— Приложите карточку к терминалу, — сказал менеджер Герман и вежливо глянул поверх монитора.
Остап полез во внутренний карман куртки. Достал пластиковый прямоугольник с затертым уголком. Опустил на гладкий край стола.
— Только проверьте сначала баланс, — пробасил он.
— Хватит ли на обычный пансионат на пять дней в пригороде. Самый простой номер, без изысков. А то у нас на этом счете вечно концы с концами не сходятся.
Матрёна молча подвинула стул ближе. Ей надоело гадать. Два года они откладывали на поездку к морю. Откладывали туго, со скрипом, выкраивая крохи из семейного бюджета.
То стиральная машина запросит починки. То у мамы давление подскочит, и требуются дорогие капельницы. То с домашнего счета спишется круглая сумма с туманной пометкой об услугах бронирования.
Герман взял карту двумя пальцами. Вбил цифры в клавиатуру. Взглянул на экран. Его брови медленно поползли вверх, скрывшись под аккуратной челкой.
— Простите, — протянул сотрудник, глянув на Остапа поверх тонких очков.
— А зачем вам пятидневный эконом в сосновом бору? У вас же максимальная скидка в нашей сети. Золотой статус клиента.
Остап нахмурился:
— Какая еще скидка?
— Постоянного гостя, — Герман застучал по клавишам быстрее.
— Капитолина Трофимовна на прошлой неделе закрыла через этот счет люкс в Сочи.
И сейчас висит подтвержденная бронь на бархатный сезон в Гагре. Отель первой линии. На имя Анжелы Васильевны Куницыной. Вы пришли внести остаток?
За стеклянной перегородкой тихо загудел системный блок. Матрёна замерла. В висках тяжело застучало.
Анжела Васильевна жила этажом ниже. Та самая соседка, которая весной гоголем ходила по двору, хвасталась новыми дорожными сумками и громко благодарила судьбу за внезапную удачу.
— Повторите, — негромко потребовала Матрёна.
— Ну как же, — Герман охотно повернул экран к клиентам.
— Вот история списаний. Карта вашего супруга. Номер телефона для подтверждения кодов привязан другой. Капитолины Трофимовны. В июне — семейный тур на юг для троих.
В августе — спа-отель на неделю с минеральными ваннами. В прошлый четверг — люкс. И вот сегодня до шести вечера нужно внести остаток за Гагру. Иначе бронь сгорит со штрафом.
Остап привстал, вглядываясь в светящиеся строчки. Лицо мужа потемнело, челюсти сжались.
— Семейный тур? — выдавил он глухо.
— На троих? В пятизвездочный отель?
— Да, все включено, — Герман замялся, заметив, как потяжелел взгляд мужчины.
— Фамилия плательщика стояла ваша. А туристы другие. Родственники, наверное? Капитолина Трофимовна всегда сама оформляла по звонку.
Говорила, зять с дочкой заняты крупным делом, некогда по офисам бегать. Доверяют семейные траты старшему поколению.
Матрёна горько усмехнулась, глядя в пол. Делом они заняты. Она работала в две смены на складе готовой продукции, перетаскивая тяжелые ящики.
Остап сутками не вылезал из дальних рейсов на казенном грузовике. Они берегли каждую копейку.
Обувь чинили у мастера, а не покупали новую. На ужин чаще всего варили макароны с луковой зажаркой.
А дома на комоде лежал старый мамин планшет. Остап купил его два года назад, привязал к нему эту злополучную карточку. «Мало ли что старухе понадобится, — говорил он тогда жене. — Заболеет, лекарства надо заказать через доставку, продукты прямо до порога. Ей скоро семьдесят, не набегаешься по ступенькам».
И каждый месяц переводил туда все заработки от ночных подработок.
— Скажи, Герман, — Матрёна оперлась ладонями о прохладное дерево стола.
— А сколько всего ушло с этой карты за два года? Общую сумму ты видишь?
