– Я все решил, Марина. Мы оставляем ребенка. Это знак свыше! – Олег зашел на кухню с победоносным видом. – Тебе сорок пять, мне сорок семь. Последний шанс, понимаешь? Мы все сделаем правильно.
Марина медленно поставила чашку на стол. Внутри все сжалось в тугой, ледяной ком. Задержка была уже почти три недели. Но уверенность мужа в том, что распоряжаться ее телом и жизнью – его законное право, просто ошеломляла.
– Ты решил? – тихо переспросила она. – А меня ты спросить не забыл? Я не готова в сорок пять лет снова залезать в эту кабалу. Я не хочу быть престарелой матерью на школьных линейках!
– Да какая кабала! – Олег поморщился, садясь напротив. – Данька уже взрослый, у него своя жизнь, институт, девчонки. В доме тишина, как в склепе. Нам нужен новый смысл жизни! Я чувствую, что недостаточно побыл отцом… А с этим ребенком я все сделаю по-другому.
– Недостаточно? – Марина горько усмехнулась. – Олег, да ты просто прогулял его детство! Помнишь, как он рос? Для тебя гараж, друзья и твои бесконечные хобби всегда были важнее. Я ночи не спала, когда у него были колики. Я тянула на себе его болезни, садики, кружки, секции. Ты не наигрался в отца, Олег! Тебе хочется красивую картинку: идеальный папа с коляской по выходным. А всю черновую работу, всю эту адову рутину ты снова планируешь свалить на меня?
– Ну зачем ты вспоминаешь старые обиды? – в голосе Олега вспыхнуло знакомое раздражение. – Я тогда молодым был, глупым, карьеру строил, деньги в дом нес! Сейчас я другой. Я буду помогать!
– Ты не будешь помогать, потому что ребенок – это не помощь по свистку, это работа двадцать четыре на семь! – резко ответила Марин. – Мне хватило одного раза. Я устала. Я только-только дышать свободно начала. Никаких детей. Это даже не обсуждается.
Разговор закончился глухой стеной. Олег обиженно ушел в спальню, а Марина до поздней ночи сидела на кухне, глядя в темное окно…
На следующий день в атаку пошла тяжелая артиллерия. Свекровь, Надежда Петровна, приехала и сразу с порога обрушила на невестку весь арсенал святого материнского гнева.
– Марин, ты с ума сошла? – запричитала она. – Олег мне все рассказал! Какие сомнения, когда Бог дает вам такой подарок? Мужчина хочет ребенка! Мечтает! А ты о своем эго думаешь!
– Надежда Петровна, разденьтесь сначала, – холодно проговорила Марина.
– Не буду я раздеваться! – свекровь прошла на кухню, взмахивая руками. – Подумай об Олежке! Ему нужен наследник, с которым он пройдет все с самого начала. Да и тебе выгодно: у вас второй дыхание в браке откроется, не разбежитесь на старости лет!
– Мы и так не разбегаемся, – отрезала Марина. – И потом, Надежда Петровна, а где были мечты вашего сына, когда Даньке исполнилось три года и он полгода из отитов не вылезал? Я все тянула одна. И второй раз в эту реку я не войду.
Свекровь ахнула:
– Ну и черствая же ты женщина! Только о своем комфорте печешься!
Олег молча поддерживал мать одобрительным взглядом. В этот момент в Марине что-то надломилось. Спорить, доказывать, взывать к логике было бесполезно. Они видели в ней лишь инкубатор и ресурс.
– Хорошо, – вдруг абсолютно спокойным тоном сказала Марина.
Свекровь осеклась. Олег подался вперед:
– Что – хорошо?
– Я рожу, – Марина посмотрела мужу прямо в глаза. – Но при одном условии.
– Каком еще условии? – нахмурился Олег.
