До свадьбы оставалось чуть меньше двух месяцев, когда Карина впервые увидела окончательный список гостей.
Она сидела в ресторане напротив администратора, водила пальцем по распечатанным фамилиям и пыталась понять, кто такой Геннадий Аркадьевич с супругой и почему ему полагалось место почти напротив молодожёнов.
— Это бывший начальник папы, — пояснил Матвей, заглянув ей через плечо.
— Твой папа его пригласил?
Матвей задумался.
— По-моему, мама.
Следующей шла Алла Борисовна, хозяйка салона красоты. Потом какой-то Игорь Семёнович с женой.
— А это кто?
— Сосед по даче.
— Наш?
— Мамин.
Карина перевернула страницу.
— Лариса Геннадьевна?
Матвей снова посмотрел на список.
— Лариса из налоговой.
Карина подняла голову.
— Прости, а она нам кто?
— Понятия не имею.
— Отлично. Главное, человек проверенный.
Администратор ресторана деликатно сделала вид, что увлечена схемой расстановки столов.
Именно в эту минуту Карина впервые всерьёз задумалась, каким образом свадьба, на которой она хотела видеть родителей, сестру и нескольких друзей, превратилась в слёт людей, половину которых жених не мог опознать без помощи матери.
Начиналось всё вполне безобидно.
Карина вообще не мечтала о большой свадьбе. Ей было двадцать девять, Матвею — тридцать один, вместе они жили уже почти три года и прекрасно представляли, что семейная жизнь состоит не из лепестков роз, а из коммунальных платежей, пакетов с продуктами и вопроса, кто опять не купил средство для посудомойки.
Оба работали. Матвей был инженером в компании, занимавшейся промышленным оборудованием. Карина — специалистом по закупкам в торговой фирме. Жили они в съёмной двухкомнатной квартире и копили на первоначальный взнос за собственное жильё.
Поэтому на предложение Карины расписаться, позвать человек двадцать и потратить оставшиеся деньги на поездку Матвей ответил:
— Я только за.
Через три дня об этом узнала его мать.
Элеонора Викторовна приехала к ним в воскресенье с коробкой пирожных и к вечеру уже выясняла, в каком ресторане можно поставить цветочную арку.
— Мам, мы ресторан вообще не планировали, — напомнил Матвей.
— Конечно, не планировали. Вы и нормальную свадьбу не планировали.
— А что ненормального в двадцати гостях? — спросила Карина.
Элеонора Викторовна посмотрела на неё с искренним недоумением.
— Карина, у нас одна свадьба сына.
Матвей после этого почему-то посмотрел на Карину так, будто свадьба сына действительно была редким природным явлением, которое нельзя испортить отсутствием декоративного эвкалипта.
Карина спорить не стала.
Тем более Элеонора Викторовна действительно умела организовывать мероприятия. Она быстро нашла ресторан, ведущего, фотографа, декоратора. Обсуждала меню, рассадку, музыку и количество цветов с таким азартом, будто последние двадцать лет тайно готовилась именно к этой задаче.
Карина поставила два условия.
Во-первых, свадьбу оплачивают не они с Матвеем одни.
Во-вторых, каждая семья сама решает, кого приглашает со своей стороны.
— Разумеется, — сразу согласилась Элеонора Викторовна.
Это «разумеется» Карина потом вспоминала особенно часто.
При всём своём организаторском рвении Элеонора Викторовна договор с рестораном оформлять на себя не стала. Заказчиками значились Карина и Матвей, а все основные платежи проходили со свадебного счёта. Свекровь занималась подбором подрядчиков и общением с ними, но юридически распоряжаться ресторанной бронью не могла.
Её родители, Вадим Петрович и Нина Львовна, жили примерно в сорока километрах от города.
Отец больше тридцати лет ремонтировал холодильное оборудование. Начинал простым мастером, потом стал старшим в бригаде. Мог по звуку определить, что случилось с компрессором, но совершенно не умел выбирать галстуки и считал, что рубашка «ещё нормальная», пока на ней держатся все пуговицы.
