Бумага легла на клавиатуру моего ноутбука так гордо, будто это была грамота от самого министра. Если бы у моего мужа Виктора был дворянский титул, он бы сейчас гордо вскинул подбородок. Но титула не было, зато наличествовало уютное домашнее пузо, обтянутое футболкой с надписью «Царь, просто царь», и выражение лица человека, который лично изобрел колесо и теперь ждет оваций.
— Смотри и радуйся нашему новому этапу жизни, — веско произнес муж, упирая руки в бока.
Я сдвинула очки на кончик носа. На белом листе красовался банковский график платежей с синей печатью. Итоговая сумма заставляла правый глаз дёргаться в ритме бодрого вальса. Двести восемьдесят тысяч рублей, расписанные на аккуратные ежемесячные взносы.
— Витя, — ласково спросила я, отодвигая лист пальцем. — Ты решил приобрести нам подержанный трактор? У нас даже дачи нет. Будем газон под окнами пахать?
— Это маме, — гордо выпятил грудь муж, пропустив мою шутку мимо ушей. — Норковая шуба. Длинная. С роскошным капюшоном. Антонина Петровна всю жизнь мечтала о настоящем мехе, а я, как любящий сын, решил её порадовать на грядущий юбилей.
— Похвальное рвение, — абсолютно искренне ответила я. — Благородный поступок. А бумажка почему лежит на моих годовых отчетах? Тебе степлер одолжить или ты жаждешь, чтобы я проверила правильность начисления банковских процентов?
— Лариса, давай без этих твоих штучек, — поморщился Виктор, делая шаг к столу. — Давай смотреть на вещи шире. Я работаю на производстве. У меня станки, план, стружка, материальная ответственность. Я прихожу домой выжатый досуха. А ты? Ты сидишь дома в пижаме, пьешь свой капучино с корицей и просто стучишь по кнопочкам.
Моя собачка Фрося, помесь чихуахуа с яростью разбуженного суслика, дремавшая на пуфике рядом, открыла один глаз и глухо зарычала. Фрося категорически не переносила Витину самоуверенность. Она считала себя моей личной охраной, а мужа — досадным недоразумением, которое зачем-то топчет её ковры.
— И к чему этот производственный эпос? — уточнила я.
— К тому, что у тебя одних актов сверки на столе гора, сведешь баланс еще парочке контор, делов-то! — воодушевленно продолжил муж. — Тебе взять на обслуживание еще одно предприятие или какую-нибудь мелкую фирму — раз плюнуть. Ты даже из дома не выходишь! Будешь с их оплат закрывать мамин кредит. Я всё идеально рассчитал!
Я аккуратно взяла график двумя пальцами, словно это был прошлогодний репейник, и протянула обратно мужу. В этот момент Фрося, решив, что белая бумажка представляет угрозу для хозяйки, совершила молниеносный прыжок. Она выхватила график из моих рук и с победным тявканьем юркнула под диван.
— Эй! Отдай документ! — возмутился Виктор, опускаясь на четвереньки и пытаясь заглянуть под мебель. — Фрося, фу! Отдай график, это банковская собственность!
— Витя, у тебя в расчетах огромная ошибка, — спокойно сказала я, возвращая руки на клавиатуру, пока муж кряхтел на полу. — То, что я тружусь в этой комнате, не делает мою работу невидимой или бесплатной. Я не планирую искать дополнительных клиентов, чтобы оплачивать роскошь твоей мамы. Твоё обещание — твой кредит.
— Ты женщина, ты должна понимать женские мечты! — глухо донеслось из-под дивана. Виктор вылез, отряхивая колени джинсов. В руке он сжимал слегка пожеванный, но уцелевший график. — Маме скоро семьдесят! Ей нужен статус в поликлинике и собесе! Я ей уже твердо пообещал, что всё беру на себя. Ты хочешь, чтобы я забрал свои слова обратно?
