, но в нем был такой металл, что разговоры за столом мгновенно стихли. Дядя Боря замер с поднесенной ко рту рюмкой.
Тамара Ильинична медленно повернула голову к невестке. Ее брови поползли вверх, накрашенные губы искривились.
– Что ты сказала? – переспросила она ледяным тоном.
– Я сказала, что никто сюда не переедет, – четко, разделяя каждое слово, повторила Алина. Она смотрела прямо в глаза свекрови. – Ни завтра, ни через месяц. Ни в гостевую спальню, ни в кабинет.
Свекровь с шумом втянула воздух, ее грудь тяжело заходила.
– Ты в своем уме, девочка? – зашипела Тамара Ильинична. – Ты при гостях смеешь такие вещи говорить? Родную сестру мужа на улицу гонишь?! Это семья Дениса! Это его дом!
Алина не дрогнула. Она взяла со стола свой бокал с минеральной водой, сделала маленький глоток и спокойно поставила его на место.
– Вот в этом, Тамара Ильинична, кроется ваша главная ошибка, – ровным тоном начала Алина. – Вы почему-то решили, что это дом Дениса. И вы делите комнаты в чужой квартире так уверенно, будто сами за нее платили.
– Да как ты смеешь! – взвизгнула свекровь, ударив ладонью по столу. Посуда жалобно звякнула. – Вы в браке! Все, что в браке, – общее! Половина здесь принадлежит моему сыну, и он имеет полное право пустить сюда свою сестру! Денис, скажи ей! Поставь жену на место!
Все взгляды устремились на Дениса. Он вжал голову в плечи, став совершенно пунцовым.
– Мам, ну не надо кричать, – выдавил он из себя. – Алина права… Квартира не моя.
Тетя Надя ахнула и прикрыла рот рукой. Вика замерла, переводя испуганный взгляд с брата на невестку.
– В смысле не твоя? – растерянно пробормотала Тамара Ильинична, ее уверенность дала первую трещину. – Вы же здесь живете. Ты коммуналку оплачиваешь.
Алина легким движением руки поправила приборы возле своей тарелки.
– Коммуналку мы оплачиваем пополам, – спокойно пояснила она для всех присутствующих. – А вот сама квартира была куплена за полгода до того, как мы с Денисом подали заявление в ЗАГС.
Алина сделала паузу, давая словам осесть в головах родственников.
– Для того чтобы купить эти четыре комнаты, я продала квартиру, доставшуюся мне в наследство от бабушки. И добавила сумму, которую копила пять лет, отказывая себе во всем. Документы оформлены исключительно на мое имя. По законам нашей страны недвижимость, приобретенная до вступления в брак, является личной собственностью того, кто ее приобрел. Никакого совместного имущества здесь нет. Денис здесь просто прописан. Временно. На пять лет.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как на кухне шумит холодильник. Лицо Тамары Ильиничны пошло красными пятнами, слой пудры уже не мог скрыть ее гнева и унижения.
– Ах вот как, – процедила она сквозь зубы. – Значит, ты моего сына просто приютила? Как собачку с улицы? И теперь тыкаешь его носом в бумажки?
– Я никого никуда не тыкаю, – так же хладнокровно ответила Алина. Ей не было страшно или неловко. Она чувствовала лишь глубокое разочарование в людях, которые сидели за ее столом. – Я живу со своим мужем в своей квартире. И я сама решаю, кто здесь будет находиться. Я очень сочувствую Вике. Правда. Но превращать свой дом в общежитие, отдавать свой рабочий кабинет и терпеть постоянное присутствие других людей я не стану. Это мои границы, и они не обсуждаются.
Вика вдруг громко всхлипнула, закрыла лицо руками и заплакала. Игорь неловко обнял ее за плечи, бормоча слова утешения.
– Жадная! – выплюнула Тамара Ильинична, вскакивая со стула. – Эгоистка! Сидит на четырех комнатах одна, как барыня, а родная кровь пусть на улице рожает! Грош цена твоей любви к моему сыну, если ты его семью не уважаешь!
Алина тоже встала. Она была немного ниже свекрови, но сейчас казалась значительно выше благодаря своей безупречной осанке и ледяному спокойствию.
– Уважение, Тамара Ильинична, должно быть взаимным, – твердо сказала она. – Вы пришли в мой дом, сели за стол, который я накрыла на свои деньги, едите еду, которую я готовила весь день. И при этом за моей спиной делите мое имущество, даже не спросив моего мнения. Вы считаете это уважением?