Нина Львовна работала бухгалтером в небольшой строительной фирме. Она терпеть не могла финансовый беспорядок, зато спокойно относилась к бытовому и могла два дня не замечать пакет с яблоками посреди кухни, если в отчётах сходилась каждая копейка.
Узнав о свадьбе на семьдесят с лишним человек, родители Карины немного растерялись.
— У нас столько родственников живых вообще есть? — спросил Вадим Петрович.
— Всего с нашей стороны восемь человек, включая нас с отцом, — решила Нина Львовна. — Зачем собирать тех, кого Карина последний раз видела в пятом классе?
Они записали сестру Карины Оксану с мужем, двух близких родственников и семейную пару, с которой дружили больше двадцати лет.
А ещё родители приготовили триста тысяч рублей.
— Это вам, — сказала мать. — Хотите — на свадьбу. Хотите — потом на поездку. Только не надо нас спрашивать, какие должны быть салфетки. Я всю жизнь без этого знания прожила и дальше справлюсь.
Карина пыталась отказаться от такой суммы, но отец только отмахнулся.
— Мы откладывали. Кредитов у нас нет. Нам хватает. И не вздумайте после свадьбы нам новый телевизор покупать «в благодарность». Старый показывает, значит, работает.
Деньги родители перевели Карине на отдельный счёт, где уже лежали свадебные накопления её и Матвея. В повседневные расходы они эти деньги не трогали.
Элеонора Викторовна со своей стороны оплатила ведущего и декор. Причём всем знакомым сообщала об этом с таким выражением, будто ресторан, фотограф и, возможно, загс тоже принадлежали ей.
Первый неприятный вечер случился во время знакомства родителей.
Элеонора Викторовна выбрала ресторан сама. Нина Львовна приехала после работы, Вадим Петрович — прямо с объекта, успев дома только переодеться.
Поначалу всё шло нормально.
Поговорили о погоде, ремонте дороги, ценах на продукты.
Потом Элеонора Викторовна поинтересовалась:
— Вадим Петрович, а вы сейчас где работаете?
— В сервисной компании. Холодильное оборудование ремонтируем.
— Руководитель?
— Мастер.
— А-а.
Карина уже знала это «а-а». Оно означало, что полученная информация отправилась куда-то на внутреннюю сортировку.
Через десять минут Элеонора Викторовна спросила, в какой фирме работает Нина Львовна.
Потом выяснила, где родители живут.
Потом — какая у них машина.
Когда речь дошла до летнего отдыха, Вадим Петрович совершенно спокойно сообщил:
— Мы обычно на машине ездим. В прошлом году в Псков катались. Хорошо там.
Элеонора Викторовна зачем-то уточнила:
— На своей машине?
Вадим Петрович посмотрел на неё.
— Нет, на чужой. На стоянке выбираем, какая больше нравится.
Карина уткнулась в меню.
Нина Львовна кашлянула.
Даже Матвей рассмеялся.
Одна Элеонора Викторовна не сразу поняла, что над ней пошутили.
По дороге домой Карина спросила:
— Тебе не показалось, что твоя мама собирала сведения для кредитного отдела?
— Она просто такая, — ответил Матвей. — Любит знать, кто чем занимается.
— И на чём ездит.
— Карин, ну не начинай.
Карина и не начинала.
Пока.
Через неделю появилась таблица рассадки.
Родители жениха сидели рядом с молодыми. Неподалёку разместились родственники Матвея, несколько его друзей и почему-то тот самый бывший начальник его отца.
Родителей Карины Элеонора Викторовна поставила за другой стол.
— Здесь им будет удобнее, — объяснила она.
— Почему?
— Там люди примерно их возраста.
Карина посмотрела на фамилии.
За столом предполагались двоюродная тётя Матвея, её соседка и супружеская пара, которую никто, кроме Элеоноры Викторовны, не знал.
— Моя сестра где?
— С молодёжью.
— А родители почему не рядом с ней?
— Карина, нельзя же всю вашу семью сажать кучкой.
Через два дня схема изменилась снова.
Теперь родителей Карины передвинули ещё дальше.
Зато ближе к молодожёнам оказалась владелица салона красоты.