– Месячный испытательный срок. Ты прямо с завтрашнего дня берешь на себя абсолютно весь быт. Все! Покупка продуктов, готовка на всю семью, стирка, глажка, полная уборка, мытье полов, посуды, протирка пыли. Я к домашним делам не прикасаюсь вообще. Ты ведь утверждаешь, что готов к младенцу? Младенец – это в десять раз тяжелее, чем просто помыть посуду и приготовить ужин. Если ты ровно месяц безупречно держишь дом на себе и не скулишь – я оставляю ребенка. Справишься – рожу. Нет – на нет и суда нет.
Свекровь возмущенно всплеснула руками:
– Это что еще за фокусы! Мужчина должен деньги зарабатывать, а не тряпкой махать!
– А я тоже работаю, Надежда Петровна, наравне с вашим сыном, – ответила Марина. – И ребенок – это общая ответственность. Ну что, Олег? Ты согласен? Или твоя «готовность стать отцом» заканчивается там, где надо помыть унитаз?
Олег усмехнулся. В его глазах читалась уверенность человека, который считает быт легким и несерьезным развлечением.
– По рукам, – хмыкнул он. – Тоже мне, высшая математика. Да я за пару часов вечером со всем этим разберусь. Докажу тебе, что ты просто драматизируешь на пустом месте.
Первые три дня Олег держался молодцом. Он даже проявлял показной энтузиазм: сам сходил в супермаркет, приготовил запеченную курицу, аккуратно заправил постель и демонстративно протер пыль на телевизоре.
– Ну что? – с победной улыбкой спрашивал он вечером, подавая Марине чашку чая. – А ты проблему из пальца высасывала.
Марина лишь молча кивала, ничего не отвечая. Она слишком хорошо знала жизнь.
На четвертый день энтузиазм начал угасать. Олег пришел с работы уставший, долго сидел в машине во дворе, а потом с неохотой поплелся на кухню. Готовить полноценный ужин он не стал – просто сварил пельмени.
На шестой день Марина вернулась домой после тяжелого рабочего дня. В квартире стоял стойкий запах пригоревшей каши. На раковине возвышалась гора грязной посуды еще с прошлого вечера. В прихожей валялась разбросанная обувь, а на кухонном столе сохли липкие пятна от пролитого сока.
Олег сидел на диване в гостиной, уставившись в телефон. На лице его читалась глубочайшая мука.
– Олег, а что на ужин? – спокойно спросила Марина.
– Марин, ну имей совесть! – взорвался он, подпрыгивая на диване. – Я на работе сегодня вымотался как собака! Начальник всю плешь переел, отчет горит! Я пришел – а тут еще этот сотейник отмывать! Я зашел, поставил кашу, отвлекся на звонок – она сгорела! Я не железный! Можно хотя бы сегодня без этих твоих экспериментов? Купи что-нибудь в кулинарии!
Марина медленно прошла на кухню, осмотрела этот хаос и повернулась к мужу.
– Тебя хватило на неполную неделю, Олег. На шесть дней.
– Да при чем тут это! – рявкнул он. – У меня аврал на работе!
– А у женщины с младенцем аврал двадцать четыре часа в сутки! Без выходных, без больничных и без возможности сказать «я устала, купи что-нибудь в кулинарии»! – голос Марины звенел, как натянутая струна. – Ты провалил даже элементарный быт! Ты не смог удержать порядок в чистой квартире! А ты кричал, что готов к ребенку! Тебе хочется быть героем в собственных глазах, а весь ад ты планировал снова свалить на мои плечи! А мне родительства хватило выше крыши. Я все достаточно провозилась с пеленками, распашонками и детскими болезнями.
– Да ты только о себе и думаешь! – заорал Олег. – Эгоистка! Холодная, расчетливая эгоистка! Тебе плевать на мои чувства!
– Завтра утром я иду к врачу, – чеканя каждое слово, произнесла Марина. – Я забираю результаты анализов и записываюсь на прерывание беременности.