Парень быстро кликнул мышкой, открывая выписку.
— Ну, точную цифру я прямо сейчас не выведу, отчет формируется пару минут, — замялся сотрудник.
— Но здесь хватило бы на новенькую иномарку прямо из автосалона. Причем в хорошей комплектации.
Остап полез в карман куртки за телефоном. Пальцы заметно подрагивали от злости.
Он нашел в контактах имя тещи и нажал на вызов. Включил громкую связь. Гудки разносились по комнате отчетливо и резко.
Трубку сняли мгновенно, будто только и ждали звонка. Голос Капитолины звучал бодро, с барской снисходительностью.
— Да, Остапушка. Ты чего звонишь посреди рабочего дня? До аптеки доехал? Купил мне ту согревающую мазь для коленей, про которую я с утра толковала?
— Мама, — Остап говорил тихо, но жестко.
— Мы сейчас сидим в туристическом агентстве. Прямо перед менеджером Германом.
На том конце наступила секундная пауза. Слышалось только тяжелое дыхание в трубку. Но Капитолина быстро взяла себя в руки.
— И зачем вас туда понесло? — недовольно заговорила тёща.
— Я же русским языком просила без меня в такие конторы не соваться! Обдерут как липку! Вы же в путевках ни бельмеса не смыслите, вам лишь бы деньги на ветер спустить.
— А вы, значит, отлично смыслите? — вмешалась Матрёна, вплотную наклоняясь к микрофону.
— Мама! Какая Гагра? Какой отель на троих в начале лета? Кто такая соседка Анжела Куницына, чтобы летать на черное море за счет горба моего мужа?!
— Мотя? — тон матери мгновенно изменился, налился привычной командирской тяжестью.
— Не смей визжать в трубку. Вечно ты на пустом месте трагедию разыгрываешь. Никто ни за чей счет не катается. Это обычный взаимозачет! Деловые отношения!
— Какой еще взаимозачет?! — повысил голос Остап, забыв про сидевшего напротив менеджера.
— Я по ночам баранку кручу без сна! Мы в квартире ремонт на кухне бросили, потому что на шпаклевку денег не наскребли!
А вы посторонних баб на курорты отправляете за наш счет?!
— Не ори на мать при чужих людях! — отчеканила Капитолина.
— Сидите там и пальцем ни к чему не прикасайтесь. Герману трубку дай, живо!
— Не дам, — отрезал Остап и ткнул пальцем в красный кружок отбоя на экране.
Герман втянул голову в плечи. Он подвинул карточку ближе к Остапу.
— Если у вас возникли разногласия, я могу придержать бронь до вечера…
— Ничего не надо придерживать, — оборвала Матрёна. В груди все клокотало от обиды, но в голове стало непривычно ясно.
— Текущая поездка в Гагру оплачена целиком?
— Нет, внесена только предоплата, — пояснил парень.
— Сумма солидная, половина стоимости тура. Но если отказаться прямо сейчас, штраф минимальный. Почти все средства вернутся на счет плательщика.
— Аннулируй, — велела Матрёна.
— Прямо сейчас.
— Вы не имеете права отменять чужой отдых! — раздался резкий выкрик от входной двери.
Колокольчик над порогом звякнул так, словно его сорвали с петли. Капитолина Трофимовна влетела в помещение с такой скоростью, будто караулила за углом.
На ней было добротное шерстяное пальто вишневого цвета, на воротнике горела янтарная брошь.
Она быстрым шагом пересекла коврик, смерила зятя колючим взглядом и шлепнула пухлой ладонью по столу Германа.
— Деточка, не слушай их, — защебетала тёща, сладко растягивая слова.
— Молодежь перегрелась, дома повздорили из-за ерунды, вот и бесятся. Оформляй бронь на Куницыну до конца. Остаток списывай с того же счета, пароли у меня есть.
— Капитолина Трофимовна, — растерянно пробормотал парень, косясь на стоящего Остапа.