— Я хочу, чтобы ты вышел в коридор и не мешал мне сводить квартальный баланс, — парировала я.
— Опа, мексиканские страсти начались! — раздался жизнерадостный голос от дверей.
В комнату заглянул Валера. Валера доводился мне троюродным братом, работал в автосервисе диагностом, а сегодня пришел поменять нам подтекающий сифон на кухне. В руках он держал массивный разводной ключ. Валера за словом в карман не лез и на жизненные трудности смотрел проще всех нас.
А следом за Валерой в комнату протиснулся Семёныч — наш сосед снизу, пенсионер, вечно расхаживающий в вытянутых трениках и с газетой под мышкой.
— Валера, тебя не спрашивают. Идите на кухню, крутите свои трубы! — огрызнулся Витя, пытаясь расправить помятый собакой документ.
— А я сам отвечаю, у меня сегодня аттракцион невиданной щедрости, — парировал брат, подкидывая ключ на ладони. — Слушай, Витёк, я вот тоже вчера жене пообещал тур на острова. Пойду, пожалуй, Семёнычу квитанцию отнесу, пусть оплачивает. Он же на пенсии, всё равно дома сидит, делать ему целыми днями нечего. Железная логика!
— Какую квитанцию? Какие острова? — возмутился Семёныч, поправляя очки. — Валера, ты мне обещал прокладку в кране поменять! А сам чужие разговоры слушаешь! Если через минуту ты со своим ключом будешь стоять в моей ванной, я тебе старые латунные вентили отдам! А иначе сам весь стояк перекрою!
— Дядь Семён! — Валера поднял указательный палец. — Если через минуту квитанция на острова будет у тебя в руках, ты мне свой набор отверток подаришь! Согласен? Спорим? Мы тут важный экономический форум проводим. Бюджеты пилим.
— Не лезьте в наши семейные дела! — повысил голос муж. — Лариса, это эгоизм! Мы семья! У нас общий бюджет!
— Верно, — кивнула я. — Бюджет общий. Мы скидываемся на еду, коммунальные услуги и отпуск в равных долях. Остальное каждый тратит на себя. Если ты решил подарить маме шубу, значит, будешь урезать свои личные расходы.
— Я не могу урезать свои расходы! — взвыл Виктор, всплеснув руками с такой силой, что чуть не задел нос Семёнычу. — Я уже всё распланировал! Я заказал акустическую систему «Ямаха»! Последняя модель! Я внес предоплату, а сегодня курьер привезет коробки, и я должен отдать сто пятьдесят тысяч наличными из своей личной заначки! Я не могу отказаться от мечты из-за твоей упертости!
Семёныч присвистнул, почесал затылок свернутой газетой и выдал:
— Сто пятьдесят тысяч за какие-то говорилки? Витька, ты совсем ополоумел? Да на эти деньги можно крышу на даче перекрыть! И еще на рассаду останется.
— Это не говорилки, Семёныч! Это звук! — возмутился Виктор. — Там басы такие, что стекла дрожат!
— То есть, — Валера почесал нос ключом, — ты, Витёк, покупаешь себе колонки за сто пятьдесят косарей, маме шубу за двести восемьдесят, а платить за весь этот банкет должна Лорка, потому что она, как ты выразился, «в пижаме кнопочки нажимает»? Брат, научи так жить, а? Я тоже хочу быть меценатом за чужой счет.
— Колонки — это для всей семьи! — попытался выкрутиться Виктор, гневно глядя на Валеру. — Лариса тоже будет музыку слушать!
— Я работаю в тишине, — ответила я, глядя на него в упор. — А музыку слушаю исключительно в наушниках. Витя, вопрос закрыт. График твой.
Виктор уже открыл рот для новой гневной тирады, но в этот момент в прихожей звякнул замок. У Виктора были ключи, а у его мамы, Антонины Петровны, имелась дублирующая связка на всякий пожарный случай. Случай настал именно сейчас.