– Ты не посмеешь! – судорожно выдохнул муж. – Я не даю своего согласия! Это и мой ребенок тоже! Ты не имеешь права!
Марина посмотрела на него с холодной, усталой жалостью.
– А я твоего согласия и не спрашивала, Олег. Это мое тело и моя жизнь. И ломать ее ради твоих нереализованных амбиций я не позволю.
…Ночь прошла в тяжелом, висящем в воздухе молчании. Олег ушел спать в гостиную, демонстративно громко хлопнув дверью.
Утром Марина встала рано. В поликлинике было тихо и пахло антисептиком. Она сидела у кабинета гинеколога, сжав пальцы в замки. Сердце колотилось где-то в горле. Страх перед процедурой, стыд, горечь от разрушенного доверия с мужем – все смешалось в сплошной темный гул.
– Марина Орлова? Заходите, – выкрикнула из дверей медсестра.
Марина вошла в кабинет. Врач пролистала ее карточку, взяла со стола бланки анализов и поверх очков посмотрела на пациентку.
– Ну что же, Марина. Давайте изучим ваши результаты. Вы пришли с подозрением на беременность из-за длительной задержки?
– Да… – голос Марины дрогнул. – Направление на прерывание… его можно оформить сегодня?
Врач мягко улыбнулась.
– Какое прерывание, милая моя? Вы не беременны.
Марина замерла, не веря своим ушам.
– Как… не беременна? Но задержка почти месяц! Тошнота, грудь болит…
– У вас началась мено.пауза, – спокойно объяснила врач. – Уровень гормонов четко об этом говорит. Гормональная перестройка организма. Отсюда и задержка, и симптомы, которые вы приняли за беременность. Так что успокойтесь. Никакого ребенка нет.
С каждым словом врача с груди Марины будто снимали огромный, многотонный валун. Задержка – это не ребенок. Это просто возраст. Просто кли.макс.
На улице она сделала глубокий, жадный вдох. Свежий утренний воздух обжег легкие. Марина закрыла глаза и впервые за последние недели выдохнула с искренним, ничем не разбавленным облегчением. Все кончилось. Страшный сон рассеялся сам собой.
Дома Олег ждал ее в коридоре.
– Ну что? – с затаенной болью спросил он. – Сделала? Избавилась от нашего ребенка? Довольна?
Марина молча достала из сумки лист с результатами анализов и заключением врача и протянула ему.
Олег выхватил бумагу. Его глаза бегали по строчкам: «Гормональный профиль… Беременность отсутствует…»
Он перечитал текст дважды. Напряжение в его плечах сменилось полной растерянностью. Рука с листом бессильно опустилась. На лице отразилась глупая, детская беспомощность.
– Это… как? – пролепетал он. – Ты не…
– Нет, Олег. Я не беременна, – тихо проговорила Марина. – Это просто менопауза. Возраст.
Олег опустил голову, глядя в пол. Он выглядел так, будто у него отобрали игрушку, которую он уже успел вообразить своей.
– Значит… ничего не было? – тихо спросил он.
– Ничего не было, – Марина подошла к нему ближе. – И знаешь что? Все к лучшему. Нам не нужен ребенок, Олег. Потому что в нашей семье ребенок – это ты. Ты не готов отдавать, ты хочешь только брать и играть. А родителем в этих отношениях я больше быть не хочу.
Олег помялся на месте, переступил с ноги на ногу, избегая ее взгляда. Он ничего не возразил. Ему просто нечего было сказать. Он не орал, не требовал и не подключал родственников. Он просто кивнул – нехотя, сомневаясь, но кивнул.
Марина прошла на кухню и поставила чайник. Понял Олег что-то на самом деле или просто смирился с неизбежным фактом природы – время покажет.
Однако одно Марина знала точно. Поведение мужа она забыть не сможет. Его давление и эгоизм создали глубокую трещину в их браке. И, кажется, в ее жизни грядут большие изменения. Только это будет не ребенок, а возможно даже развод…