— Владелец карты требует отменить операцию. По правилам я не могу списать средства без его прямого согласия.
— Владелец карты — мой зять! — громко заявила женщина, расправляя плечи.
— А в нормальной семье все общее! Или ты, Остап, забыл, кто тебе помог встать на ноги? Кто три года назад дал взаймы на первоначальный взнос за машину?
— Кто помог?! — Остап поднялся с кресла во весь свой немалый рост. Мужчина возвышался над тещей, тяжело глядя ей в лицо.
— Вы одолжили копейки, а через месяц вытребовали назад в два раза больше! Заявили, что берете процент за моральные страдания! Мы вам все вернули до копейки!
— И правильно взяла! — ничуть не смутилась мать.
— Потому что без моей твердой руки вы бы по миру пошли! Деньги должны работать на статус семьи! На уважение среди людей!
Матрёна встала рядом с мужем. Она смотрела на мать и чувствовала, как внутри рушится последняя жалость. Всю свою жизнь Капитолина болела одной болезнью — жаждой казаться великой благодетельницей.
Во всем доме ее величали не иначе как благодетельницей.
Кому-то она доставала редкие талоны к узким врачам, кому-то выбивала дефицитные доски на дачу через дальних знакомых, а кому-то с царского плеча раздаривала путевки.
Только раньше Матрёна наивно верила, что мать тратит свою пенсию и былые сбережения. А оказалось, чужая щедрость оплачивалась бессонными ночами Остапа за рулем разбитого грузовика.
— Мама, — негромко спросила Матрёна.
— А кому ты оплатила тур в начале лета? На троих человек?
Капитолина скрестила пальцы на животе и вызывающе задрала подбородок:
— Двоюродной сестре и ее внукам. У людей беда стряслась, муж ее бросил, ребятишки моря в глаза не видели!
Ты бы хоть раз о сиротах подумала, Мотя! Черствая ты выросла, вся в породу своего отца пошла. Ему бы лишь бы заначку под матрас спрятать.
— А спа-отель в августе? — продолжала Матрёна, не сводя с матери взгляда.
— Это для каких сирот предназначалось?
— А это Алле, подруге моей верной! — выпалила тёща без тени стыда.
— Она мне в тяжелые годы помогала выживать, когда вы малые были! Я перед ней в долгу осталась.
У человека суставы ноют, спину ломит, ей грязелечение доктор прописал! Мне что, смотреть надо было, как подруга чахнет?
— А соседка Анжела? — глухо вмешался Остап.
— Со второго этажа? Перед ней у вас какой великий долг образовался?
— Анжела Васильевна — старшая по нашему подъезду! — повысила голос Капитолина, с вызовом оглядывая комнату.
— Благодаря ее стараниям нам козырек над балконом перекрыли вне очереди! Вы живете спокойно, на голову не капает, а пожалели путевку для нужного человека?
Да она на лавочке у подъезда всему двору рассказывает, какая у меня золотая семья! Какие у меня дети внимательные, как мы о людях заботимся!
— За мой счет? — Остап оперся кулаками о край стола.
— За счет того, что я по четыре часа в сутки сплю на обочинах? Чтобы соседка на лавочке вам оды пела?
— Не убудет от тебя! — пренебрежительно махнула рукой тёща.
— Здоровый мужик, еще заработаешь, не переломишься. Зато у нашей фамилии вес есть! Нас весь квартал уважает!
А ты стоишь тут в пыльной куртке и перед сопливым мальчиком копейки высчитываешь. Тьфу, позорище мелочное! Знала бы, ни за что Мотьку за тебя замуж не отдала бы.
Матрёна повернулась к Герману:
— Герман. Нажимай отмену. Прямо сейчас. Никаких поездок в Гагру.
— Не смей! — взвизгнула Капитолина и потянулась к клавиатуре.
Остап перехватил ее запястье широкой ладонью и отвел руку в сторону:
— Сядьте на место, мама.
