«Живо положи конверт и марш за дверь!»
Звонок домофона протрещал над самой головой. Три коротких визгливых гудка сбили разговор.
Роза опустила сервировочную ложку на край широкого блюда. Запечённое мясо с чесноком ещё исходило паром. За столом сидели свои.
Подруга Диана поправляла воротник васильковой блузки. Мать, Павлина Кондратьевна, негромко обсуждала с зятем рассаду. Отец протирал носовым платком толстые стёкла очков.
— Кого там ещё несёт? — спросила Диана.
— Никого не ждали, — ответила Роза.
Серафим поднялся из-за стола. Праздничная рубашка на широких плечах мужа была свежей, отутюженной.
— Пойду гляну, — сказал Серафим и пошёл к выходу.
Роза машинально тронула салфетку. На душе стало муторно.
Сегодня ей стукнуло сорок два. За девять лет это был первый праздник без толпы. Роза заранее предупредила мужа: никаких шумных сборищ.
Прошлые именины вымотали все нервы. Младшая сестра Серафима, Василиса, любой семейный ужин превращала в балаган. То заливная рыба у хозяйки отдаёт болотом.
То гарнитур в зале дешёвый. А Мишка её девятилетний тем временем лазил с ногами по креслам и пачкал обои кремом.
Серафим тогда лишь отмалчивался. Сестра ведь одна пацана растит. Характер вздорный, надо потерпеть.
Три дня назад Роза поставила вопрос ребром: либо сидят только с её родителями, либо стола не будет. Серафим спорить не стал. Сам купил продукты. Сам вымыл пол в гостиной.
Из тамбура донёсся зычный голос:
— Чего трубку сбрасываете? От родных людей закрылись?
Павлина Кондратьевна сжала губы в нитку. Станислав Гаврилович положил вилку на край тарелки.
В комнату ввалилась Василиса. Драповое пальто нараспашку. Химическая завивка торчит во все стороны. Губы намазаны кричащей помадой цвета кирпича. Следом грёб ногами Мишка. В кулаке мальчишка держал липкий леденец.
— Здравствуйте, господа хорошие! — крикнула золовка с порога.
— Втихаря празднуете? А родной сестре даже словечка не черкнули?
В дверном проёме застыл Серафим. Брови мужа сошлись у переносицы.
— Вася, мы же утром говорили, — произнёс он глухо.
— У Розы тихий семейный вечер.
— А я тебе чужая? — золовка стянула пальто и швырнула на банкетку у трюмо.
— Брат ты мне или кто? Или эта мадам тебе совсем память отбила?
Отец негромко кашлянул в кулак.
— Здравствуй, Василиса, — сказала Роза.
— Мы сегодня гостей не звали.
— Начались барские замашки! — Василиса плюхнулась на свободный стул, пихнув локтем тарелку Дианы.
— Спасибо скажи, что пришли уважить! Мишка, падай рядом, хватай буженину!
Пацан прыгнул на соседний табурет. Сальными пальцами он вцепился в мясо прямо на общем блюде. Жирный след мгновенно расплылся по белой льняной скатерти.
— Миша, сначала вымой руки, — сдержанно сказала Диана.
— Не командуй чужим ребёнком! — огрызнулась золовка.
— У себя дома покомандуешь! Мой брат тут хозяин!
Серафим подошёл к столу. Пальцы мужа сжались в кулаки.
— Вася, замолчи, — потребовал он.
— Веди себя прилично.
— А я как себя веду? — затараторила сестра.
— Поздравить пришла! Дорогих подарков у меня нет. Я на заводе миллионы не гребу. Зато рулет вон приволокла из кулинарии. Свежий ещё!
Она бросила на скатерть сплюснутую картонную коробку с уценённым бисквитом.
Роза взглянула на мужа. В глазах Серафима полыхнул стыд перед тестем. Привычка спускать сестре наглость ради покоя ещё держала его.
— Садись, раз пришла, — негромко произнесла Роза.
— Только без крика.
— Вот и ладненько! — осклабилась гостья.
Она подтянула к себе тарелку с рыбным заливным. Зачерпнула вилкой кусок, проглотила не жуя.
— Заливное у тебя опять пресное, Роза. Соли пожалела? Вечно у тебя всё без вкуса, как трава. Серафим, налей-ка мне брусничного морса, в горле печёт.