— Витенька! Ларисочка! Я к вам! — раздался из коридора зычный голос свекрови.
— О, виновница торжества пожаловала, — хмыкнул Валера. — Дядь Семён, готовь попкорн, сейчас будет продолжение банкета.
Я молча встала из-за стола, поправила пижамные штаны и вышла в прихожую. Фрося семенила следом, издавая предупреждающее рычание. За мной потянулись Виктор, Валера и заинтригованный Семёныч.
Антонина Петровна стояла посреди коридора. На улице стоял теплый сентябрь, термометр показывал плюс восемнадцать градусов. Но свекровь была облачена в ту самую норковую шубу в пол. Темный мех переливался под лампочкой, огромный капюшон лежал на плечах. Антонина Петровна тяжело дышала, смахнула каплю пота со лба, но лицо её выражало абсолютный триумф.
Фрося, увидев лохматую гору, решила, что на нас напал невиданный зверь. Она с боевым гавканьем бросилась вперед и вцепилась крошечными зубами в свисающий подол шубы, начав трепать его с остервенением.
— Убери эту крысу от моего премиального меха! — громко заявила свекровь, пытаясь отцепить собаку от подола.
— Фрося, фу, выплюнь каку, — скомандовала я. Собака послушно разжала челюсти, но отошла всего на шаг, продолжая непрерывно гавкать на мех.
— Ларисочка, ну как тебе? — Антонина Петровна покрутилась перед зеркалом, игнорируя Фросю. — Витенька сказал, что ты так прониклась моей мечтой, что сама настояла на том, чтобы выплачивать этот кредит! Какая же ты у нас щедрая душа! Наконец-то доходы от твоих компьютеров пойдут на полезное дело для семьи!
Виктор за моей спиной как-то неестественно кашлянул и попытался сделать вид, что очень внимательно изучает узор на линолеуме.
— Проходите на кухню, Антонина Петровна, — вежливо пригласила я. — Снимайте вашу… прелесть. Чайку попьем. Обсудим мою невероятную щедрость. И вы, Семёныч, проходите, раз уж пришли.
Свекровь стянула шубу, бережно повесила её на плечики, и мы всей толпой переместились за кухонный стол. Валера галантно разлил всем чай, взял сушку из вазочки и уселся на табуретку. Семёныч пристроился с краю, не выпуская из рук свою газету.
— Антонина Петровна, — начала я, отпивая глоток. — Вынуждена вас разочаровать. Витя немного приукрасил действительность. У него вообще богатая фантазия, ему бы сказки писать. Я не планирую оплачивать вашу шубу.
Семёныч от неожиданности выронил ложечку прямо на блюдце. Свекровь замерла с недонесенной до рта сушкой. Виктор судорожно сглотнул.
— То есть как это… не планируешь? — голос свекрови сорвался. — Витя! Что она несет?
— Мама, я безмерно ценю твой жизненный опыт и желаю тебе исключительно прекрасного настроения и долгих лет жизни, — Виктор выставил руки вперед, принимаясь читать нравоучения тоном умудренного старца. — Но давай смотреть на вещи здраво. Ты взрослая женщина и должна понимать основы финансовой грамотности. Шуба требует определенных жертв. Лариса просто… она сегодня не готова обсуждать инвестиции в наш семейный статус.
— О да, инвестиции — страшная сила, — вставил свои пять копеек Валера, хрустя сушкой. — У меня вчера сосед так инвестировал в гараж, что теперь живет в машине.
— Я в полном рассудке и прекрасно готова всё обсуждать, — я посмотрела прямо на свекровь. — Витя принес мне график на двести восемьдесят тысяч и предложил взять дополнительную работу, чтобы его оплачивать. Я отказалась. Моих денег в этой шубе нет и не будет ни копейки.
Антонина Петровна медленно повернулась к сыну.
— Витя. Ты же сказал, что всё решено. Я уже перед соседками похвасталась. Я бирки срезала! Если ты не будешь платить, банк начнет списывать деньги с моей пенсии! Я же без копейки останусь!