Карина рассматривала новую схему на телефоне.
— Матвей, у меня странный вопрос.
— Давай.
— Алла Борисовна мне почку отдала?
— Что?
— Я пытаюсь понять, за какие заслуги она уже ближе к нам, чем мои родители.
Матвей усмехнулся, но разговора с матерью не последовало.
— Мама просто переставляет людей. Она десять раз ещё всё поменяет.
И действительно меняла.
Только в одну сторону.
Настоящую причину Карина услышала случайно.
В конце апреля Матвей заехал после работы к родителям: там остались документы, которые нужны были для оформления свадебной поездки. Карина приехала чуть позже.
Дверь ей открыл сам Матвей.
— Я сейчас, паспорт не могу найти. Мама опять куда-то всё переложила.
Из комнаты доносились голоса.
Элеонора Викторовна разговаривала с организатором свадьбы по видеосвязи. Карина не собиралась подслушивать, но её имя прозвучало раньше, чем она успела пройти дальше.
— Я просто хочу, чтобы всё выглядело достойно, — говорила Элеонора Викторовна. — Там будут серьёзные люди. А родители Карины… Они хорошие, конечно. Но совсем из другой среды.
Карина остановилась.
Организатор что-то ответила.
— Ну представьте, — продолжила Элеонора Викторовна. — Её отец занимается ремонтом холодильников. Он человек разговорчивый. Сядет рядом с кем-нибудь и начнёт рассказывать про компрессоры. А там люди из бизнеса.
Матвей вышел в коридор с паспортом в руке и тоже услышал. Увидев Карину, он положил паспорт и остальные документы на комод в прихожей.
Карина посмотрела на него.
Он неловко дёрнул плечом.
Из комнаты снова донёсся голос матери:
— Мама у неё бухгалтер. Обычный бухгалтер. Я же не говорю, что это плохо. Просто надо понимать уровень мероприятия.
Карина вошла в комнату.
— А какой у нас уровень мероприятия?
Элеонора Викторовна замолчала.
Организатор на экране тоже.
— Карина, ты уже приехала?
— Как видите.
Несколько секунд мать Матвея собиралась с мыслями.
Потом закрыла ноутбук.
— Раз уж услышала, давай спокойно поговорим.
— Давайте.
Матвей остался у двери.
Элеонора Викторовна начала издалека. Говорила о разнице характеров, кругах общения, о том, что людям должно быть комфортно. Несколько раз подчеркнула, что ничего не имеет против родителей Карины лично.
А потом всё-таки сказала главное:
— Я думаю, им лучше не приходить на банкет.
Карина даже решила, что неправильно поняла.
— Моим родителям?
— Не на регистрацию. На регистрацию, конечно, пусть приходят. А потом вы сможете отдельно к ним съездить. Посидите по-семейному.
— После нашей свадьбы?
— Не обязательно в тот же день.
— А что им сказать?
Элеонора Викторовна уже приготовила ответ.
— Что ресторан ограничил количество мест.
Карина медленно повернулась к Матвею.
Вот тут, как ей казалось, разговор должен был закончиться.
Матвей должен был хотя бы удивиться.
Или спросить у матери, не слышит ли она сама, что предлагает.
Он стоял, глядя то на Карину, то на Элеонору Викторовну.
Потом достал телефон.
Посмотрел на экран.
Убрал.
— Мам, может, не сейчас?
— А когда? Всё надо решать заранее.
Карина продолжала смотреть на Матвея.
— Ты что-нибудь хочешь сказать?
— Хочу. Просто сейчас вы обе на эмоциях.
— Мы обе?
Он понял, что выбрал неудачную формулировку.
— Я не в этом смысле.
— А в каком?
— Давайте вечером поговорим спокойно.
Элеонора Викторовна вздохнула:
— Вот именно. Я никого не хочу обижать.
Карина неожиданно успокоилась.
— Хорошо.
— Что хорошо? — насторожился Матвей.
— Вечером поговорим.
Она забрала с комода документы, сложила в сумку и уехала.
Дома Карина не плакала и чемоданы не собирала.