Станислав Гаврилович не выдержал:
— У Розы день рождения, Василиса. Можно немного поскромнее?
— А я правду говорю! — отрезала гостья.
— Кто ей ещё правду скажет? Вы-то её облизываете с утра до ночи, вот нос и задрала. Мужика от семьи оторвала, праздники тайком затевает.
Мишка тем временем потянулся через стол за виноградом. Рукавом засаленной толстовки он смахнул высокий стакан. Тёмный брусничный морс хлынул на подол платья Павлины Кондратьевны.
— Ой, беда какая, высохнет! — отмахнулась Василиса.
— Розка, неси тряпку, чего сидишь?
Роза поднялась с места. Внутри всё кипело от возмущения.
— Возьми салфетку и вытри сама, — сказала Роза прямо.
— Твой пацан набедокурил.
Василиса вытаращила глаза:
— Чего? Я в прислуги к вам не нанималась! Серафим, ты глянь, как твоя благоверная со мной разговаривает!
Серафим шагнул к сестре:
— Хватит, Вася. Убери за пацаном.
— Ах, вот вы как! — золовка шумно фыркнула и вылезла из-за стола.
— Пойду хоть губы подкрашу. Где тут зеркало? В спальне небось?
Она зашагала по проходу в глубь квартиры.
— Ванная прямо по коридору! — крикнул ей вслед брат.
Василиса даже ухом не повела.
Роза на секунду оцепенела. На трюмо в спальне осталась лежать открытка с тиснением и плотный белый конверт. В нём лежали подаренные родителями и Дианой деньги.
Они сложились втроём, чтобы Роза поехала подлечить спину в приморский санаторий. Сумма там лежала круглая, копили не один месяц.
— Я сейчас, — бросила Роза гостям и пошла следом.
Мишка в прихожей уже ковырял пальцем стык обоев. Роза обошла его и толкнула дверь спальни.
Василиса стояла у трюмо. Своё драповое пальто, прихваченное с банкетки, она держала на весу. Деревянная шкатулка для украшений была распахнута. Сама золовка торопливо запихивала белый конверт в подкладку пальто.
— Ты что творишь? — крикнула Роза.
Василиса дернулась на месте. Рука её застряла в кармане.
Лицо золовки пошло багровыми пятнами. Но уже через секунду она вскинула подбородок:
— А ты чего крадёшься, как шпионка?
— Я крадусь? — Роза подошла вплотную.
— Ты в мои вещи залезла! Деньги воруешь?!
Василиса выдернула руку, оставив конверт внутри.
— Сдались мне твои копейки! — заголосила она на всю квартиру.
— Я просто открытку читала! Поглядеть хотела, сколько тебе отвалили! Жируете тут на широкую ногу, а мы перебиваемся!
— Отдай конверт. Сейчас же.
— Ничего я не брала! Докажи сначала!
На пороге возник Серафим. Следом подошла взволнованная Диана.
— Что здесь творится? — спросил Серафим, оглядывая комнату.
— Серафимка! — Василиса скорчила плаксивую мину.
— Твоя мегера на меня кидается! Воровкой обзывает! Я зеркало искала, а она на меня с кулаками!
Роза указала на драповое пальто:
— Она залезла в шкатулку, Серафим. Конверт от родителей и Дианы сейчас у неё в кармане.
Серафим перевёл взгляд на сестру. Лицо мужа напряглось.
— Вася, достань то, что взяла, — в голосе Серафима послышалась незнакомая жёсткость.
— Не брала я ничего! — завизжала та, пятясь к подоконнику.
— Кому ты веришь, дурак? Чужой бабе или сестре? Она сегодня с тобой, а завтра сбежит! А я с тобой с пелёнок!
Серафим шагнул вперёд. Одним рывком он выдернул пальто из рук сестры.
— Не трогай моё добро! — заверещала Василиса, вцепившись в рукав.
Муж с силой отстранил её в сторону. Он сунул ладонь во внутренний карман драпа и вытащил конверт. Тот самый, перевязанный лентой.
Мишка заглянул в комнату и притих в проёме.
Серафим подержал конверт в руке. Затем повернулся к сестре. Вся былая нерешительность мужчины, годами терпевшего хамство ради видимости мира, улетучилась без следа.