— Мама, ну я же… я же думал, она поймет! — начал оправдываться муж, теряя весь свой царственный лоск. — Она же дома сидит! Ей не сложно пару лишних отчетов сделать!
— Так ты, значит, за чужой счет хотел добреньким сыночком стать?! — Антонина Петровна стукнула ладонью по столу так, что чашки подпрыгнули. — А сам спрятался за женину юбку?
— Никуда я не спрятался! — возмутился Виктор. — Я же предлагал альтернативу! Пусть Лариса ужмется в своих личных тратах на одежду и косметику!
— Так ужимайся в своих! — заявила мать. — Ты же у нас мастер на производстве! Вот и плати сам за свой подарок!
— Я не могу! — сорвался на громкий тон Виктор, хватаясь за голову. — У меня сто пятьдесят тысяч отложено на «Ямаху»! Курьер уже едет! Это моя мечта! Я хочу качественный звук в гостиной!
Антонина Петровна возмущенно всплеснула руками.
— Какую еще «Ямаху»?! Какие колонки?! Ты променял статус родной матери на какие-то гудящие ящики?! Да я тебя ночей не досыпала, растила! Я в девяносто восьмом году себе новые сапоги не купила, чтобы тебе велосипед достать! А ты мне теперь колонками в лицо тычешь?!
— Мама, ты не понимаешь! Там высокие частоты! Там звук такой, что создает эффект присутствия на концерте! — отчаянно защищался Виктор.
— Витёк, с вашими картонными стенами эффект присутствия будет у всего подъезда, — рассудительно заметил Валера, наливая себе еще чаю.
— Истинную правду говорит! — подтвердил Семёныч, потрясая газетой. — Витька, только попробуй свои басы включить после девяти вечера. Я лично к тебе участкового приведу! Нам тут землетрясения не нужны!
— Отменяй свои колонки! — строго заявила свекровь. — Бери свои сто пятьдесят тысяч и иди вноси первый взнос! А остальное будешь со своей зарплаты платить!
— Не отменю! — уперся Виктор, скрестив руки на груди. — Я работаю целыми днями, я имею право на нормальный отдых!
Разборки прервал резкий звонок в дверь.
— Это доставка! — Виктор вскочил с места с такой скоростью, будто табуретка под ним загорелась, и бросился в коридор.
Мы всей делегацией, включая Валеру с кружкой чая, возмущенного Семёныча и тявкающую Фросю, вышли следом.
На пороге стоял щуплый парень в униформе службы доставки. Рядом с ним возвышались три огромные картонные коробки.
— Служба доставки. Акустическая система «Ямаха Икс-девять тысяч», — монотонно зачитал курьер по накладной. — С вас сто пятьдесят тысяч рублей наличными к оплате, плюс три тысячи за подъем на этаж без грузового лифта. Расписываемся вот здесь.
Виктор потянулся к карману куртки, висящей на крючке, чтобы достать заветный конверт с заначкой.
Но путь ему преградила Антонина Петровна. Она раскинула руки в стороны, загораживая коробки.
— Никто ничего не оплачивает! — громко заявила она. — Уносите свои ящики обратно! У этого человека нет денег на ваши глупости! Он должен банку за мою норку!
Курьер Иннокентий тяжело вздохнул. По его лицу было видно, что семейные драмы он наблюдает по три раза на дню.
— Гражданочка, отойдите от товара. Мужчина, вы будете оплачивать товар или оформляем отказ? — устало спросил он.
— Буду! — заявил Виктор, пытаясь обойти мать слева.
— Не пущу! — рявкнула Антонина Петровна, смещаясь влево и блокируя сына.
— Мама, отойди! Это мои деньги! — Виктор попытался прорваться справа, но свекровь не уступала.
— Это деньги на погашение моего кредита! Ты сам обещал! — не сдавалась мать.