Она сварила себе кофе, открыла ноутбук и написала организатору. Попросила прислать договор с рестораном, действующую смету и список всех внесённых платежей.
Ответ пришёл через час.
Карина читала цифры дважды.
Триста тысяч, которые дали её родители, уже вошли в свадебный бюджет. Существенная часть ресторанных расходов должна была покрываться этими деньгами вместе с накоплениями Карины и Матвея.
Элеонора Викторовна действительно оплатила ведущего и оформление зала. Это была заметная сумма, но далеко не основная.
При этом именно она пригласила больше сорока человек из семидесяти двух.
Карина снова открыла список.
Бывший начальник отца Матвея.
Стоматолог с супругом.
Хозяйка салона.
Дачный сосед.
Ещё какие-то люди с фамилиями, которые Матвей сам не узнавал.
И где-то между ними вдруг не нашлось места матери и отцу невесты, которые дали триста тысяч и никого не пытались переставить подальше от центрального стола.
Когда Матвей вернулся, Карина сидела за кухонным столом.
— Я говорил с мамой, — начал он.
— Отлично.
— Она перегнула.
— Хорошо, что мы оба это заметили.
— Я ей сказал.
— И?
— Она сейчас нервничает. У неё столько всего с этой свадьбой.
Карина посмотрела на него.
— Матвей, она предлагает выгнать со свадьбы моих родителей.
— Никто их не выгоняет.
— А что делает?
— Ну всё, не цепляйся к словам.
Вот тогда Карина поняла, что обсуждать Элеонору Викторовну бессмысленно.
Проблема сидела напротив неё и ел разогретый ужин.
— Ты согласен, что мои родители будут на свадьбе?
— Конечно.
— Тогда почему ты не сказал это там?
— Я скажу.
— Когда?
Матвей положил вилку.
— Карин, мама вспыльчивая. Если сейчас на неё давить, будет скандал.
— То есть скандала не будет, если убрать моих родителей?
— Я не это сказал.
— А что ты сказал?
Он помолчал.
— Что надо всё решить нормально.
Карина кивнула.
— Я решила.
На следующий день Карина связалась с организатором и попросила рассчитать, сколько будет стоить свадьба на тридцать человек вместо семидесяти двух. Действующий договор она пока не меняла и никому из приглашённых не отказывала. Сначала хотела показать Матвею, каким мог бы быть праздник без десятков посторонних людей.
Вечером она положила перед Матвеем новый список и предварительную смету.
Матвей пролистал бумаги.
Потом ещё раз.
— Здесь половины людей нет.
— Больше половины.
— Мама же их уже пригласила. Ты представляешь, как это будет выглядеть?
Карина несколько секунд молчала.
Именно этого она почему-то не ожидала.
Не вопроса, куда делись гости.
Не разговора о деньгах.
Не возмущения тем, что она изменила список без него.
Первое, о чём подумал Матвей, — как это будет выглядеть для матери.
— А когда твоя мама предложила не пускать моих родителей, тебя не заинтересовало, как это будет выглядеть?
— Я же сказал, что не согласен с ней.
— Мне ты сказал.
— Какая разница?
— Огромная. Ей ты ничего не сказал.
Матвей раздражённо прошёлся по кухне.
— То есть теперь надо демонстративно унизить мою мать?
Карина даже усмехнулась.
— Удивительная конструкция. Моих родителей можно убрать со свадьбы, чтобы не смущать стоматолога. А убрать стоматолога — унижение твоей матери.
— Я не про стоматолога!
— А про кого? Про Ларису из налоговой?
Он ничего не ответил.
И вот тогда Карина отменила ресторан.
Не в приступе злости.
Сначала позвонила администратору, уточнила условия. До мероприятия оставалось достаточно времени, поэтому по договору ресторан удерживал только предусмотренную плату за бронирование, остальной аванс возвращался. Фотограф согласился перенести депозит на другую дату. С организатором Карина закрыла уже выполненную работу.
За ведущего и декор Элеонора Викторовна расплачивалась сама. Карина в эти договоры не вмешивалась. Матвей предупредил мать, что старый праздник отменён, и предложил ей самой согласовать с подрядчиками возврат денег или перенос услуг.
