Ника Вошла в квартиру и с порога крикнула:
— Ба, я пришла!
Обычно бабушка откликалась или выглядывала из кухни, но сегодня она почему-то не ответила.
— Ба, ты дома? – Ника обошла всю квартиру.
Она нашла бабушку в своей комнате. Та сидела на диване, на её коленях лежало письмо. Увидев внучки, бабушка торопливо смахнула с глаз слёзы.
— Ба, ты почему здесь сидишь? Ты что, плакала? Что случилось? – Ника присела рядом с бабушкой и заглянула ей в лицо.
— Я виновата перед тобой, Ника. Я очень перед тобой виновата, – дрожащим голосом произнесла бабушка и подняла на внучку покрасневшие глаза.
— Что это у тебя? Письмо? От кого? – поинтересовалась Ника. – Ты из-за него плакала?
— Это письмо из монастыря, где всё это время жила твоя мама. Я врала тебе, что она погибла. Она умерла только позавчера. Вот, почитай. — Бабушка протянула Нике письмо.
Девушка недоумённо уставилась на него.
— Ты шутишь? – Ника посмотрела на исписанный наполовину лист, но брать его у бабушки не спешила.
— Читай, — повторила бабушка.
Ника осторожно взяла письмо, словно оно могло рассыпаться у неё в руках, и пробежала по строчкам глазами. Снова посмотрев на бабушку, Ника перечитала письмо ещё раз, уже более внимательно.
— Ты знала и молчала? Но почему, бабушка?
Каждое слово внучки отдавало болью в сердце, тянуло вниз, придавливало бабушку к полу. Плечи её поникли, голова склонилась ещё ниже.
— Кто это написал? – допытывалась Ника.
— Да, я знала, что твоя мать, моя дочь жива, знала, где она всё это время находилась. Сказать, что она жива, значит, нужно было сказать и всё остальное. А я не могла… Вряд ли ты поняла бы. Мне проще было придумать, что она умерла.
— Значит, никакой аварии не было? А папа? Он тоже жив? – С каждым вопросом голос Ники становился всё требовательнее и громче.
— Я сейчас всё тебе расскажу, чего уж теперь… — Бабушка попыталась встать, но пошатнулась и снова опустилась на диван, прикрыла глаза. Голова её мелко тряслась.
Ника бросилась на кухню и вернулась со стаканом воды.
— Выпей и успокойся. Я не понимаю… Если она была жива, почему не жила с нами? Почему она жила в каком-то монастыре? Она была монашкой? Скрывалась от кого-нибудь?
Бабушка медленно пила, собираясь с духом и силами, а Ника всё задавала мучившие её вопросы.
— Потому что правда горазда хуже лжи. Я устала молчать, — сказала бабушка, осушив стакан.
— Так, хватит говорить загадками. Я жду! – нетерпеливо потребовала Ника. – Только не ври мне.
Бабушка достала из кармана халата скомканный платок и высморкалась. Ника уже начала терять терпение.
— Моя дочь, твоя мама… — Бабушка запнулась. — Она отказалась от тебя. – Женщина с трудом выталкивала из себя слова. — Ей было тогда восемнадцать, на год меньше, чем тебе сейчас. Ты на неё похожа. Она только поступила в институт…
Со школы дружила с Кириллом. Вежливый такой парень, симпатичный. Отец у него какой-то шишкой был. Говорила я Рите, что не пара он ей… — Бабушка покачала головой.
— Прихожу я как-то раз с работы, а они с Кириллом спорят в её комнате. Я не прислушивалась, но некоторые слова до меня всё же долетали, так громко они разговаривали. Кирилл о чём-то просил Риту, уговаривал помочь ему. Она не соглашалась.
Только позже дочь рассказала мне, что Кирилл одолжил крупную сумму денег. Отец отказался помочь вернуть долг, сказал, чтобы сначала научился зарабатывать, а потом уж влезал в долги.
Кредитор требовал свои деньги, а у Кирилла их не было. Тогда тот, у кого парень занял, и сказал, что простит долг, если Кирилл уступит ему Риту на один вечер, просто сходит с ней в кино. Понравилась ему Рита.
Если бы я тогда знала, я не пустила бы её никуда. Я-то подумала, что она с Кириллом в кино собралась. Не почувствовала ничего, никакой тревоги… Но, когда увидела, в каком состоянии она вернулась, чуть с ума не сошла. Я ведь подумала, что это Кирилл её… Хотела к нему бежать, разбираться, но Рита сказала, что это не он, а кто, молчала.
В полиции мне посоветовали не подавать заявления. Насильника вряд ли найдут, да и искать не будут. Рита ведь добровольно с ним пошла, сама могла его спровоцировать. — Бабушка вздохнула.
— Я как представила, что все узнают, через что моей дочери придётся пройти, как имя её трепать будут, так и отказалась подавать заявление. Как после всего этого ей жить? Показывать будут на неё пальцем, обсуждать. Она скромная была у меня.