В его голосе прозвучало столько накопленной усталости и глухой злости, что Капитолина осеклась и плюхнулась на свободный стул у стены.
— Вы не понимаете, что творите, — запричитала тёща, резко сменив напор на слезливые уговоры.
— Анжела уже вещи собрала! Она всем кумушкам во дворе растрезвонила, что уезжает в Абхазию! Если бронь снимут, она же меня со свету сживет!
На смех перед всем домом поднимет! Скажет, что я пустомеля, врунья и хвастунья дешевая! Меня же со двора выживут, мне на улицу показаться нельзя будет!
Мотя, доченька, ну прояви ты милосердие! Ну оплатите этот последний раз, а к зиме я вам все верну! С пенсии буду откладывать, честное материнское слово!
— С пенсии? — Матрёна покачала головой.
— Ты пенсию свою с первого числа на лотерейные билеты спускаешь, надеешься куш сорвать. Вернет она. Ничего ты возвращать не собиралась.
Герман нажал клавишу на клавиатуре:
— Бронь аннулирована. Деньги вернутся на карту плательщика.
Капитолина шумно выдохнула через нос. Глаза женщины сузились. Вся напускная доброта слетела в одно мгновение.
— Ну и подавитесь своими деньгами, — процедила она, глядя прямо в лицо родной дочери.
— Ни копейки от вас больше в руки не возьму. Помирать буду — стакана воды из ваших рук не приму! Родную мать на потеху всему городу выставили! Из-за путевки скандал раздули!
— Это не просто путевка, мама, — твердо ответила Матрёна.
— Это два года нашей с Остапом жизни. Которые ты украла ради своих барских замашек.
— Я не украла! Я распорядилась по совести! Имею полное право, я тебя вырастила!
Капитолина резко поднялась, запахнула полы пальто и зашагала к выходу. Дверь за ней хлопнула, колокольчик жалобно звякнул, возвещая об уходе скандальной гостьи.
Герман облегченно откинулся на спинку кресла:
— Запрос отправлен в банк. Средства поступят в течение пары дней.
— Спасибо, парень, — выдохнул Остап.
Он взял со стола свою старую банковскую карту, повертел в мозолистых пальцах, а затем с силой переломил пополам. Пластик громко хрустнул. Обе половинки полетели в мусорную корзину.
— Пойдем, Мотя, — сказал муж, поднимаясь.
— На сегодня впечатлений хватит.
Они вышли на улицу. Осенний прохладный ветер шевелил пожелтевшую листву на ветках старых кленов. В воздухе пахло сырой землей и прелыми листьями.
Остап остановился у кованых перил крыльца, засунув руки в карманы куртки.
— Чуял ведь, — глухо заговорил он, глядя под ноги.
— Чуял сердцем, что нечисто тут. Ну не может на лекарства каждую неделю столько уходить. Сам виноват, дурак доверчивый. Думал, пожилой человек, обидится, если начну чеки требовать.
— Мы оба хороши, — отозвалась Матрёна, запахивая воротник куртки.
— Я тоже малодушно молчала. Стыдно было мать подозревать. А надо было не стыдиться, а выписку взять еще прошлым летом. Давно бы все наружу вылезло.
Они сели в подошедший автобус. Не успели доехать до своего перекрестка, как карман Остапа завибрировал. Звонила соседка Анжела.
Муж включил громкую связь, прикрыв микрофон ладонью от шума мотора.
— Остап! — заверещала трубка так громко, что пара пассажиров у окна обернулись.
— Это что за шутки такие?! Мне только что эсэмэска пришла от туроператора! Бронь в Гагре снята! Вы там совсем с ума посходили?!
— Добрый день, Анжела Васильевна, — ровно ответил Остап.
— Никаких шуток. Оплачивать чужой отпуск мы не нанимались.
— Какой еще чужой?! — сорвалась на крик соседка.