От первоначальной даты регистрации они тоже отказались. Карина не собиралась идти в ЗАГС только потому, что заявление уже подано.
После возврата денег свадебный счёт никуда не исчез: там остались их накопления и подарок её родителей. Карина отдельно позвонила матери и предложила вернуть триста тысяч.
Нина Львовна выслушала её и спросила:
— Ты замуж вообще ещё собираешься?
— Не знаю.
— Тогда пусть деньги лежат. Не пригодятся на свадьбу — пригодятся на квартиру. Мы вам их не в аренду дали.
О причинах отмены Карина рассказала без подробностей.
Подробности родители всё равно поняли.
Вадим Петрович только спросил:
— Матвей где был, когда мать это придумала?
— Рядом.
Отец помолчал.
— Понятно.
Вот это короткое «понятно» Карину задело сильнее, чем она ожидала.
Матвею она сообщила об отмене ресторана вечером.
— Совсем?
— Совсем.
Он сел напротив.
— А регистрация?
— Тоже пока нет.
— В смысле?
— В прямом. Я не хочу выходить замуж, пока не понимаю, за кого именно выхожу.
— То есть из-за мамы ты отменяешь свадьбу?
— Нет. Из-за тебя.
Матвей сначала обиделся.
Это было видно.
Он уже приготовился защищаться, но Карина продолжила:
— Твоя мама может считать моего отца недостаточно престижным. Это неприятно, но переживаемо. Я не обязана с ней во всём соглашаться. А вот жить я собиралась не с ней.
Матвей смотрел на стол.
— Ты стоял рядом, когда она предложила соврать моим родителям, чтобы они не пришли на свадьбу дочери. И твоей главной мыслью было: как бы мама не расстроилась.
— Я не хотел скандала.
— Поэтому оставил скандал мне.
На этот раз он не стал спорить.
На следующий день Матвей сам поехал к матери.
Что именно они говорили, Карина не знала.
Он вернулся часа через три.
— Свадьбы в том виде не будет, — сказал он. — Я ей объяснил.
— Хорошо.
Матвей ждал чего-то ещё.
Наверное, благодарности.
Карина её не дала.
Не потому что хотела наказать.
Просто взрослый мужчина сообщил матери, что родителей его будущей жены нельзя вычеркнуть из её свадьбы.
Медаль за это выдавать было рано.
Следующие несколько месяцев оказались гораздо важнее самого разговора.
Элеонора Викторовна сначала решила, что Карина «психанула».
Потом стала звонить сыну и предлагать новый ресторан.
Матвей отказывался.
Она нашла зал поменьше.
Он даже не поехал смотреть.
Предложила хотя бы оставить ведущего, которого уже знала много лет.
Матвей ответил:
— Если у нас будет свадьба, мы с Кариной решим сами.
Через неделю мать попыталась зайти с другой стороны.
— Хорошо, пусть будет маленькая. Но Геннадия Аркадьевича с женой неудобно не пригласить. Я уже сказала.
Раньше Матвей ответил бы: «Давай подумаем».
Теперь сказал:
— Тогда сама им и объясни, что поторопилась.
Элеонора Викторовна положила трубку.
Матвей не перезвонил извиняться.
Карина об этом разговоре узнала не от него, а позже от самой Элеоноры Викторовны, которая с горечью сообщила:
— Он теперь вообще ничего со мной не обсуждает.
— Обсуждает, — ответила Карина. — Просто не всё.
Самым показательным оказался день рождения Матвея в июле.
Они собрались у его родителей небольшой компанией. Матвей пригласил Вадима Петровича и Нину Львовну лично — позвонил сам, не передавая приглашение через Карину. Сказал, что ему важно видеть их за семейным столом. Родители Карины согласились приехать, хотя прежнюю историю, конечно, помнили.
За столом разговор зашёл о кондиционере, который у Элеоноры Викторовны начал странно шуметь.
— Вадим Петрович наверняка знает, — сказала она с лёгкой улыбкой. — У нас теперь всё холодильное оборудование в семье.