А Кирилла родители быстро увезли из города, потом отправили учиться в Европу.
Рита так и не пошла в институт. Целыми днями дома сидела, на улицу не выходила, наверное, запугали её… А потом она призналась, что беременная. Я скорее её в больницу повела, но оказалось, что аборт уже поздно делать, да и рискованно на таком сроке.
После родов Рита сразу отказалась от ребёнка. Она даже отвернулась, когда ей впервые показали дочку. Я сначала поддержала её, зачем нам ребёнок не пойми от кого? А потом жалко стало, девочка ведь ни в чём не виновата. Я пошла к главному врачу роддома и попросила отдать нам тебя.
Я тогда верила, что со временем Рита привыкнет, станет кормить грудью, проснутся в ней материнские чувства, полюбит тебя. Только Рита к тебе не подходила, отказывалась кормить, не брала на руки. Пойду в магазин, попрошу её приглядеть за тобой, возвращаюсь, ты в кроватке орёшь, а Рита сидит в другой комнате, зажав уши подушкой.
Через неделю она сбежала, оставила записку, что не может тебя видеть, просила у меня прощения.
Мне бы сразу понять, что с головой у неё не в порядке, но я тогда не знала, за что хвататься, навалилось всё на меня, растерялась я. Осталась одна с тобой на руках, а сама уж немолодая. Не могла поверить, что дочь бросила нас, ждала, что одумается, вернётся. Потом отнесла в полицию заявление на розыск. Не надеялась, что найдут, но через два месяца её нашли в монастыре, недалеко от нашего города.
Я обрадовалась, что Рита нашлась, что живая, поехала в этот монастырь, но дочь отказалась со мной встретиться. Тогда я стала ей письма писать, про тебя рассказывать, фотографии твои посылать. Надеялась, что она вернётся. Я даже не знаю, получала ли она мои письма. Не ответила мне ни разу. До монастыря письма всё же доходили, иначе не было бы у них нашего адреса, не написали бы о смерти Риты.
Ты спрашиваешь, почему не сказал тебе, что мама твоя жива? А как я могла тебе про всё остальное рассказать? Вот и придумала аварию, чтобы ты верила, что у тебя были любящие папа и мама.
Рита молча слушала, кусая до крови губы.
— Прости меня. Я во всём виновата. Ты можешь меня ненавидеть, но я все эти годы любила тебя, надеялась, что Рита одумается и вернётся. Думала, уж лучше пусть в монастыре живёт, чем в психушке. Всё это время я жила для тебя, старалась заменить тебе мать. – Бабушка с надеждой смотрела на внучку.
— Ты всё это время мне врала, сказки рассказывала, а я тебе верила, маму оплакивала. Бабушка, как ты могла? Оказывается, мама меня бросила, а отец вообще неизвестно кто.
— Ника… — Бабушка попыталась обнять внучку, но та оттолкнула её руку, вскочила с дивана.
— Сразу говорю, что на похороны я не поеду. Я с ней попрощалась, когда ты сказала, что она в аварии погибла. Она от меня отказалась, бросила. Я-то в чём виновата? За что она так? Лучше бы аборт сделала, — с отчаянием заявила Ника.
— Не говори так. Как бы тяжело ни было, я ни разу не пожалела, что забрала тебя, что ты у меня есть, — произнесла бабушка.
— Да, ты меня любила, ба, но я мечтала о маме, завидовала всем подругам, что у них мамы есть. Я же думала, что она меня любила. А она меня бросила!
— Твоя мама была не совсем здорова после всего пережитого. Да и немудрено. Поставь себя на её место.
— Ты предлагаешь мне тоже в монастырь пойти? Земные поклоны бить, грехи замаливать? Простить её? Она меня бросила. Разве можно это простить? — возмутилась Ника.
Больше они не говорили о матери. После похорон бабушка как-то резко состарилась, словно согнулась под тяжестью горя и вины. А Ника смотрела на неё и думала, что с ней было бы, если бы не бабушка? Выросла бы в детском доме, без любви и ласки. С бабушкой ей повезло, она была доброй и нежной, лучше многих мам подружек.
Любому ребёнку нужна мама, пусть не совсем здоровая, не идеальная, но живая, рядом. Есть ли оправдание тому, что мать не смогла справиться с пережитым надругательством, не захотела любить и видеть ребёнка?
А Нике каково было потерять мать, а потом узнать, что она всё это время была жива, жила где-то рядом и ни разу не захотела вернуться? А может быть, хотела, но не смогла? И каково это — снова потерять её?
Чем больше Ника думала о матери, тем больше жалела её и понимала. Возможно, когда-нибудь она сможет её простить…
«О дочерях женщины не помнят. Что такое дочь? Просто напоминание о боли, младшее подобие тебя самой, обречённое пройти через то же, что и ты, тянуть ту же лямку и плакать теми же слезами»
Колин Маккалоу «Поющие в терновнике»
«Дети не в ответе за ошибки родителей, но расплачиваться всегда приходится им»
Евгений Рябый