— Ты воровать в мой дом пришла? — спросил он тихо, но так, что зазвенели стёкла в шкафу.
— Серафимка, да пошутила я! — залепетала Василиса, отступая.
— Проверить вас хотела! Ну чего ты взъелся? Свои же люди!
Муж положил конверт на столик перед Розой. Потом развернулся к сестре.
— Живо положи чужие вещи и марш за дверь! — гаркнул он на всю квартиру.
— Ты сдурел?! — Василиса попыталась огрызнуться.
— Сестру гонишь из-за этой фифы? Да я матери расскажу! Я всем растрезвоню, какой ты подкаблучник!
— Замолчи, — оборвал её Серафим.
Он сгреб её пальто и выставил в прихожую. Следом полетела её дерматиновая сумка.
— Вон отсюда. И парня своего забирай.
Василиса уставилась на брата круглыми глазами.
Таким она его не видела никогда. Всегда он сглаживал углы, совал тайком купюры на племянника, терпел попрёки. А сейчас перед ней стоял чужой, непреклонный мужик.
— Ты ещё приползёшь ко мне! — злобно выплюнула она, пятясь к выходу.
— Пожалеешь!
— Пошла вон, кому сказано, — Серафим наступал на неё, заслоняя коридор широкой спиной.
— Чтобы ноги твоей на моём пороге не было. Пока перед Розой прощения не вымолишь — знать тебя не желаю. Поняла?
Он распахнул дверь на площадку.
— Мишка, хватай ботинки! — заголосила гостья, торопливо влезая в туфли прямо на бетонном полу.
— Богатеи проклятые! Подавитесь вы своими бумажками!
Серафим не стал слушать визг. Он захлопнул входную дверь и с силой повернул замок.
В прихожей воцарилась тишина, нарушаемая лишь топотом на лестнице.
Серафим остался стоять у порога. Плечи мужа опустились.
Павлина Кондратьевна выглянула из гостиной, прижимая ладонь к груди:
— Господи помилуй…
Станислав Гаврилович подошёл к зятю и крепко хлопнул его по плечу:
— Правильно сделал, Серафим. Давно пора было границу провести. По-мужски.
Серафим поднял глаза на Розу. Муж шагнул к жене и взял её за руки:
— Прости меня, Роза, — сказал он перед всеми.
— Дурак я был. Всё думал, обойдётся миром, родственники же. Надо было ещё пять лет назад эту лавочку прикрыть. Испортила тебе праздник…
Роза крепко сжала его ладони:
— Ты не виноват, Серафим. Спасибо тебе.
Диана кашлянула, прерывая неловкую паузу:
— Так, именинница! Мясо стынет. Пятно на скатерти мы вазой заставим. А вечер продолжается.
Павлина Кондратьевна кивнула:
— И правда! Пойдёмте к столу, хватит стоять в дверях.
Гости вернулись в комнату. За столом снова зазвенели вилки. И пусть на льняном полотне темнело пятно от морса, а у порога сиротливо валялся принесённый рулет, воздух в квартире стал другим.
Пропало постоянное ожидание укола. Исчез страх, что в твой дом в любой миг ввалится наглая родня и испортит всё, к чему прикоснётся.
Прошёл месяц.
За окном кружила первая декабрьская метель.
Василиса дважды пыталась устроить скандал. Сначала прислала брату длинное гневное сообщение. Потом подговорила двоюродную тётку из Самары, чтобы та пристыдила бессердечного племянника.
Серафим даже пререкаться не стал. Тётке ответил коротко: «В мою семью нос совать не надо». А сестру отправил в чёрный список.
В субботу утром Роза снимала со сковороды румяные творожные сырники.
Серафим вошёл на кухню в домашней фланелевой рубашке. Подошёл сзади, положил руки ей на плечи.
— Пахнет отлично, — улыбнулся он.
— Садись, сейчас компот вишнёвый налью, — отозвалась Роза, раскладывая сырники.
На подоконнике рядом с солонкой лежал синий буклет загородного дома отдыха. Путёвки на новогодние праздники были оплачены. Поедут вдвоём, без суеты и незваных визитёров.
Роза накрыла на стол и присела рядом с мужем. Серафим зачерпнул ложкой густую сметану. В квартире было тепло, спокойно и надёжно.