— Мне Капитолина лично обещала! У меня трансфер заказан, я новые наряды купила! Кто мне теперь все компенсирует?! Вы меня перед всем домом опозорить решили?!
— Все вопросы к Капитолине Трофимовне, — отрезал Остап.
— С ее пенсии и требуйте наряды.
— Да я на вас в суд подам! — взвизгнула Анжела.
— Вы мошенники! Вы меня надежды лишили! Я уже всем сказала, что в люксе буду отдыхать!
— Подавайте хоть господу богу, — бросил Остап и нажал кнопку отбоя. Сразу отправил номер соседки в черный список.
Спустя десять минут ожил телефон Матрёны. На дисплее высветилось имя двоюродной тетки из деревни.
— Мотя! — заголосила родственница без всяких приветствий.
— Ты что же это творишь, бесстыжая?! Мать родную до криза довела! Сидит у себя, плачет, давление под двести! Из-за каких-то путевок человека в гроб загоняете!
Она же для всех жила, последнюю рубаху готова была снять! Мои внуки благодаря ей хоть море увидели! А ты родной матери кусок хлеба пожалела!
Матрёна переглянулась с мужем. Спокойно вдохнула прохладный воздух из приоткрытой форточки автобуса:
— Тетя Валя, а вам не стыдно было море смотреть за счет моего мужа, который сутками с трассы не слезает?
— А нам откуда знать было, чьи там деньги?! — возмутилась тетка.
— Капа сказала — подарок от чистого сердца! Она старшая сестра, она помочь хотела! А ты теперь счет предъявляешь?! Да какая ты после этого дочь?! Бессердечная, черствая эгоистка!
— Если она у вас такая святая благодетельница — скиньтесь ей всей деревней на памятник при жизни, — отчеканила Матрёна.
— А из нашего кармана благотворительность закончилась.
И нажала отбой, не дожидаясь новой порции проклятий.
Прошел месяц. Ноябрь перевалил за середину, по утрам на лужах у подъезда похрустывал лед.
Капитолина Трофимовна держала глухую оборону. Дочери она демонстративно не звонила. Зато регулярно передавала через знакомых, что лежит пластом, пьет сердечные капли пузырьками и вот-вот помрет по вине бессовестных детей.
Правда, в прошлый вторник Матрёна случайно увидела мать у мясных рядов на крытом рынке.
Капитолина бодро вышагивала между прилавками, тащила в обеих руках увесистые сумки с отборной говядиной и зычным голосом отчитывала продавца за неровно взвешенный кусок вырезки.
Никаких следов смертельной хвори на ее круглом лице не наблюдалось.
Остап завел новую карту. Поставил сложные пароли и наотрез отказался подключать сторонние устройства.
В субботу вечером они возились на кухне. На столе лежали металлическая рулетка, простой карандаш и тетрадь в клетку со сметой.
Возвращенных с несостоявшегося тура денег с лихвой хватило на то, о чем они мечтали два года. На крепкий кухонный гарнитур, плотный линолеум и замену старых чугунных батарей.
Остап оторвался от расчетов и весело подмигнул жене:
— Слушай, Мотя. А ведь Анжела во дворе больше нос не задирает.
Матрёна присела на край табурета, записывая цифру:
— Не задирает. Соседка со второго этажа на днях рассказала. Анжела целую неделю караулила мать у подъезда. Требовала вернуть деньги за купленные билеты на поезд и дорогую шляпу.
Раскричалась на весь двор, назвала Капитолину аферисткой и пустозвонкой. Теперь они даже не здороваются, по разным сторонам тротуара шарахаются.
— Ну и поделом обеим, — подвел итог Остап, зачеркивая строчку в смете.
— Чужой почет за чужой счет всегда боком выходит. Зато мы теперь точно знаем, на что ушли наши кровные.
Матрёна улыбнулась и развернула рулетку. Впереди было много работы по дому, но на душе впервые за долгое время было спокойно и легко.