Свекровь открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. Она задыхалась от возмущения.
Дядя Боря тяжело поднялся из-за стола, кашлянул в кулак и начал торопливо застегивать пиджак.
– Ну, мы, пожалуй, пойдем, – пробормотал он, глядя в пол. – Поздно уже. Надя, собирайся. Тома, пошли. Нехорошо вышло.
Тетя Надя суетливо схватила свою сумочку, стараясь не смотреть на Алину. Вика, продолжая плакать, тяжело поднялась с дивана с помощью мужа.
Сборы в коридоре прошли в гнетущем молчании. Денис стоял у двери, подавая гостям верхнюю одежду. Он не смотрел жене в глаза. Тамара Ильинична, накинув на плечи свое дорогое пальто, обернулась на пороге. Ее взгляд метал молнии.
– Ты еще пожалеешь об этом, – зло бросила она Алине, которая стояла в дверях гостиной, сложив руки на груди. – Я не позволю сыну жить с такой змеей. Завтра же он соберет вещи!
– Это его право, – ровно ответила Алина. – Дверь открыта в обе стороны.
Хлопнула тяжелая входная дверь. В квартире воцарилась звенящая тишина.
Алина молча развернулась, прошла в гостиную и начала неторопливо собирать грязные тарелки, складывая их одна на другую. Хрусталь тихо позвякивал в ее руках.
Денис вошел в комнату через несколько минут. Он выглядел жалким. Опустив плечи, муж подошел к столу и начал бесцельно переставлять пустые бокалы.
– Марин… то есть Алин, – он даже запнулся от волнения. – Ну зачем ты так жестко? Мама же просто переживает за Вику. У них правда ситуация сложная. Можно было как-то помягче сказать. Опозорила ее перед родственниками.
Алина остановилась. Она держала в руках стопку грязных тарелок. Посмотрев на мужа, она увидела не того сильного мужчину, за которого выходила замуж, а маленького мальчика, который боится, что мама будет его ругать.
– Помягче? – Алина слегка склонила голову набок. – Денис, твоя мать пришла в мой дом и начала распоряжаться моими комнатами. Она указывала, в какой спальне мы с тобой будем спать, а какую отдадим ее дочери. И ты проглотил язык. Ты сидел и молчал, пока она делила то, что тебе не принадлежит.
– Ну я же не знал, как ей ответить! – попытался оправдаться Денис. – Она человек старой закалки, для нее семья – это святое. Я не хотел скандала!
– Зато скандала не побоялась я, – отрезала Алина, направляясь на кухню.
Она включила воду и начала ополаскивать посуду перед тем, как загрузить ее в посудомоечную машину. Денис поплелся за ней.
– Алин, ну ты же понимаешь, что мама теперь мне жизни не даст? Она будет звонить каждый день, требовать, чтобы я ушел от тебя.
– Это твоя проблема, Денис, а не моя.
Алина закрыла дверцу посудомойки, вытерла руки и повернулась к мужу. В ее глазах не было ни злости, ни обиды. Только абсолютная ясность.
– Слушай меня внимательно. Я тебя люблю, и я хотела строить с тобой семью. Но я никогда не позволю вытирать о себя ноги. Мой дом – это моя крепость. Я заработала его своим потом и кровью. И если твоя мама еще хоть раз попытается диктовать здесь свои правила или распоряжаться моим имуществом, она больше никогда не переступит этот порог. А если тебя это не устраивает…
Алина выразительно посмотрела на коридор, где стоял шкаф с вещами мужа.
– Чемоданы лежат на антресоли.
Денис сглотнул. Он посмотрел на холодное, решительное лицо жены, потом перевел взгляд на уютную, сверкающую чистотой кухню. Он вспомнил свою старую съемную комнату на окраине города, где жил до брака. Взвесив все за и против, он тяжело вздохнул и опустил голову.
– Я понял тебя, Алин, – тихо сказал он. – Я поговорю с мамой. Она больше не будет вмешиваться. Я обещаю. Давай я помогу тебе убрать со стола.
Он взял губку и принялся протирать столешницу. Алина молча наблюдала за ним. Она знала, что впереди будет еще много разговоров, звонков от возмущенной свекрови и обид. Но самое главное она уже сделала – расставила все точки над «i». И теперь каждый в этой семье точно знал, кто в этом доме настоящая хозяйка.