Валера встал ровно по центру кухни, с удовольствием наблюдая за сценой.
— Слушай, командир, — обратился он к курьеру. — Хочешь сушку? Тут сейчас самое интересное начнется.
— Спасибо, у меня еще три адреса, — вздохнул курьер. — Мужчина, определяйтесь. У системы фазоинверторный корпус, звук чистейший. Берете или нет? Если отказ, то с вас три тысячи за ложный вызов и подъем. И я поехал.
Виктор затравленно оглянулся на меня. В его глазах читалась мольба.
— Лариса! «Ну помоги же!» —произнес он. — Оплати со своей карты курьеру! У тебя же есть на накопительном счете! Я потом тебе верну! Честно! С премий отдам!
Я скрестила руки на груди.
— Витя. Мои деньги на накопительном счете — это подушка безопасности. А не спонсорский фонд для спасения твоих аудио-фантазий. Сам заварил эту кашу — сам и расхлебывай.
Антонина Петровна, поняв, что от меня финансовой помощи тоже не предвидится, пошла в решительное наступление. Она быстро и ловко, как опытный фокусник, нырнула рукой во внутренний карман Витиной куртки и вытащила пухлый белый конверт.
— Мама! Отдай! — воскликнул Виктор, бросаясь к ней.
Но Антонина Петровна резво отскочила вглубь коридора.
— Не отдам! — торжествующе заявила она, прижимая конверт к груди. — Сейчас же иду в банк и вношу первый платеж! Сто пятьдесят тысяч! А оставшиеся сто тридцать будешь платить со своей зарплаты! И только попробуй пропустить хоть месяц — я тебя из квартиры выпишу! Неблагодарный сын!
Я сделала шаг вперед.
— Антонина Петровна, — спокойно произнесла я. — Вы свой вопрос с сыном решили. Можете не переживать за свою шубу. Но на будущее прошу мои доходы в ваши семейные сделки не вписывать. Я прощаю вам этот переполох, но больше таких сюрпризов в моем доме я не потерплю. Надеюсь, мы друг друга поняли.
Свекровь на секунду замерла, обдумывая мои слова, затем молча кивнула, признавая мое право. Она схватила с вешалки свою норковую шубу, перекинула её через руку и, высоко задрав подбородок, вышла за дверь.
Виктор остался стоять посреди прихожей с опущенными руками. Вся его важность испарилась окончательно.
— Ну так что, мужчина? — прервал неловкое молчание голос курьера. — Оформляем отказ? Три тысячи гоните.
Виктор молча пошарил по карманам джинсов, наскреб три тысячные купюры и отдал их курьеру. Иннокентий быстро спрятал деньги, подхватил свои коробки и скрылся на лестничной клетке.
Семёныч удовлетворенно хлопнул газетой по ладони.
— Вот это я понимаю, справедливость! — резюмировал сосед. — Ладно, Валера, пошли трубы крутить. А то я так и правда весь стояк залью.
Валера хохотнул, подмигнул мне и отправился следом за Семёнычем.
Виктор тяжело опустился на пуфик для обуви. Ни акустической системы, ни заначки, плюс перспектива ежемесячно отдавать часть зарплаты на погашение остатка маминого кредита. Его финансовая гениальность потерпела сокрушительное фиаско.
— И что мне теперь делать? — глухо спросил он, рассматривая свои ботинки.
Я наклонилась, подхватила на руки довольно сопящую Фросю и посмотрела на мужа.
— Для начала, Витя, — спокойно ответила я, — предлагаю тебе пойти и снять футболку с надписью «Царь». Она тебе сегодня явно не по размеру.
Развернувшись, я ушла в комнату. Квартальный баланс сам себя не сведет, а кнопочки на клавиатуре уже заждались, когда я снова начну по ним стучать.
Первый рабочий день недели пусть начинается без спешки и чужих срочных требований. Дарья Рукодельникова желает вам сил на своё дело и радости от заработанного.