Карина уже открыла рот, но Матвей оказался быстрее.
— Мам, ты сейчас опять начинаешь.
Без скандала.
Без лекции.
Одной фразой.
Элеонора Викторовна посмотрела на сына, потом на Вадима Петровича.
— Я вообще-то пошутила.
— Неудачно.
Вадим Петрович спокойно доел салат и через минуту спросил:
— Так шумит как? Постоянно или только когда компрессор включается?
Через десять минут они с отцом Матвея уже обсуждали кондиционер на балконе.
А ещё через неделю Вадим Петрович дал телефон хорошего мастера.
Сам он кондиционеры не ремонтировал.
Это обстоятельство почему-то удивило Элеонору Викторовну.
К сентябрю Карина поняла, что Матвей действительно меняет не слова, а привычку.
Он перестал автоматически соглашаться с матерью, чтобы потом дома объяснять Карине, почему «так проще».
Не обсуждал с Элеонорой Викторовной их будущую квартиру.
Не позволил ей выбрать им мебель «пока скидки».
И когда она однажды сообщила, что нашла прекрасное место для семейного торжества на сорок пять человек, Матвей ответил:
— Мам, у нас будет двадцать шесть.
— Откуда эта цифра?
— Мы посчитали тех, кого хотим видеть.
— А меня вы хотите видеть?
— Тебя — да.
— Уже хорошо.
Карина, услышав этот разговор, впервые за долгое время рассмеялась.
Когда они окончательно договорились о небольшой свадьбе, выбрали новую дату регистрации и подали заявление.
В конце сентября они всё-таки расписались.
Без арки.
Без многоэтажной схемы рассадки.
Без людей, которых приходилось подписывать должностями, чтобы жених вспомнил, кто они.
На свадьбе было двадцать шесть человек.
Ресторан выбрали небольшой, с отдельным залом. Родители Карины сидели рядом с молодыми. Рядом были родители Матвея, Оксана с мужем, друзья и действительно близкие родственники.
Триста тысяч, подаренные Вадимом Петровичем и Ниной Львовной, так и остались свадебным подарком. Часть ушла на небольшой банкет и поездку, а большую часть Карина с Матвеем после возвращения добавили к своим накоплениям на жильё.
Элеонора Викторовна приехала одной из первых.
Осмотрела зал.
Столы.
Цветы.
Потом заметила отсутствие карточек с именами.
— А рассадка?
— Кто где хочет, там и садится, — ответил Матвей.
Его мать посмотрела так, будто он предложил гостям самим приготовить горячее.
— И никто не перепутает места?
Вадим Петрович, стоявший рядом, сказал:
— Если я случайно сяду на место стоматолога, вы меня предупредите.
Нина Львовна толкнула мужа локтем.
Элеонора Викторовна сначала поджала губы.
Потом неожиданно фыркнула.
— Стоматолога не будет.
— Вот видите. Одной проблемой меньше.
За весь вечер Вадим Петрович ни разу не рассказывал состоятельным гостям о сломанных морозильниках.
Нина Львовна никого не пыталась убедить, что она финансовый директор.
А Элеонора Викторовна впервые присутствовала на семейном празднике, где никто не спрашивал её, какого размера должны быть салфетки.
Первые полчаса ей было непривычно.
Потом выяснилось, что можно просто сидеть, есть, разговаривать и не контролировать, на каком расстоянии от молодожёнов находится каждый гость.
Когда фотограф позвал родителей для общего снимка, Матвей встал между двумя семьями и сам подозвал Вадима Петровича с Ниной Львовной ближе.
Карина это заметила.
Ничего ему не сказала.
Просто встала рядом.
Потому что теперь это был не тот Матвей, который смотрел в телефон, пока его мать решала, достойны ли родители невесты присутствовать на свадьбе.
И именно поэтому свадьба всё-таки состоялась.
А Элеонора Викторовна позже призналась знакомой, что праздник получился «не такой, как она представляла, но вполне приличный».
Для неё это было почти восторженным отзывом.
Особенно если учесть, что Лариса из налоговой так и не получила приглашения.
